Телефон Марины подпрыгнул на кухонном столе от короткого сигнала и снова затих. На экране, который жена забыла погасить, осталось сообщение: «Ключ от Ленкиной квартиры у меня. После восьми там никого».
Слава прочитал эту строчку дважды, хотя понял ее с первого раза. Ниже виднелось имя Артёма, того самого коллеги, которого Марина последние два года называла скучным семейным человеком и просила иногда подвозить ее после поздних совещаний.
Он не стал листать переписку на кухне. Взял телефон, сел за стол, открыл чат и начал читать с того места, где Артём спрашивал, успела ли она удалить фотографию из спальни.
Марина вышла из ванной минут через десять, уже переодетая в светлую домашнюю футболку и серые брюки. Увидела телефон в его руке, на секунду замерла, потом спокойно достала из сушилки свою кружку и пустила воду.
– Это давно? – спросил Слава.
– Что именно?
– Не тяни. Ты прекрасно поняла.
Марина намылила кружку, провела губкой по ободку и только тогда посмотрела на мужа. Ее каштановое каре было еще влажным, а лицо оставалось таким ровным, будто разговор шел о неоплаченном счете за интернет.
– Да, я сплю с Артёмом второй год, и что теперь, Слав? – жена невозмутимо домывала свою кружку.
Кран шумел слишком громко. Слава протянул руку и перекрыл воду, потому что не хотел перекрикивать струю в собственной кухне.
– Теперь ты садишься и рассказываешь все. Без обрывков, без твоего обычного «потом поговорим». Села.
Марина вытерла кружку полотенцем и поставила ее в шкаф. Она не села, а прислонилась к столешнице, скрестив руки, словно заранее решила выдержать его гнев стоя.
– А что рассказывать? Мы сблизились на работе. Сначала просто обедали, потом он стал меня провожать. В прошлом мае все началось.
– В позапрошлом мае, – поправил Слава. – Если второй год, считать я еще умею.
Она дернула плечом. Этот маленький жест разозлил его сильнее самого признания, потому что в нем было раздражение человеком, который придрался к несущественной детали.
– Хорошо, в позапрошлом. Тебе от этого легче?
– Мне от тебя уже ничего не легче. Где вы встречались?
Марина отвела взгляд к окну. За стеклом в соседнем доме зажигались окна, на детской площадке кто-то торопливо собирал разбросанные самокаты, а здесь, в их кухне, привычная жизнь сворачивалась с сухим треском.
– По-разному. Иногда снимали квартиру. Иногда у него.
– У него жена и двое детей. Не ври хотя бы сейчас.
– Тогда зачем спрашиваешь, если сам все знаешь?
Слава встал. Он был широкоплечим, крепким, и в тесной кухне сразу стало мало места, но к Марине он не приблизился.
– Я знаю про Лену. В сообщении написано про ключ от квартиры моей сестры. Вот это ты мне объясни.
Марина опустила руки. Холодное спокойствие наконец треснуло, хотя всего на секунду.
– Лена дала ключ несколько раз.
– Моя Лена? Та, которой я помог с первым взносом? Та, у которой я полгода кухню по выходным собирал?
– Не ори. Соседи услышат.
– Пусть услышат. Может, они тоже давали вам ключи, а я один не в курсе.
Марина взяла со стола телефон и набрала номер. Слава хотел вырвать аппарат, но остановил себя и только спросил, кому она звонит.
– Артёму. Раз уж ты все нашел, пусть приезжает. Я не собираюсь одна отвечать за то, что мы делали вдвоем.
– Зови. И Лену зови. Сегодня у нас, смотрю, семейный вечер.
Она ушла в спальню говорить тише. Слава остался на кухне и открыл банковское приложение на своем телефоне, сам не понимая зачем.
На основном счете лежало немного, как обычно перед зарплатой. Их накопления хранились на вкладе Марины, потому что прошлой зимой банк предложил ей повышенную ставку, и тогда это решение казалось разумным.
