— Я эту плитку еще в прошлом году приметила.
Рита провела ладонью по гладкому кафелю на кухонном фартуке. Ее ногти с ярким маникюром издали неприятный скребущий звук.
— Эдик тогда сказал, что дорого, — продолжила золовка. — А сам, смотри-ка, купил. Итальянская, наверное.
Валя не ответила. Она стояла у раковины и методично протирала губкой листья большого фикуса. Вода стекала в поддон грязными каплями.
— Ты меня вообще слышишь, Валентина?
— Слышу, Рита, — Валя отложила губку на край раковины.
— Десять дней прошло.
— Я помню.
Рита по-хозяйски прошлась по просторной кухне-гостиной. Этот дом они с Эдуардом строили последние пять лет. Точнее, строил Эдик, а Валя зарабатывала на то, чтобы им было на что жить в процессе стройки. Они въехали сюда только прошлой осенью, успев доделать первый этаж.
— Дом хороший получился, — голос Риты звучал оценивающе, как у риелтора на осмотре. — Капитальный. Брат всегда рукастый был. Жалко, участок маловат. Но для сдачи сойдет.
Валя вытерла руки бумажным полотенцем и бросила его в мусорное ведро.
— Для какой сдачи?
— Для аренды, Валя. На лето дачникам, на зиму под корпоративы. Место тут тихое, лес рядом.
Из гостиной донесся звук отодвигаемой мебели. В комнату заглянул Вова, двадцативосьмилетний сын Риты. Он деловито отряхивал ладони.
— Мам, там в гараже зимняя резина от «Крузака» лежит. Почти новая. Я ее на «Авито» выставлю.
— Погоди ты с резиной, — отмахнулась Рита. — Мы еще в доме не осмотрелись.
Они приехали сорок минут назад. Без звонка, без предупреждения. Просто зашли на участок, миновали крыльцо и начали планомерный обход комнат. Валя в этот момент как раз закончила смену — она работала диспетчером в крупной логистической компании, координировала водителей прямо из дома, сидя за ноутбуком.
— Вова, положи резину на место, — ровно произнесла Валя.
— С чего это? — парень искренне удивился. — Дяди Эдика больше нет. Машина теперь стоять будет. Резина ссохнется. Я лучше деньги в дело пущу.
— В какое дело? Опять кроссовки из Китая возить начнешь? — Валя смотрела на племянника без всякого выражения.
Вова недовольно скрипнул кроссовком по ламинату.
— Это бизнес. Вам не понять.
— Бизнес, — повторила Валя. — Машина оформлена на меня. И резина покупалась на мои отпускные.
Рита резко развернулась от кухонного гарнитура.
— Так, милочка. Давай сразу расставим все точки.
Она подошла к столу, выдвинула стул и уселась на него, всем своим видом показывая, что разговор будет долгим.
— Ты присаживайся, Валентина. В ногах правды нет.
— Я постою.
— Как хочешь, — Рита пожала плечами. — Я женщина простая, говорю как есть. Эдика не стало. Мы с Вовкой его единственные кровные родственники. Родителей давно нет. Следовательно, наследники первой очереди — это мы.
— Мы прожили десять лет, Рита.
— И что? — золовка округлила глаза. — Где штамп? Нет штампа. Ты ему кто по документам? Никто. Соседка по койке.
Валя оперлась поясницей о кухонную столешницу. Она ожидала этого разговора. Знала, что он состоится. Просто не думала, что они примчатся так быстро, не дожидаясь даже сорока дней.
— Дом строили мы вместе, — Валя говорила тихо, экономя силы. — Я вложила сюда свою долю от продажи родительской квартиры.
— Слова к делу не пришьешь, — отрезала Рита. — У тебя документы есть на этот дом? Доли выделены?
Валя промолчала. Дом оформляли на Эдуарда. Так было проще с налогами, да и доверчивая она была. Считала, что раз живут душа в душу, то бумажки — дело десятое.
