Через неделю после оформления дома Андрей запретил выбрасывать старые доски за сараем.
— Не трогайте. Я здесь навес сделаю, — сказал он, оглядывая двор так, будто уже мысленно переставлял забор.
А через полчаса, когда в доме снова закапризничал насос и вода из крана пошла тонкой струйкой, брат посмотрел на Ларису:
— Ты же обычно мастера вызываешь. Набери своего.
Лариса тогда ничего не ответила. Просто посмотрела на брата и впервые ясно увидела новое семейное устройство: распоряжаться домом теперь мог Андрей, а решать все неприятности почему-то по-прежнему должна была она.
До настоящего конфликта было ещё далеко.
Отец решил всё заранее
Павлу Сергеевичу был семьдесят один год. После того как он стал жить один, Лариса начала приезжать чаще. От её квартиры до посёлка было около сорока минут на машине, а Андрей жил дальше и почти каждую просьбу начинал с объяснения, почему именно на этой неделе выбраться не сможет.
Лариса привозила продукты, заказывала тяжёлые покупки, находила мастеров. Зимой у входной двери перекосило замок — приехала после работы вместе со слесарем. Весной засорился водосток — снова разбиралась она. Когда начал барахлить насос, мастера тоже искала Лариса.
Отец брата всегда оправдывал:
— У Андрея двое детей. Ему тяжелее.
У Ларисы была взрослая дочь-студентка, а ипотеку за свою квартиру она закрыла всего несколько лет назад, но спорить о том, кому тяжелее, не хотелось.
В апреле отец позвал её на выходных без особой причины. На кухонном столе стояла тарелка с хлебом, рядом лежал телефон и несколько квитанций. Павел Сергеевич поговорил о соседях, спросил про внучку, а потом сообщил:
— Я дом вместе с участком Андрею подарю.
Лариса решила, что ослышалась.
— Весь дом?
— А что его делить? Весь, конечно. У него дети, ему недвижимость нужнее. У тебя квартира есть.
Она медленно отодвинула чашку подальше от края стола.
— Пап, дом твой. Ты вправе решать. Но почему сначала всё обсудил с Андреем, а мне говоришь уже после?
Отец нахмурился.
— Потому что знал, что ты начнёшь.
— Я ещё ничего не начала.
— Тогда и не начинай. Между братом и сестрой нечего квадратные метры считать. Я отец, я решил. Не спорь.
Именно это «не спорь» задело сильнее самого решения. Отец хотел не только распорядиться своей собственностью, но ещё и получить от дочери удобную реакцию.
Лариса её не дала.
— Решил — значит решил.
Через несколько недель отец с Андреем поехали к нотариусу. Дом и участок были оформлены на Павла Сергеевича, поэтому дарили их вместе. Андрей заранее сказал, что отец будет жить там как жил. Договор удостоверили, документы на переход права отправили на регистрацию, а вскоре Андрей написал в семейной переписке, что всё оформлено.
Лариса ответила: «Поняла».
Оспаривать дарение она не собиралась. Отец понимал, что делает, дом принадлежал ему, и решение было его.
Хозяин был один, помощников по-прежнему двое
Первые перемены появились быстро.
Андрей приехал в посёлок, нашёл за сараем сложенные доски и велел их не трогать: через год он собирался сделать там навес. Потом решил, что старую яблоню надо сильно подрезать, потому что она будет мешать расширить площадку возле гаража.
Лариса слушала молча. Брат рассуждал как хозяин, что теперь было вполне логично.
А потом отец открыл кран, и вода снова пошла слабой струёй.
— Ларис, позвони тому мастеру, который прошлый раз приезжал, — попросил он.
Андрей уже собирался уезжать.
— Подожди, — сказала сестра. — Ты же здесь. Давай теперь ты с ним договоришься.
Брат удивился:
— А номер у кого?
— У меня.
— Ну так позвони. Ты его знаешь, тебе проще.
Потом эта фраза повторялась в разных вариантах: «Тебе ближе», «Ты уже с ними общалась», «Папа к тебе привык обращаться».
Получалось удобно. Когда разговор заходил о будущем навесе, воротах или деревьях, Андрей напоминал, что он собственник. Когда надо было провести полдня в ожидании мастера или заплатить за ремонт, дом снова становился «родительским».