Они собирали на доплату за квартиру побольше. Два миллиона семьсот тысяч складывались из его премий, ее зарплаты, продажи старой машины и денег, которые Слава получил за свою долю в даче после раздела наследства.
– Открой вклад, – сказал он, когда Марина вернулась.
– Зачем?
– Потому что я хочу увидеть наши деньги. Прямо сейчас.
Марина села напротив и положила телефон экраном вниз. Теперь она смотрела на стол, а не на Славу.
– Денег на вкладе нет.
Он даже не сразу понял смысл фразы. В памяти всплыл их недавний разговор, когда Марина сказала, что вклад продлила еще на три месяца и проценты хорошие.
– Повтори.
– Я перевела их Артёму. Он уже распорядился деньгами.
Стул под Славой скрипнул. Он медленно отодвинулся от стола, чтобы между ними стало больше воздуха.
– Сколько?
– Все. Два миллиона семьсот сорок тысяч с процентами.
– На что?
– Мы хотели купить небольшое помещение и сдавать его. Артём нашел вариант, сказал, что продавец торопится. Деньги нужно было внести быстро.
– «Мы» это кто?
– Я и Артём.
Слава усмехнулся, но смех вышел коротким и злым. Еще неделю назад Марина отвергла понравившуюся ему квартиру из-за маленькой кладовки, потому что «общими деньгами нельзя рисковать».
– Значит, со мной ты два года выбирала квартиру, а с ним купила помещение за один день. На кого оформили?
– Пока ни на кого. Он внес задаток и передал остальное продавцу через своего знакомого.
– Документы где?
– У Артёма.
– Марина, ты сейчас серьезно? Ты отдала ему почти три миллиона без договора и даже не видела, что он купил?
– Я видела фотографии. Там первый этаж нового дома, отдельный вход. Он все проверил.
Слава взял ее телефон и подвинул к ней. Голос у него стал тише, отчего Марина заметно напряглась.
– Открывай перевод. Потом открывай фотографии, адрес и переписку про продавца. Ничего не удаляй.
– Ты мне приказывать не будешь.
– Буду. Половина этих денег моя, и ты это знаешь. Или сейчас показываешь все сама, или я вызываю полицию и объясняю, как ваш Артём взял деньги на помещение, которого никто не видел.
Марина несколько секунд смотрела ему в лицо, потом разблокировала телефон. Перевод был сделан тремя частями на личный счет Артёма, назначение она не указала.
Фотографии помещения нашлись в переписке. Слава увеличил одну, увидел на стеклянной двери отражение вывески магазина и быстро нашел этот дом на карте.
Объявление о продаже того же помещения висело на сайте. Цена составляла пять миллионов двести тысяч, продавцом значилось агентство, а в карточке было написано, что объект свободен и доступен для просмотра.
– Звони агенту, – сказал Слава.
– Сейчас почти девять.
– Звони. У них номер указан, значит, работают.
Марина включила громкую связь. Женщина ответила после третьего сигнала и охотно сообщила, что помещение никто не бронировал, задатка за него не вносили, а завтра его собирались показывать двум покупателям.
– Наверное, Артём договорился напрямую с владельцем, – сказала Марина, когда звонок закончился.
– Конечно. А агентство для красоты объявление держит. Ты хоть слышишь себя?
В дверь позвонили. Марина резко поднялась, но Слава жестом велел ей остаться и пошел открывать сам.
На площадке стоял Артём в светлой рубашке и темных джинсах. Аккуратная борода, подтянутая фигура, знакомая по общим корпоративным праздникам улыбка, только сейчас она выглядела не дружелюбной, а самодовольной.
– Ну что, Слав, поговорим спокойно? – спросил он, переступая порог без приглашения.
– Обязательно. Разувайся. У нас чисто.
Артём замешкался, потом снял кроссовки и прошел на кухню. Марина встала ему навстречу, но он не обнял ее, только коротко кивнул.
