— Оксаночка, ну что ты стоишь в дверях, проходи. Я тут немного увлеклась, — голос золовки перекрыл мерное гудение вытяжки.
Светлана, сорокадвухлетняя сестра моего мужа, стояла посреди моей кухни. На ней был безупречно отглаженный бежевый кардиган, на шее поблескивала золотая цепочка, а в руках она деловито держала пузатый пластиковый контейнер с моими фирменными тефтелями в сметанном соусе. На столе, словно на таможенном досмотре, выстроилась батарея таких же лотков. Рядом зияла распахнутая пасть моей морозильной камеры.
Я молча повесила ключи на крючок. Моя смена в аварийной службе закончилась на два часа раньше из-за масштабного отключения воды в соседнем районе, где пришлось передать управление главному инженеру. Как диспетчер, я привыкла к сюрпризам. За сутки через меня проходят десятки прорванных труб, сорванных вентилей и гидроударов в системах отопления. К слову, гидроудар — это когда давление в трубах резко скачет из-за быстрого перекрытия воды, и система не выдерживает. Сейчас гидроудар происходил в моей голове.
Я подошла к столу. Светлана попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, как старая резинка от трусов.
— Паша сказал, ты наготовила целую гору. А у меня, сама знаешь, квартальные отчеты. Совершенно нет времени у плиты стоять. Я вот решила взять пару лоточков на выходные.
Пару лоточков. На столе стояло ровно восемь контейнеров. В них аккуратно покоились плоды моих двух выходных дней. Я работаю по скользящему графику, и чтобы не питаться бутербродами после двенадцатичасовой смены, я использую систему заготовки. Готовлю бульоны, тушу мясо, делаю сложные гарниры, а потом замораживаю. Важное правило: никогда не замораживайте супы с картошкой — при минусовой температуре крахмал кристаллизуется, и картофель становится сладким и рыхлым, как губка. А вот мясные рагу и тефтели в вакууме хранятся идеально, не теряя ни вкуса, ни текстуры. Это мой неприкосновенный запас, моя гарантия свободных вечеров.
— Света, — спокойно произнесла я, стягивая легкий плащ. — А как ты сюда попала? Меня дома нет. Паши тоже.
— Ой, ну что за допросы? Пашка мне свой запасной ключ дал, — золовка легкомысленно махнула рукой с идеальным маникюром и потянулась к контейнеру с говяжьим гуляшом. — Сказал: «Светка, заезжай в любой день, Оксана всё равно любит куховарить, ей не жалко».
Я медленно выдохнула. Павел, мой законный супруг, продавец автозапчастей с зарплатой, которая всегда «вот-вот пойдет в гору», решил поиграть в щедрого барина за мой счет.
Не говоря ни слова, я подошла к столу. Взяла контейнер с тефтелями из рук растерявшейся золовки и поставила его обратно в морозилку. Затем взяла гуляш. Затем лоток с фаршированными перцами.
— Эй, ты чего делаешь? — возмутилась Светлана, наблюдая, как её «улов» возвращается на законное место. — Я уже мысленно меню на неделю составила!
— Пересоставляй, — коротко бросила я, закрывая дверцу морозилки. — А теперь положи ключ на стол.
Светлана приосанилась. В её глазах мелькнула та самая фирменная семейная спесь, которую они с братом включали каждый раз, когда кто-то смел посягнуть на их комфорт.
— Оксана, ты ведешь себя неадекватно. Мы же семья. Родственная взаимовыручка! У нас с Игорем ипотека, дети растут, кружки оплачивать надо. Мы каждую копейку считаем. А вы живете вдвоем, в твоей квартире, без долгов. Тебе кусок мяса для родной племянницы жалко?
Это была любимая песня Светланы. «Мы считаем каждую копейку». При этом Игорь ездил на свежем кроссовере, а сама Света меняла косметолога чаще, чем я фильтры в вытяжке.
— Домашняя еда обладает особыми вибрациями, — менторским тоном начала Светлана, поправляя кардиган. — Покупные полуфабрикаты — это мертвая энергетика, мой желудок их отторгает. Ты же женщина, ты должна понимать, как важно питаться пищей, приготовленной с душой.
— Твой желудок их отторгает, потому что ты жевать не любишь, глотаешь не глядя, — спокойно ответила я. — А «вибрации» в моих котлетах могут возникнуть, только если у холодильника компрессор полетит. Ключ. На стол.
Светлана побледнела от возмущения: — У тебя нет души, одни расчеты! Ты не женщина, ты калькулятор в юбке!
Она схватила свою брендовую сумку так крепко, будто это был спасательный круг в море моей бездуховности.
В этот момент в замке провернулся ключ. Дверь открылась, и в коридор ввалился Павел. Он был в приподнятом настроении, пах дорогим одеколоном и свежим бензином. Увидев нас обеих на кухне, он слегка запнулся, но быстро нацепил маску радушного хозяина.
