— Истинная добродетель требует жертв, — назидательно произнёс муж, навалившись грудью на массивную металлическую тележку.
— Поэтому стиральная машина уезжает к маме, — добавил он уже тише и толкнул тележку вперёд.
Я остановилась возле подъездной двери, пытаясь осознать дикость разворачивающейся картины. Мой законный супруг, обычно избегающий любых физических нагрузок тяжелее компьютерной мыши, внезапно превратился в передовика производства.
На одолженной у знакомого кладовщика железной платформе гордо восседала моя личная бытовая техника. Та самая, купленная исключительно на мои сбережения еще до того, как мы с Олегом обменялись кольцами в ЗАГСе. Прежнюю свою помощницу я долгие годы умоляла отжать пододеяльник без предварительной пробежки по всей площади ванной комнаты, поэтому нынешнюю берегла как зеницу ока.
И вот теперь мое сокровище, аккуратно замотанное плотной упаковочной пленкой, готовилось покинуть родную гавань.
Мужская жертвенность — удивительное явление. Она всегда разворачивается с поистине царским размахом, при условии, что банкет оплачивает кто-то другой.
— Куда, стесняюсь спросить, направляется моё имущество? — переспросила я, потому что в первый раз муж произнёс это так тихо, словно понимал: громко такие глупости говорить опасно.
Олег утер вспотевший лоб тыльной стороной ладони и посмотрел на меня с легким превосходством просвещенного мецената.
— Маме она нужнее. У нее старая грохочет при отжиме. Мы себе потом другую купим.
Мужское местоимение «мы» в финансовых вопросах обладает чудесным свойством: оно означает, что идею генерирует исключительно супруг, а спонсором выступает жена. Великолепная бизнес-модель.
— А вызвать мастера Тамаре Ильиничне религия не позволяет? — уточнила я, сохраняя внешнее спокойствие.
— Мать сказала, нет смысла чинить рухлядь, если у нас стоит почти новая и вместительная, — вдруг категорично заявил Олег, демонстрируя небывалую твердость характера.
Муж похлопал машинку по обмотанному пленкой боку.
— Я уже воду перекрыл, шланги отсоединил, остатки слил и грузовое такси вызвал. Скоро машина подъедет. Настоящий мужчина принимает решения быстро.
Семейная жизнь учит главному: чем громче супруг рассуждает о благородстве, тем крепче нужно держать свой кошелек. Я не стала устраивать скандал.
— Хорошо, — кивнула я с покладистой улыбкой. — Подожди минуточку.
В глазах Олега мелькнуло нескрываемое торжество. Он явно ожидал слез, криков и хватания за вилку провода, а тут такая благостная покорность. Супруг гордо выпятил грудь, ожидая, что я вынесу гарантийный талон или инструкцию по эксплуатации.
Я поднялась в квартиру. Достала быстренько с антресолей самый вместительный дорожный чемодан на колесиках. Быстро покидала туда рубашки, джинсы, запасное белье мужа. Туда же безжалостно утрамбовала тяжелую коробку с его драгоценными рыболовными снастями.
Затем одной рукой взялась за выдвижную ручку чемодана, во вторую подхватила доверху набитую корзину с его нестираными вещами, а любимую ортопедическую подушку супруга плотно зажала под мышкой.
Когда я вернулась к подъезду, грузовое такси еще не прибыло. Зато на лавочке уже расположился наш сосед, Геннадий Петрович. Пенсионер, в прошлом великолепный мастер по ремонту бытовой техники, с искренним интересом наблюдал за погрузочными работами.
Я аккуратно поставила чемодан рядом с тележкой, водрузила сверху корзину и пристроила подушку.
— Это что? — недоуменно заморгал благотворитель, разглядывая свои пожитки.
— Как что? Комплектующие, — ласково ответила я.
— Понимаешь ли, дорогой, моя техника передается свекрови исключительно полным комплектом. К ней обязательно прилагается главный поставщик грязных носков.
Я выразительно похлопала по бельевой корзине.
— Следом идет ведущий специалист по покупке стирального порошка. Также в набор входит человек, который будет оплачивать счета за воду, электричество и амортизацию оборудования.
Сосед на лавочке тихо хмыкнул, пряча улыбку в усы.
— И, разумеется, твои вещи едут с тобой, — подытожила я.
— Ты же сам сказал: настоящий мужчина принимает решения. Вот я и решила немного дополнить твой щедрый подарок.
Олег потерял дар речи, беззвучно шевеля губами.
— Ты в своем уме? — раздраженно бросил он, нервно оглядываясь на посмеивающегося Геннадия Петровича.
— Абсолютно, — парировала я и достала смартфон.
Я нажала на иконку видеосвязи. Тамара Ильинична ответила почти моментально, видимо, сидела у экрана в ожидании заветного трофея.
— Олеженька, сыночек, скоро привезешь? — раздался из динамика приторно-ласковый говорок свекрови.
— Тамара Ильинична, здравствуйте! — лучезарно улыбнулась я в камеру, оттеснив растерянного мужа плечом.
— Радуйтесь! Отправляю вам не только технику, но и Олеженьку на постоянное обслуживание аппарата. С вещами, удочками и любимой подушкой. Будет вам теперь кому кнопки нажимать и воду подключать!