– Ты сказал, что внес деньги за помещение, – выпалила она. – Я только что звонила агенту. Никакого задатка нет.
– Потому что я работаю не через агента. Там собственник отдельно решает.
– Фамилия собственника? – спросил Слава.
– Тебе это зачем? Деньги Марины, мы с ней сами разберемся.
Слава подался вперед и уперся ладонями в стол. Артём перестал улыбаться, хотя продолжал сидеть развалившись.
– Деньги заработаны в браке. Миллион двести там от продажи моей наследственной доли, и перевод я подтвердить могу. Поэтому сейчас ты называешь фамилию, показываешь договор и возвращаешь остаток.
– Ты юриста из себя не строй. Разводитесь, там и делите.
– Мы развестись успеем. А ты сначала ответишь, куда дел деньги.
Марина смотрела на Артёма так, будто видела его на неверном свету. В ее лице еще держалась надежда, что он сейчас достанет папку, объяснит сложную схему и выставит Славу подозрительным дураком.
– Тём, покажи документы, – попросила она. – Просто покажи, и все.
– Они не у меня. Я передал бумаги человеку, который оформляет сделку.
– Какому человеку?
– Марин, ну не начинай при нем. Мы же обсуждали.
Слава открыл камеру на своем телефоне и положил аппарат так, чтобы в кадр попадал Артём. Тот сразу выпрямился.
– Ты что делаешь?
– Снимаю. Повтори, что получил от Марины два миллиона семьсот сорок тысяч на покупку помещения. Если все честно, тебе бояться нечего.
– Убери телефон.
– Не уберу.
Артём вскочил и потянулся к аппарату, но Слава перехватил его запястье. Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга, и прежняя уверенность гостя заметно сдулась.
– Сядь, – сказал Слава. – Еще раз полезешь, разговор закончится иначе. Я пока держусь только потому, что хочу вернуть деньги.
– Отпусти руку.
– Сядешь, отпущу.
Марина встала между ними. Артём сел, потер запястье и бросил на нее сердитый взгляд, словно виновата была она.
– Деньги временно в обороте, – произнес он. – Я дал их партнеру. Через две недели вернутся с прибылью.
– Какому партнеру? – спросила Марина.
– Ты его не знаешь.
– А помещение?
– Помещение подождет. Появился вариант выгоднее.
Марина отступила от стола. Ее холодное спокойствие исчезло окончательно, и теперь она цеплялась пальцами за спинку стула.
– Ты без меня решил отдать все деньги?
– Да не отдал я их, а вложил. Хватит устраивать сцену.
– Ты обещал, что мы купим это место и потом скажем Славе. Ты говорил, у нас будет свой доход и мы сможем снять квартиру, пока ты разбираешься со своей семьей.
Артём посмотрел на телефон Славы и замолчал. Получилось признание, ясное и некрасивое, записанное без нажима.
– Вот теперь полезный разговор, – сказал Слава. – С кем ты собирался разбираться, Артём? С женой? Она знает про Марину?
– Не впутывай мою семью.
– Ты мою уже впутал. Еще и сестру мою прихватил.
При упоминании Лены Артём посмотрел на Марину. Этот быстрый взгляд не укрылся от Славы.
– А что с Леной? – спросил Артём.
– Сейчас узнаем. Она уже едет.
Марина побледнела от злости и повернулась к мужу. Оказалось, пока она звонила Артёму, Слава успел написать сестре одно предложение: «Я все знаю про квартиру. Приезжай сейчас, иначе завтра говорим уже не дома».
Лена приехала через двадцать минут. Вошла с пакетом из магазина, словно рассчитывала объяснить визит обычным семейным делом, но, увидев Артёма за столом, поставила пакет прямо в прихожей.
– А он почему здесь?
– Потому что праздник общий, – ответил Слава. – Проходи. Только телефон на стол положи.