— О, девчонки! А вы чего такие серьезные? Светуль, ты чего с пустыми руками? Оксана, ты чего гостью не угощаешь?
— Твоя гостья уже сама угостилась, — я прислонилась к столешнице, скрестив руки на груди. — Паша, ты когда успел открыть у нас бесплатную кулинарию на вынос?
Павел шумно выдохнул, снимая куртку и бросая её на пуфик.
— Оксан, ну что ты начинаешь? — он прошел на кухню, попытался приобнять меня за плечи, но я отстранилась. — Свои же люди. Ну да, дал я Светке ключ. Ну берет она пару лоточков. Тебе что, жалко? Ты же всё равно на выходных от плиты не отходишь. Тебе это в радость.
— В радость? — я приподняла бровь. — То есть чистка трех килограммов овощей, обвалка мяса, кручение фарша и четыре часа у раскаленной духовки — это моё хобби?
— Женщина — хранительница очага, Оксан, — важно изрек муж, усаживаясь за стол и опираясь на него локтями. — Твоя природа — кормить близких. Это генетика! Через заботу о своем племени женщина реализует свою истинную суть. Ты должна радоваться, что я даю тебе такую возможность, а не скандалить.
— Моя генетика подсказывает мне экономить энергию к зиме, — ровным голосом парировала я. — А если оценивать реализацию моей «истинной сути» по рыночным тарифам, то услуги личного повара обойдутся тебе тысячи в три за час работы. Плюс стоимость продуктов. Оплатишь наличными или переводом по номеру телефона?
— Ты всё переводишь в деньги! — рявкнул Павел. — Ты превращаешь наш брак в рыночные отношения!
Он надулся и покраснел, словно перекачанный воздушный шарик на детском утреннике, готовый лопнуть от собственной значимости.
Я отошла к шкафчику, достала свой рабочий блокнот и ручку.
— Хорошо. Давайте без эмоций. Раз уж мы заговорили про «пару лоточков». Света, ты ведь не первый раз приходишь?
В кухне повисла пауза. Светлана переглянулась с братом.
— Ну… я заходила в среду, — неохотно процедила золовка, отводя глаза.
— Ясно. В среду пропал большой контейнер с говядиной по-бургундски и два лотка с фаршированными перцами. Я думала, это Паша на работу брал и съел. Значит, это ушло в твою бездонную «ипотеку»?
— Ну съели и съели! — взорвался Павел. — Что ты из-за котлет трагедию устраиваешь! Я мужик, я принял решение помочь сестре!
— Мужик принимает решения, распоряжаясь своими ресурсами, Паша. Своим временем, своими деньгами, своим трудом, — чеканя каждое слово, произнесла я. — А когда ты тайком раздаешь то, на что я потратила свои выходные и свою зарплату — это называется крысятничество.
Светлана ахнула и прижала руку к груди. — Как ты смеешь так разговаривать с мужем?! Да ты должна в ногах у него валяться, что он тебя, разведенку, в жены взял!
Я усмехнулась. Напомню, мы живем в моей квартире, купленной до брака. — Светлана, не путай причину со следствием. Это он должен радоваться, что я терплю его носки под диваном. А теперь к делу.
Я открыла блокнот. — Говядина по-бургундски. Килограмм хорошей вырезки, красное вино, шампиньоны, бекон, жемчужный лук. Плюс два часа моего времени на медленное томление. Фаршированные перцы — фермерский фарш, болгарский перец. Сегодня ты пыталась вынести восемь порций тефтелей и гуляш.
— Господи, да сколько там того мяса! — закатила глаза золовка. Покопавшись в своей сумочке, она достала кошелек, выудила оттуда смятую пятисотрублевую купюру и швырнула на стол. — На, подавись! Купишь себе килограмм риса и сваришь еще! Олигархша кухонная!
Я посмотрела на купюру. Потом на Светлану. — Света, забери эту бумажку. Иначе я ею тебе лоб заклею.
Павел вскочил. — Оксана, прекрати! Света, не обращай внимания, она сегодня на работе перенервничала. Забирай контейнеры и иди, я разрешаю.
Он потянулся к ручке морозилки. Я сделала один шаг и встала между ним и холодильником. Взгляд у меня в этот момент был такой, каким я обычно смотрю на нетрезвых слесарей, отказывающихся лезть в затопленный подвал.
— Тронь дверцу, Паша, и твой чемодан полетит с балкона быстрее, чем ты успеешь сказать «генетика».
Муж замер. Он знал этот тон. Это был тон диспетчера, который фиксирует аварию и перекрывает главную магистраль.
— Значит так, — я постучала ручкой по столу. — Просто вернуть продукты не получится, потому что первую партию вы уже сожрали. Готовить заново я не буду — у меня завтра начинаются три смены подряд по двенадцать часов. Но и оставаться без ужинов по вашей милости я не намерена.