— Вот видишь, — удовлетворенно констатировала Рита. — Дом брата. Участок брата. Машина… ну, с машиной мы еще разберемся, чьи там отпускные были.
Вова тем временем подошел к большому стеллажу в углу гостиной. Там стояла дорогая аудиосистема — единственная роскошь, которую Эдик себе позволил. Парень начал бесцеремонно крутить ручки усилителя.
— Аппарат зачетный, — прокомментировал он. — Я его к себе в студию заберу.
— Оставь технику, — голос Вали стал жестче.
— Валентина, не командуй, — Рита погрозила ей пальцем с ярким ногтем. — Мальчику нужнее. У тебя вообще совести нет, я погляжу. Десять лет на шее у моего брата просидела. В хорошем доме жила, на природе. Ни в чем себе не отказывала.
— На шее?
Валя почувствовала, как внутри закипает холодная, тягучая злость. Та самая, которую она подавляла все эти недели, мотаясь по больницам и аптекам.
— А на чьей же? — Рита картинно всплеснула руками, но тут же осеклась и просто положила ладони на стол. — Эдик пахал как проклятый на этот дом. А ты дома сидела. В компьютере своем кнопочки нажимала.
— Я работала по двенадцать часов, Рита. Чтобы нам было чем платить за стройматериалы. Пока твой брат занимался возведением стен.
— Ой, не смеши. Диспетчер она. Много там платят?
Рита встала из-за стола и подошла к холодильнику. Открыла дверцу, заглянула внутрь.
— Икру, смотрю, ешь. Не бедствуешь.
Она захлопнула дверцу. На верхней крышке холодильника лежала толстая желтая пластиковая папка. Рита потянулась к ней.
— А это что за макулатура? Заначка?
— Не трогай, — Валя сделала шаг вперед. — Это документы. Тебе они пока не нужны.
Рита подозрительно прищурилась, но руку опустила.
— Ладно. Вернемся к нашим баранам. Я предлагаю решить дело миром. Без судов, без адвокатов и всей этой грязи.
— Каким образом?
— Очень простым, — золовка сложила руки на животе. — Ты собираешь свои личные вещи. Одежду там, косметику. Ноутбук свой рабочий забираешь, так и быть. И освобождаешь помещение. Скажем, до конца недели.
Вова перестал крутить усилитель и согласно кивнул.
— Нормальный вариант. Мы бригаду вызовем, клининг сделаем.
— А я куда пойду? — ровно спросила Валя.
— Это твои проблемы, дорогая, — Рита пожала плечами. — Сними квартиру. Вернись к себе… а, стоп, ты же свою продала. Ну, комнату сними. Ты женщина еще крепкая, заработаешь.
Валя смотрела на женщину, которая приходила в этот дом ровно три раза за пять лет. Один раз на новоселье первого этажа, второй раз — занять денег на свадьбу дочери, и третий — сегодня.
— Когда Эдик слег, — начала Валя, не повышая голоса, — я звонила тебе каждый день. Просила приехать, посидеть с ним хотя бы пару часов, чтобы я могла съездить в офис за документами. Ты ни разу не нашла времени.
— У меня работа! — мгновенно ощетинилась Рита. — Я на ногах целыми днями. У меня давление!
— А когда ему понадобилось дорогое лекарство, я просила тебя добавить пятьдесят тысяч. Ты сказала, что у тебя ремонт.
— И что? Я должна была свои последние крохи отрывать? Ты с ним жила, ты и должна была обеспечивать уход! Это твой долг был!
— Мой долг, значит, — Валя медленно кивнула. — А дом теперь ваш.
— По закону — да.
Рита снова почувствовала уверенность. Она подошла ближе к Вале.
— Ты пойми, Валя, я не со зла. Я просто за справедливость. Эдик — мой брат. Это родовое гнездо, можно сказать. Вовке скоро жениться. Ему старт в жизни нужен. А ты тут одна на ста квадратах. Зачем тебе столько?