– Ты с ума сошел?
– Нет. Просто сегодня я слишком много узнаю из чужих телефонов.
Лена прошла на кухню и села у окна. Она была младше брата на семь лет, но сейчас выглядела старше, потому что не знала, на кого смотреть.
– Сколько раз ты давала им квартиру? – спросил Слава.
– Три или четыре. Я точно не помню.
– В переписке ключ всплывает почти каждый месяц.
– Значит, больше. Какая теперь разница?
– Для меня есть. Ты знала, что Марина спит с ним?
– Знала.
Одно короткое слово прозвучало тяжелее всех объяснений Марины. Слава откинулся на спинку стула и несколько раз медленно кивнул.
– И тебе нормально было смотреть мне в глаза? Приезжать на шашлыки, поздравлять нас с годовщиной, просить забрать Кирилла из школы?
– Не приплетай ребенка, – резко сказала Лена. – Он здесь вообще ни при чем.
– Я и не приплетаю. Я напоминаю, как ты пользовалась братом, которому врала.
Лена отвернулась к окну. Марина тихо сказала, что сама попросила ее помочь и уверяла, будто брак давно держится на привычке.
– Я ей говорила, что уйду от тебя, – сказала Марина. – Лена думала, что помогает мне все решить без скандала.
– Два года решала? Очень аккуратно. Ни одного лишнего движения.
– Слав, мы с тобой жили как соседи. Ты все время пропадал на объектах, приезжал без сил, в выходные занимался то машиной, то ремонтом у Лены. Ты меня вообще не замечал.
– Поэтому ты взяла общие деньги и отдала любовнику?
– Я хотела уйти не с пустыми руками.
– А я, значит, должен был остаться с пустыми. Удобно.
Артём поднялся, сказав, что семейные разборки его не касаются. Слава перегородил выход из кухни, не прикасаясь к нему.
– Тебя касаются деньги. Садись.
– Я тебе ничего не должен.
– Хорошо. Тогда я сейчас звоню твоей жене. Номер у меня есть с того корпоратива, где вы всей семьей были. Заодно спрошу, знает ли она про выгодного партнера.
– Шантажировать решил?
– Нет. Сообщить человеку правду. У тебя же все честно, как ты говоришь.
Артём снова сел. Лена сжала губы и достала телефон, но Слава накрыл его ладонью.
– Кому пишешь?
– Никому. Время хотела посмотреть.
– Вон часы на духовке. Рассказывай, зачем тебе Артём переводил триста тысяч в июне.
Лена вскинула голову. Марина резко повернулась к ней, а Артём выругался вполголоса без слов, только шумно выдохнул.
Слава видел этот перевод в переписке. Артём написал Марине, что «Ленке отдал триста за тишину и ключи», а та ответила, что это много, но пусть считает подарком за помощь.
– Это был долг, – сказала Лена.
– Чей долг?
– Мой. Я влезла с ремонтом, потом цены выросли. Марина предложила помочь.
– Моими деньгами?
– Я не знала, что они с вашего вклада.
– Ты не спросила, откуда у чужого мужика триста тысяч за ключ от твоей квартиры?
Лена закрыла лицо ладонями. Слава смотрел на сестру и вспоминал, как она плакала над сметой, как он бесплатно возил ей плитку, спорил с мастерами и добавил двести тысяч, которых не хватало на первый взнос.
– Я хотела вернуть, – глухо сказала она. – Каждый месяц понемногу.
– Кому? Артёму? Он тебе расписку дал?
– Нет.
– Значит, не хотела. Ты взяла плату за то, чтобы брат ходил дураком. Хоть себе не ври.
Марина подошла к Лене и спросила, почему та не сказала про деньги. Лена подняла на нее мокрые глаза, но ответила жестко.
– Потому что ты сама разрешила ему дать. Ты сказала, что это из вашей будущей аренды. Не делай вид, будто тебя обокрали одну.