С насосом Лариса тогда всё-таки разобралась и сама заплатила мастеру. Через месяц отец попросил заказать щебень для дорожки от калитки к крыльцу: после дождей там стояли лужи.
Лариса нашла доставку и спросила:
— Оплатит Андрей?
— А зачем его дёргать из-за каждой мелочи? — удивился отец. — Мне эта дорожка нужна, я здесь живу.
Она не хотела, чтобы отец ходил по грязи, и снова заплатила сама.
Через неделю Андрей приехал, посмотрел на новую дорожку и сказал:
— Нормально сделали.
Даже не спросил, кто рассчитался.
Вот после этого Лариса перестала объявлять себе, что «в следующий раз поговорит». Она просто провела границу.
Привезти отцу продукты — пожалуйста. Отвезти его по делам — без вопросов. Найти мастера — тоже можно.
Но содержать недвижимость, которую отец добровольно подарил брату, она больше не собиралась.
Когда начал заедать замок на воротах, Лариса отправила Андрею номер мастера.
Он перезвонил почти сразу:
— А мне зачем?
— Чтобы договорился о ремонте.
— Там папа живёт.
— Знаю. Но ворота относятся к твоему дому.
— И что теперь, из-за каждого винтика мне ездить?
— Ездить не обязательно. Позвони мастеру и оплати переводом.
Андрей раздражённо выдохнул, но в итоге договорился сам.
Отец перемену заметил.
Однажды Павел Сергеевич сидел на кухне и чистил яблоко, складывая кожуру на блюдце.
— Ты что теперь всё на Андрея переводишь?
Лариса поставила пакет с продуктами на стол и начала убирать покупки в холодильник.
— Не всё. Только то, что касается дома.
— Это и мой дом тоже. Я здесь живу.
— Ты здесь живёшь, и я тебе помогаю. Но собственник теперь Андрей. Ты сам так решил.
Отец положил нож возле блюдца.
— Опять эти слова. Родные люди так не разговаривают.
Лариса закрыла холодильник.
— А когда дом оформляют на одного, а платить предлагают двоим — это по-родственному?
Павел Сергеевич промолчал, потом сменил тему.
Лариса решила, что он всё понял. Как выяснилось позже, отец просто считал эту её принципиальность временной.
После ливня
В августе ночью прошёл сильный дождь.
Около семи утра отец позвонил дочери:
— У меня потолок мокрый. В маленькой комнате возле окна. Я таз поставил, там капает.
Лариса спросила, не попала ли вода на розетку или светильник, и попросила отца не лезть ни на чердак, ни тем более на крышу.
До работы она написала знакомому кровельщику и договорилась об осмотре.
Вечером заехала сама. На потолке возле наружной стены расползлось влажное пятно. Таз стоял там, где утром капала вода, кресло отец отодвинул ближе к двери, коврик свернул и убрал на сухое место.
На следующий день мастер приехал с помощником. Они осмотрели крышу и чердак, сделали фотографии. В одном месте вода давно попадала под покрытие, часть деревянных элементов отсырела, и простой заплаткой уже было не обойтись.
Лариса попросила прислать расчёт отдельно по материалам и работам.
К вечеру в мессенджере появилась смета: демонтаж повреждённого участка, восстановление части основания, гидроизоляция, покрытие, крепёж, доставка и работа.
Итого — 176 800 рублей.
Павел Сергеевич надел очки, долго смотрел в экран и вздохнул.
— Ничего себе. Может, другого найти?
— Найду ещё одного для сравнения.
Отец помолчал, а потом сказал:
— Ну вы с Андреем хотя бы пополам тогда. Мне одному такую сумму тяжело.
Лариса посмотрела на него.
Дом полностью принадлежал сыну. После дарения дочь уже оплатила несколько мелких работ. И теперь, когда понадобилась серьёзная сумма, отец снова мысленно поставил обоих детей рядом и разделил счёт.
— Нет, пап.
— Что «нет»?
— Крышу я оплачивать не буду.
Павел Сергеевич снял очки.
— Почему?
— Потому что это ремонт дома Андрея.