Вова уже переключился на изучение телевизора.
— Мам, он его на кронштейн повесил, тут отвертка нужна, — бросил он через плечо.
— Отвертки в гараже, сынок, посмотри там, — отозвалась Рита. — Ну так что, Валентина? Договорились? До конца недели съезжаешь, и мы забываем о твоем существовании. Никаких претензий не предъявляем.
— Претензий? — Валя чуть наклонила голову. — А какие у вас могут быть ко мне претензии?
— Ой, ну не прикидывайся, — Рита скривила губы. — Я же знаю, что у Эдика на счетах деньги были. Он копил на отделку второго этажа. Ты наверняка эти деньги уже сняла. Перевела себе, пока он в больнице лежал. Я могу и в полицию заявление написать о краже средств.
Валя пристально посмотрела на золовку. Вся эта напускная забота о «родовом гнезде» была лишь ширмой. Рите нужны были деньги. И она искренне верила, что Валя спрятала миллионы.
— Денег на счетах нет, Рита, — Валя говорила предельно четко. — Все сбережения ушли на лекарства, на сиделок, на специальную кровать. Я в долги влезла, чтобы ему было не так больно последние месяцы.
— Врешь, — не поверила Рита. — Эдик всегда был прижимистым. У него точно была заначка.
— Мам, в гараже пусто! — крикнул Вова, возвращаясь в гостиную. — Только старый хлам. А где газонокосилка? У дяди Эдика крутая была, бензиновая.
— Я ее продала, — ответила Валя. — В прошлом месяце. Чтобы оплатить место на кладбище.
В комнате на мгновение стало пусто от слов. Вова недовольно поморщился, словно Валя лишила его любимой игрушки.
— Ну ты и ушлая, — протянула Рита. — Технику продает, деньги прячет. Я точно полицию вызову.
Она достала телефон из кармана брюк.
— Звонить?
Валя смотрела на телефон в ее руке. Потом перевела взгляд на Вову, который уже приглядывался к микроволновке на кухне.
Они не изменятся. Ни завтра, ни через год. Они будут приходить, требовать, считать чужие деньги и обвинять ее во всех смертных грехах. Они будут делить этот дом до последнего гвоздя, искренне веря в свое право.
— Звони, — вдруг сказала Валя.
Рита замерла с телефоном в руке.
— Что?
— Звони, говорю. Вызывай полицию. Пусть фиксируют, что вы пытаетесь выгнать меня из дома.
— Да мы тебя по закону…
— А теперь послушай меня, Рита, — голос Вали не сорвался на крик, он стал тяжелым, как свинец. — Ты права в одном. Дом оформлен на Эдика. И наследники — это вы.
Рита торжествующе улыбнулась.
— Я же говорила.
— Но есть один нюанс, — Валя оттолкнулась от столешницы и подошла к холодильнику.
Она потянулась наверх и сняла ту самую желтую пластиковую папку, которую Рита пыталась схватить пятнадцать минут назад. Папка была пухлой, завязанной на две белые тесемки.
— Что там? — Вова подошел ближе, чуя неладное.
Валя развязала тесемки. Достала стопку бумаг, скрепленных степлером.
— Дом строили пять лет. Цены на материалы росли. Моих денег не хватило. И Эдик взял кредит.
— Какой еще кредит? — лицо Риты утратило торжествующее выражение.
— Большой, Рита. Очень большой, — Валя положила верхний лист на стол. — Два миллиона рублей под залог этого самого участка и недостроенного дома.
Она достала следующий лист.
— А еще через год Вовочка, — Валя посмотрела на племянника, — разбил чужую дорогую машину. Помнишь, Вова? Ты тогда прибежал к дяде Эдику среди ночи, плакал, просил спасти от бандитов.
Вова пошел пятнами. Он отступил на шаг назад.