– Я разрешила сто. Не триста.
– Какая щедрая, – произнес Слава. – Сто тысяч из моих денег сестре за квартиру, где ты мне изменяла.
Несколько секунд никто не говорил. На духовке мигали цифры, холодильник загудел, а из неплотно закрытого крана упала одна капля.
Артём воспользовался тишиной и заявил, что вернет деньги частями. Миллион через неделю, остальное до конца месяца, если никто не будет звонить его жене и на работу.
– Где они сейчас? – спросил Слава.
– Я же сказал, в обороте.
– В каком?
– Машины. Мы берем ниже рынка, приводим в порядок и продаем.
– Какие машины? Номера, договоры, фамилия партнера.
Артём назвал имя некоего Романа, но фамилию якобы не помнил. Слава молча потянулся к телефону, и тогда Марина вдруг спросила про дачу.
– Какую дачу? – не понял Слава.
– Он говорил, что нашел участок у воды и хочет внести задаток. Тём, ты же показывал мне фотографии.
– Это другой вариант. Я от него отказался.
Лена опустила руки и уставилась на Артёма. Затем открыла переписку в своем телефоне и поднесла экран Славе.
В сообщениях Артём предлагал ей вложить триста тысяч в перепродажу бытовой техники и обещал вернуть четыреста пятьдесят через два месяца. Лена считала перевод займом, хотя деньги уже принадлежали ей и лежали на ее счете.
– Он и тебя водил за нос, – сказала Марина.
– Меня? Это ты привела его в мою квартиру и сказала, что скоро будете вместе. Я поверила тебе, а не ему.
Слава взял лист бумаги из ящика, положил перед Артёмом и продиктовал расписку. Сумма, дата получения, обязательство вернуть, паспортные данные, подпись.
– Я ничего писать не буду, – отрезал Артём.
– Тогда сейчас едешь с нами в отделение. Марина подает заявление, переписка и переводы у нас есть. Там будешь рассказывать про Романа без фамилии.
– Это гражданские отношения. Вас развернут.
– Может быть. Зато заявление останется, а твоя жена узнает еще до полуночи. Выбирай.
Марина неожиданно встала рядом со Славой. Она открыла страницу перевода и сказала, что готова подтвердить обман, если Артём не подпишет расписку.
– Ты совсем дура? – прошипел он. – Тебя саму за эти деньги муж прижмет.
– Муж уже прижал. Теперь твоя очередь.
Слава посмотрел на нее с отвращением. Даже полезный поступок Марины не стирал того, что она сделала, и она это поняла по его лицу.
Артём писал медленно, несколько раз перечитывал каждую строку и пытался заменить срок на три месяца. Слава не согласился, и в итоге они указали десять дней для возврата первого миллиона и сорок дней для всей суммы.
– Триста тысяч уже у Лены, – сказал Артём. – Их с меня вычитайте.
– Вернешь всю сумму Марине, – ответил Слава. – С Леной я разберусь отдельно.
Лена хотела возразить, но брат даже не посмотрел в ее сторону. Она поняла, что сейчас не время торговаться.
После подписи Слава сфотографировал расписку и отправил копии себе на почту и в сохраненные сообщения. Затем попросил Артёма уйти.
– А Марина? – спросил тот в прихожей.
– Что Марина?
– Она со мной поедет или остается?
Марина стояла в дверях кухни. Еще недавно она собиралась снять с этим человеком квартиру и строила планы на деньги от несуществующего помещения, а теперь Артём спрашивал о ней так, будто речь шла о забытом пакете.
– Я никуда с тобой не поеду, – сказала она.
– Тогда сама разбирайся со своим мужем.
– Уже разбираюсь.
Артём обулся и вышел, не попрощавшись. Слава закрыл дверь и вернулся в кухню, где сидели две самые близкие ему женщины и обе ждали, что он скажет.