Лицо свекрови на экране мгновенно утратило благостное выражение. Медовые интонации испарились, уступив место суровой бытовой практичности.
— Какого Олеженьку? — возмутилась Тамара Ильинична, сверкнув очками.
— Куда мне его селить? Квартира крохотная, на диване тазы под варенье расставлены! И вообще, взрослого мужика кормить надо, цены на продукты видела? Мне от вас только техника требовалась!
— Какая досада, — сочувственно вздохнула я.
— А у нас акция: забираешь чужое имущество — получаешь сыночку обратно на полный пансион. По отдельности не доставляем.
Щедрость за чужой счет — самый верный способ почувствовать себя важной персоной, но за доставку нужно платить.
— Погодите-ка, — вмешался с лавочки Геннадий Петрович, прищурив хитрый глаз.
— Ильинична, а что у тебя со старой помощницей приключилось?
Свекровь, все еще сердито глядя в экран, неохотно буркнула:
— Стучит сильно, когда белье отжимает. Будто камни внутри перекатываются. Страсть как грохочет.
Сосед потер седую щетину.
— Камни, говоришь? Да у тебя просто сливной фильтр забит мелким мусором. Монетка туда попала или косточка от лифчика. Делов на копейки — открутить внизу пробку, вытащить хлам, промыть и обратно закрутить. А вы тут великое переселение народов устроили.
Наступило неловкое молчание. Лицо Олега пошло багровыми разводами. Его грандиозная операция по спасению матери чужим имуществом стремительно превращалась в низкосортный фарс.
В этот самый момент к подъезду с лязгом подкатила замызганная Газель грузового такси. Из кабины высунулся хмурый, невыспавшийся водитель:
— Заказывали? Грузите быстрее, у меня следующий вызов горит, ждать не намерен!
Олег топтался на месте, растерянно переводя взгляд с собранного чемодана на тележку, затем на ехидно улыбающегося соседа и, наконец, на меня.
— Ну, раз решил, доводи дело до конца, — поощрила я мужа, наслаждаясь моментом.
— Только маршрут немного меняется.
Я предельно четко обрисовала новую диспозицию. Вместо того чтобы везти мою собственность к матери, Олег прямо сейчас оплачивает ложный вызов такси из собственного кошелька. Затем, на этой самой тележке, он предельно аккуратно, чтобы не повредить плитку в подъезде, завозит все обратно в квартиру. Подключает шланги, тщательно проверяет уровень, чтобы не было вибрации.
А после этого едет к Тамаре Ильиничне, своими золотыми ручками чистит ей фильтр и наводит порядок.
Водитель такси, устав ждать бесплатного представления, раздраженно посигналил.
— Парень, либо грузим, либо плати за неустойку! — рявкнул он на всю улицу.
Олег, глухо бормоча проклятия, полез во внутренний карман куртки за бумажником. Расставание с собственными купюрами далось ему физически тяжело. Великий комбинатор покупал дорогой билет на собственный провал.
— Помочь затащить, сосед? — издевательски участливо предложил Геннадий Петрович, когда Газель уехала со двора.
— Сам справлюсь! — огрызнулся муж, впрягаясь в тележку и с громким кряхтением толкая ее через высокий бетонный порог.
Его триумфальное шествие обернулось публичным позором. Весь остаток дня Олег пыхтел в тесной ванной. Оказалось, что при спешном, лихом демонтаже он намертво сорвал резьбу на заливном шланге. Пришлось бросать работу, бежать в хозяйственный магазин, покупать новые детали за свои кровные, а потом долго и унизительно вытирать грязные лужи с кафельного пола.
Вечером, уставший, перепачканный машинным маслом и невероятно злой, он вернулся от матери. Геннадий Петрович оказался абсолютно прав.
Из недр машины Тамары Ильиничны были торжественно извлечены перламутровая пуговица, горстка ржавых монет, погнутая заколка-невидимка и пресловутая металлическая косточка от бюстгальтера. После нехитрой чистки старенький агрегат заработал бесшумно, словно дорогие швейцарские часы.
Свекровь, разумеется, попыталась возмутиться тем фактом, что сын не привез ей новую сияющую технику, но Олег лишь глухо зарычал и устало отмахнулся.
Его геройский порыв закончился непредвиденными расходами, сорванной спиной, безвозвратно убитыми выходными и заслуженным статусом главного весельчака нашего подъезда.
С тех пор баланс сил в нашей семье кардинально изменился. Стоило Тамаре Ильиничне позвонить с очередными жалобами на барахлящий прибор, мигающий экран или подозрительно шумящий мотор, ожидая немедленных подношений, мой муж тяжело вздыхал и выдавал спасительную коронную фразу:
— Мама, сначала фильтр проверь.
А моя стиральная машина благополучно стоит на своем законном месте, сияя чистотой и напоминая о важности личной собственности.
Кстати, милые дамы, если кто-то из родственников внезапно воспылает желанием распорядиться вашим добром под соусом высоких моральных ценностей, никогда не тратьте нервы на споры. Соглашайтесь. Но обязательно добавляйте к своему имуществу в нагрузку самого благодетеля. Как показывает жизненная практика, чужое любят абсолютно все, а вот обслуживать великовозрастных рыцарей почему-то не хочет совершенно никто.