Я достала телефон и открыла приложение известного ресторана, специализирующегося на качественной домашней еде с доставкой.
— Что ты делаешь? — подозрительно прищурился Павел.
— Восстанавливаю справедливость, — я быстро накидывала позиции в корзину. — Так, говядина тушеная с грибами, три порции. Перцы фаршированные, четыре порции. Это чтобы компенсировать то, что Света унесла в среду. Итого… шесть тысяч восемьсот рублей. С учетом доставки.
— Сколько?! — хором взвыли брат с сестрой.
— Шесть восемьсот. Готовая, вкусная еда, приготовленная чужими руками. С правильными, Светочка, вибрациями.
— Ты с ума сошла! — завизжала золовка. — За кусок мяса и горстку риса! Да красная цена этому копейки!
— Красная цена — в магазине сырых продуктов. А вы съели готовое блюдо. Вы украли мой труд. Труд стоит денег. Не нравится этот ресторан? Можем заказать из «Азбуки Вкуса», там выйдет тысяч на десять.
— Я не буду за это платить! — отрезал Павел, скрестив руки на груди. — Это абсурд!
— Хорошо, — я спокойно положила телефон на стол. — Тогда условия меняются. Если через пять минут этот заказ не будет оплачен вами двумя поровну, я вызываю слесаря и врезаю в дверь кухни отдельный замок. Ключ будет только у меня. Я перехожу на самообеспечение. А ты, Паша, питаешься дошираками и сосисками по акции до скончания веков. Ах да, и коммуналку со следующего месяца платишь полностью ты. Я же не благотворительный фонд.
На кухне стало очень тихо. Было слышно, как за окном проехала машина. Павел тяжело дышал. Он смотрел на меня, пытаясь найти в моем лице хоть каплю сомнения, хоть тень привычной женской уступчивости. Не нашел. Я стояла ровно, расслабленно, всем своим видом показывая, что решение принято окончательно и обжалованию не подлежит.
— Это шантаж, — процедил он сквозь зубы.
— Это последствия, — поправила я. — Время пошло. Четыре минуты.
Светлана нервно теребила ремешок своей дорогущей сумки. Она понимала, что брат сейчас злится не только на меня, но и на неё. Ведь это из-за её жадности и лени разразился весь этот скандал с конкретными финансовыми потерями.
— Паш… — пискнула она. — У меня правда сейчас с деньгами туго…
— Света, закрой рот! — неожиданно рявкнул на нее брат, срывая злость. — Давай половину!
— Но Игорь мне голову оторвет!
— А мне жена сейчас кухню закроет! Переводи, я сказал!
Трясущимися руками, с лицом, перекошенным от вселенской обиды, Светлана достала смартфон. Через минуту на моем экране высветилось уведомление о поступлении трех тысяч четырехсот рублей от Светланы Николаевны. Следом пришел перевод от Павла.
Я молча нажала кнопку «Оформить заказ».
— Ключ, — напомнила я, глядя на золовку.
Она нехотя выудила из кармана кардигана связку с брелоком-котиком, с грохотом швырнула её на столешницу и, не прощаясь, выскочила в коридор. Хлопнула входная дверь.
Павел сидел за столом, уставившись в пустую кружку. Вся его барская стать куда-то улетучилась, оставив лишь сутулого, обиженного мужчину средних лет, которому только что выставили счет за его понты.
— Довольна? — буркнул он. — Унизила родную сестру. Устроила цирк из-за еды.
— Я абсолютно счастлива, Паш, — искренне ответила я, забирая ключ со стола. — Я отвоевала свое время.
Я налила себе горячего чая, взяла из шкафчика шоколадную конфету и села напротив мужа.
— Доставка будет через сорок минут. Я попросила курьера не звонить в домофон, чтобы не тревожить твою тонкую душевную организацию. Встретишь у подъезда.
Павел попытался что-то возразить, открыл рот, но, встретившись с моим спокойным, ледяным взглядом, молча кивнул.
Через час я сидела на диване в гостиной, укрывшись мягким пледом, и читала детектив. На кухне Павел, громко гремя посудой, разогревал ресторанную говядину по-бургундски. А в моей морозилке лежали плотно закрытые контейнеры с моими идеальными тефтелями, которые больше никто и никогда не посмеет назвать «бесплатным ресурсом». Справедливость, как и месть, блюдо, которое лучше всего подавать холодным. Желательно — прямо из морозильной камеры.
Сестре контейнер, брату похвала —
Чужая кухня прибыль принесла.
Тёплого обеда и вкусной передышки желает вам Дарья Рукодельникова. Пусть приготовленное с любовью радует тех, для кого оно предназначалось, а запасы дожидаются ваших планов.