– Лен, собирайся, – произнес он. – Завтра переведешь триста тысяч на мой счет. Если денег нет, продавай машину, бери обычный кредит, делай что хочешь. Я больше твои проблемы не решаю.
– У меня нет всей суммы. Я заплатила рабочим и закрыла карту.
– Тогда составишь расписку, как Артём. И ключ от твоей квартиры можешь оставить себе. Я туда больше не приду.
– Слава, я виновата, но ты тоже пойми. Марина говорила, что вы все равно разойдетесь. Я думала, какая разница, где они встречаются.
– Разница в том, что ты моя сестра. Для тебя этого должно было хватить.
Лена заплакала тише, чем обычно, без жалоб и попыток обнять его. Она достала из сумки ключи от его машины, которые брала на прошлой неделе, положила на полку и ушла.
Марина стала собирать со стола кружки, хотя никто из них не пил чай. Ее руки дрожали, и одна ложка несколько раз звякнула о блюдце.
– Я могу сегодня переночевать у подруги, – сказала она.
– Сегодня можешь остаться. Квартира общая, выгонять тебя я не буду. Завтра начинаем разбираться с разводом и разделом имущества.
– Слав, я понимаю, как это выглядит.
– Оно выглядит ровно так, как было. Ты два года мне врала, использовала квартиру моей сестры и отдала любовнику наши деньги. Не надо улучшать картинку словами.
Она села и впервые за весь вечер заговорила без защиты. Рассказала, что обиделась на его постоянную занятость, что Артём умел слушать и обещал быстро решить любую проблему, что каждый месяц она собиралась признаться, но откладывала.
Слава слушал, не перебивая, пока она не сказала, что любила его, просто «запуталась». Тогда он поднял ладонь.
– Не надо. Запутаться можно в маршруте. Ты два года ездила по одному адресу, брала ключ и заранее удаляла сообщения.
– Я не прошу простить меня сейчас.
– Я вообще тебя не прощу. Ни сейчас, ни потом. Мы можем спокойно поделить квартиру и вернуть деньги, но мужем тебе я больше не буду.
Марина кивнула и отвернулась. На этом разговор закончился, потому что все остальные слова уже ничего не меняли.
Утром Слава сделал копию всей переписки, выписки по счету и расписки Артёма. Потом позвонил юристу, которого знал по работе, и записался на консультацию, а Марина написала заявление о том, что передала деньги под обещание покупки помещения и считает себя обманутой.
В отделении их предупредили, что в деле могут увидеть обычный спор о возврате денег. Слава этого ожидал, но добился регистрации заявления и сохранил номер, потому что теперь каждое обещание Артёма должно было иметь дату и след.
Жена Артёма узнала обо всем через два дня. Слава не стал ей звонить, Марина сама отправила сообщение, когда Артём перестал отвечать и заблокировал ее.
Та женщина прочитала переписку и прислала короткий ответ: Артём уже полгода собирался «вкладывать» деньги еще двух знакомых, а их семейные сбережения тоже куда-то исчезли. После этого она передала контакты тех людей юристу.
Первый миллион Артём вернул на девятый день. Он продал машину и занял у отца, а вместе с переводом написал Марине, что из-за нее разрушилась его семья.
Марина показала сообщение Славе и ничего не сказала. Он удалил снимок экрана, потому что объяснять очевидное человеку, который два года верил чужим обещаниям, не хотел.
Остальные деньги возвращались тяжело. Понадобилась претензия, заявление в суд и соглашение, по которому Артём обязался перечислять определенную сумму каждый месяц.
Лена продала дорогую технику, отказалась от поездки и вернула брату сто восемьдесят тысяч. На остаток она написала расписку, но Слава не стал обсуждать с ней ничего, кроме дат платежей.
– Ты совсем меня вычеркнул? – спросила она однажды у подъезда, когда принесла очередные деньги.
– Я пока не знаю, что с тобой делать, – честно ответил он. – Но делать вид, что ничего не случилось, не буду.