— Я… это старая история.
— Старая. Но деньги на компенсацию Эдик брал в микрозаймах. Потому что банк ему больше не давал, — Валя выложила на стол веер пестрых квитанций с красными печатями. — Там бешеные проценты. Я пыталась их гасить со своей зарплаты, но последние полгода было не до того.
Рита смотрела на стол, не мигая.
— К чему ты клонишь? — ее голос сел.
— К закону, Рита. К твоему любимому закону. Вместе с имуществом наследники принимают и долги умершего, — Валя аккуратно постучала пальцем по стопке бумаг. — Общая сумма задолженности на сегодняшний день — около трех с половиной миллионов. Коллекторы уже звонили. Я им сказала, что в права наследства не вступаю, так как не являюсь законной женой.
Валя видела, как краска отливает от лица Риты. Золовка перевела бешеный взгляд на сына.
— Вова. Ты брал у Эдика деньги?
— Мам, ну там ситуация была… Меня подставили…
— Три миллиона?! — Рита сорвалась на визг.
— Там половина — это проценты за дом! — попытался оправдаться парень.
— Дом, который в залоге у банка, — любезно уточнила Валя. — Если вы вступите в наследство, дом уйдет с молотка, чтобы покрыть ипотеку. А вот микрозаймы за машину Вовы останутся на вас. Их придется выплачивать из своего кармана. Ну, или продавать твою квартиру, Рита.
Золовка тяжело опустилась на тот самый стул, который недавно занимала с таким превосходством.
— Это блеф, — пробормотала она. — Ты всё придумала.
— Бумаги перед тобой, — Валя отошла от стола. — Можешь взять их, отнести юристу. Он тебе подтвердит.
В комнате стало слышно только, как тяжело дышит Рита. Она смотрела на желтую папку как на ядовитую змею.
Вова переминался с ноги на ногу.
— Мам, погнали отсюда. Ну его, этот дом. Сами пусть разбираются.
Рита подняла на него глаза. В них не было ни капли любви, только жесткий расчет потерпевшего убытки торговца.
— Погнали? Из-за тебя, идиота, такие долги висят!
— Да я отдам! Раскручусь и отдам!
— Заткнись!
Рита резко встала, оттолкнув стул. Она даже не посмотрела на Валю. Подхватила свою сумку, висевшую на спинке стула.
— Значит так, Валентина, — золовка старалась держать лицо, но голос предательски дрожал. — Разбирайся со своими бандитами сама. Мы к этому дому отношения не имеем. И ноги нашей здесь не будет.
— А как же наследство? — без тени иронии спросила Валя.
— Подавись своим наследством! — бросила Рита, направляясь в прихожую.
Вова поспешил за ней, стараясь не смотреть в сторону аудиосистемы, которую еще недавно собирался забрать.
Они ушли так же стремительно, как и появились. Никто не прощался.
Валя осталась одна. Она подошла к столу, собрала бумаги обратно в желтую пластиковую папку и завязала тесемки. Она не стала говорить Рите, что задолженность по микрозаймам была закрыта еще три месяца назад благодаря помощи начальника Вали, который выдал ей беспроцентную ссуду на работе. А кредит за дом покрывала страховка жизни, оформленная Эдиком в самом начале стройки.
Вале просто нужно было, чтобы они сами отказались от претензий и навсегда забыли сюда дорогу. И они это сделали.
Через полгода, когда юристы банка закончили оформление страховки и сняли обременение с дома, Валя получила официальный документ о праве собственности. Риту и Вову она больше никогда не видела. Говорили, что Вова все-таки уехал в другой город, скрываясь от каких-то новых кредиторов, а Рита сдала свою квартиру и перебралась в дешевую студию на окраине. Но Валю это уже совершенно не интересовало. Она вышла на крыльцо, посмотрела на недостроенный второй этаж и подумала, что к лету надо будет нанять бригаду кровельщиков.