Отец повысил голос:
— Но живу здесь я!
— И я не предлагаю тебе сидеть под протекающей крышей. Я нашла мастера, получила расчёт, найду второй вариант. Но платить должен хозяин.
— Ты ему мстишь.
— Нет.
— А на что тогда это похоже?
Лариса подвинула телефон к себе.
— На то, что у собственности есть не только право решать, где будет навес и какую яблоню пилить.
Отец отвернулся к окну.
— Я же просил тебя не спорить из-за дома.
— Я и не спорю. Дом Андрея. Именно поэтому спорить больше не о чем.
Второго кровельщика она всё-таки вызвала. Тот предложил похожий объём работ и немного другую сумму, предупредив, что окончательно всё станет ясно после разборки повреждённого участка.
Выбирать исполнителя за брата Лариса не стала.
Смета ушла новому хозяину
Вечером она отправила Андрею обе сметы, фотографии и телефоны мастеров.
Написала коротко:
«После дождя протекла крыша. Два мастера посмотрели, расчёты прикрепляю. Созвонись с ними и выбери вариант сам».
Через несколько минут брат позвонил.
— Почему мне почти сто восемьдесят тысяч прислали?
Лариса как раз вернулась с работы и разбирала сумку в прихожей. Ключи положила на полку, пакет с продуктами поставила на тумбу.
— Потому что крыша в твоём доме.
— Там вообще-то отец живёт.
— Я знаю.
— Значит, мы оба должны помогать.
— Папе — да. Твою крышу я оплачивать не буду.
Андрей заговорил громче:
— Очень удобно устроилась.
— Я несколько лет ездила к папе чаще тебя и после дарения тоже не исчезла. Но когда ты говорил про навес, участок и яблоню, это было твоё хозяйство. А когда надо платить, дом вдруг становится общим. Так не получится.
— У меня двое детей, если ты забыла.
— Не забыла.
— И откуда я сейчас возьму такую сумму?
— Можешь обсудить с мастерами объём, найти ещё предложения, договориться о сроках. Но половину я не оплачу.
Брат помолчал, потом произнёс:
— Папа тебе этого не простит.
Вот эта фраза задела Ларису сильнее остальных. В ней снова было старое правило: Андрей получает то, что «ему нужнее», а Лариса должна сделать так, чтобы всем было удобно.
— Это папа решит сам, — ответила она.
На следующий день Павел Сергеевич не звонил. Андрей тем временем связался с обоими мастерами, попросил подробно расписать материалы, нашёл ещё один вариант через знакомого. Несколько дней сравнивал предложения и в итоге выбрал бригаду сам. Аванс тоже переводил сам.
Когда начались работы, Андрей взял выходной и приехал в посёлок.
Отец сообщил дочери об этом по телефону:
— Андрей тут с утра, с рабочими разговаривает.
— Хорошо.
— Ты приедешь?
— В воскресенье. Продукты привезу.
Павел Сергеевич явно ждал продолжения, но Лариса тему крыши не подняла.
Ремонт закончили через несколько дней. После следующего дождя отец позвонил и сказал, что потолок сухой.
Ни о деньгах, ни о старом споре он не упомянул.
В сентябре Лариса приехала с продуктами. Андрей тоже был там и снова что-то измерял возле сарая. Увидев сестру, коротко поздоровался. О крыше они не говорили.
За обедом отец пожаловался, что краска на крыльце облупилась и весной надо бы всё обновить.
Раньше Лариса уже достала бы телефон, стала искать магазин и считать, сколько понадобится банок.
Теперь она спокойно сказала:
— Весной Андрею покажи. Он выберет, чем красить.
Павел Сергеевич посмотрел сначала на дочь, потом на сына.
Андрей хотел что-то сказать, но передумал.
— Посмотрю весной, — произнёс он.
В воскресенье Лариса, как и обещала, привезла отцу продукты и новый фонарь для веранды. Перед её отъездом Павел Сергеевич заметил, что у калитки начала шататься одна доска.
Лариса застегнула куртку.
— Скажи Андрею. Он теперь знает хороших мастеров.
На этот раз отец не напомнил ей, что между родными нельзя считать.