– Я каждый день об этом думаю.
– Вот и думай. Только без просьб пожалеть тебя. Мне от твоих мыслей деньги и доверие не вернутся.
Лена молча передала конверт. Он взял его, пересчитал при ней и написал расписку о получении, хотя раньше между ними никто никогда ничего не фиксировал.
Марина сняла квартиру рядом с работой через три недели. Из общей квартиры она забрала одежду, книги, свою кофемашину и ту самую простую кружку, которую мыла в вечер признания.
Перед уходом она долго стояла в прихожей, проверяя карманы сумки. Слава вынес последнюю коробку на площадку и поставил у ее ног.
– Альбом с фотографиями оставишь? – спросила она.
– Забирай. Мне он не нужен.
– Там и твои фотографии.
– Если захочу, попрошу копии. Сейчас забирай все.
Марина подняла коробку, потом снова поставила. На ней была светлая куртка, которую они вместе покупали перед поездкой в Казань, и от этой обычной вещи Славе стало особенно горько.
– Я ведь правда не думала, что Артём заберет деньги, – сказала она.
– А что я узнаю про вас, ты тоже не думала. Получается, весь твой план держался на том, что другие люди будут вести себя удобно.
– Наверное.
– Все, Марин. Машина ждет.
Она взяла коробку и ушла. Лифт приехал почти сразу, двери закрылись, и Слава остался на площадке рядом с пустым ковриком, на котором еще виднелся след от коробки.
Квартиру они решили продать после развода. Деньги от продажи делились поровну, а возвращенные Артёмом суммы учитывались отдельно по соглашению, которое подготовили юристы обеих сторон.
На сделке Марина держалась спокойно и не пыталась заговорить о прошлом. Только перед тем как разойтись, она отдала Славе толстый конверт с его детскими фотографиями, случайно попавшими в общий альбом.
– Лена звонила мне, – сказала она. – Просила помочь помириться с тобой.
– И что ты ответила?
– Что после моей помощи ей лучше больше ничего у меня не просить.
Слава чуть кивнул. В этой фразе не было примирения, зато была поздняя честность, и на тот день ее оказалось достаточно.
Через несколько месяцев Артём вернул последнюю часть суммы. Слава увидел перевод утром, сохранил квитанцию и закрыл таблицу, в которой отмечал все платежи.
В тот же день Лена принесла последний конверт. Она не вошла, хотя он оставил дверь открытой, и стояла на площадке, сжимая ручку сумки.
– Здесь остаток, – сказала она. – Пересчитай.
– Сейчас.
Деньги сошлись. Слава написал расписку, отдал ей лист и заметил в пакете у ее ног банку краски и валик.
– Ремонт делаешь?
– Да. Сама. После тех рабочих переделывать половину пришлось.
– Понятно.
Лена взяла расписку, но не уходила. Потом достала из кармана связку и положила на тумбу старый ключ от квартиры брата.
– Он у меня остался. Я больше без разрешения не приду.
– Хорошо.
– Слав, я не прошу забыть. Просто если когда-нибудь сможешь со мной разговаривать не про деньги, позвони.
Он не ответил. Лена кивнула, подняла пакет с краской и пошла к лифту.
Слава закрыл дверь, взял ключ с тумбы и положил его в ящик. Там раньше лежали запасные ключи для Лены, Марины и мастеров, а теперь остался один, ничей.
В новой квартире у него была маленькая кухня, белая кружка и стол на двоих, купленный по скидке. Второй стул пока стоял у стены, заваленный квитанциями и инструментами.
Слава налил чай, сел у окна и открыл конверт с фотографиями. На верхней он держал маленькую Лену за руку у школьного крыльца, а она щурилась от солнца и цеплялась за его рукав.
Он не выбросил снимок. Убрал его обратно, закрыл конверт и положил в нижний ящик стола, туда, где хранились документы, которые не нужны каждый день, но терять их нельзя.
