— Ты опять над этим металлоломом чахнешь?
Снежана не обернулась. Она методично раскладывала по пластиковым лоткам метчики и плашки. Очищала каждый инструмент от въевшейся смазки, проверяла маркировку и сортировала по размеру. Работа требовала сосредоточенности, а Снежана терпеть не могла хаос.
— Я делаю опись.
Она ответила ровно, не отрываясь от замасленной детали.
— Какую опись, сестра? Зачем тебе это надо?
Марат остановился у входа в гараж. Он был в светлой куртке, в чистых джинсах и дорогих кроссовках. Марат всегда выглядел так, словно только что вышел с успешных переговоров. Хотя последние пять лет перебивался сомнительными заработками и постоянно жил в долг у знакомых.
— Отцу эти железки больше не понадобятся.
Брат прошел внутрь, брезгливо обходя темные пятна на бетоне. Он брезговал этим местом с самого детства.
— Врачи ясно сказали, правая сторона восстанавливается плохо. Моторики не будет. Кому нужен этот склад советского барахла? Продавать надо, пока плесенью не пошло.
Три недели назад у Тихона Кузьмича случился обширный инсульт. И ровно две недели назад из его мастерской, которую он собирал по крупицам последние тридцать лет, начали пропадать вещи.
Сначала исчезла дорогая немецкая болгарка. Потом пропал сварочный полуавтомат. Следом растворился в воздухе набор торцевых головок в синем металлическом кейсе.
— Не тебе решать, что с этим делать.
Снежана бросила ветошь в мусорное ведро.
— Это отцовское имущество.
— А лечить мы его на что будем? Святым духом?
Марат привалился плечом к стеллажу.
— У меня сейчас финансовая яма. Взял машину в каршеринге, бампер притер. Они там такие штрафы выкатили, с ума сойти можно. Кредитка пустая. А тут стоит целый гараж, набитый ликвидом. И гниет без дела.
— Ликвидом?
Снежана переспросила, перекладывая тяжелый разводной ключ на соседнюю полку.
— Ну да. Я цены мониторил. За один только токарный станок можно нормально выручить. Мужики в гаражных кооперативах с руками оторвут. На сиделку отцу хватит с головой. Да и мне перепадет на покрытие этого дурацкого штрафа.
Снежана наконец повернулась к брату. Марат смотрел на нее с выражением искренней озабоченности на лице. Идеальный сын, который ищет выход из трудной семейной ситуации.
Оно и понятно. Марат всегда любил простые решения. Особенно те, где нужно было продать чужое, чтобы закрыть свои собственные проблемы. Жить в вечной роли жертвы обстоятельств, которой все вокруг обязаны помогать — его главная жизненная стратегия с подросткового возраста.
— Сиделку я уже оплатила.
Снежана подошла к верстаку и принялась перебирать коробку со сверлами.
— Из своих сбережений. На месяц вперед. Лекарства тоже куплены.
— Ой, ну началась эта песня про великую жертвенность.
Марат недовольно взмахнул свободной рукой.
— Ты у нас всегда святая, а я вечно крайний. Я же логичные вещи предлагаю. Зачем тратить свои кровные, если вот оно, лежит без дела? Отец сам бы сказал продавать. Он всегда мне помогал, когда туго было.
— Помогал.
Снежана кивнула на пустой угол, где раньше стоял сварочный аппарат.
— Когда ты свою контору по перепродаже телефонов запускал, он тебе машину свою отдал. Ты ее разбил через месяц. Когда в пирамиду вложился, он кредит брал на свое имя, чтобы тебя коллекторы не трогали.
— Это бизнес, там бывают риски! Никто не застрахован.
Марат возмущенно поправил воротник куртки.
— Я же не виноват, что поставщики тогда кинули. А ты вечно старое поминаешь. Я про сейчас говорю. Реально же хлам гниет.
— Я не собираюсь ничего продавать.
Снежана отряхнула ладони от металлической стружки.
— Я найму грузовик и перевезу станки к себе на дачу. В сухое место. Когда отец выпишется, ему будет греть душу мысль, что его мастерская цела. Это его жизнь. Он этот штангенциркуль еще на заводе получил, в девяносто восьмом.
Марат пренебрежительно усмехнулся.
— Ну-ну. Перевезет она. Ты вообще видела, что тут творится? Шпана местная уже дорожку сюда протоптала.
— Шпана, значит?
— А кто еще?
Брат обвел рукой просторное помещение.
— Я же говорил отцу, давай нормальную защиту поставим. Не послушал. Тут вон даже решетки на окне хлипкие. Вынесут всё подчистую. Я позавчера заезжал, смотрю — вроде полуавтомата сварочного не хватает. Точно говорю, маргиналы всякие таскают. Тут охрана нулевая.
— Маргиналы.
Снежана повторила без выражения.
Ее взгляд скользнул по верхней полке стеллажа. Там, между банками с засохшей краской и старой автомобильной покрышкой, лежал ничем не примечательный кусок черного пластика.
— Именно!
Воодушевился Марат, чувствуя, что сестра готова поддержать разговор в нужном русле.
— Я тут, кстати, покупателя нашел. Мужик готов забрать гараж целиком. Оптом. Дает, конечно, ниже рынка, но зато деньги сразу наличкой. Завтра может приехать с Газелью.
— Прямо сегодня готов забрать?
— Хоть завтра с утра. Слушай, Снежа, это реальный выход.
Марат сделал шаг ближе, понизив голос до доверительного шепота.
— Разделим пополам. Ты отцу на реабилитацию отложишь, себе там компенсируешь за сиделку. А я этот чертов штраф закрою. И еще на новую тему останется. Мне тут ребята схему предложили с поставками электроники, верняк полный. Главное вложиться вовремя.
— Значит, сварочный аппарат украли маргиналы?
Снежана оборвала его словесный поток.
Марат чуть нахмурился, сбитый с мысли.
— Ну да. Я почём знаю? Говорю же, лазят тут всякие. Замки старые, дужку сбить вообще не проблема. Местные наркоманы за дозу любой металл утащат.
— А болгарку немецкую тоже они унесли?
Снежана не сводила с него глаз.
— Слушай, я свечку не держал.
Марат начал терять терпение.
— Я тебе дело предлагаю, а ты мне допрос устраиваешь. Пропала и пропала. Тем более надо быстрее скидывать остатки, пока всё не вычистили.
Снежана сунула руку в карман рабочих джинсов. Пальцы нащупали телефон.
Три дня назад она купила дешёвый умный дверной звонок. Тот самый, с глазком камеры, который работает от аккумулятора и шлет короткие видео на телефон, реагируя на датчик движения.
Только прикрутила она его не снаружи своей квартиры. Она спрятала его здесь, на верхней полке, направив объектив прямо на зону верстака и вход.
Тот самый кусок черного пластика, на который Марат даже не обратил внимания, рассуждая про хлипкие решетки.
— Ночью уведомление пришло.
Она разблокировала экран и открыла приложение управления камерой.
— Запись пошла в два часа ночи. Давай посмотрим, какие алкаши тут лазят. Наверное, те самые, которым на дозу не хватает.
Она ткнула пальцем в экран, включила звук на максимум и протянула телефон брату.
Марат неохотно опустил глаза.
На экране было чётко видно, как внутри темного гаража вспыхивает луч фонарика. Как свет выхватывает из темноты полки с инструментом. И как человек в знакомой светлой куртке — той самой, что сейчас была на нём — уверенно и по-хозяйски снимает со стеллажа синий металлический кейс с торцевыми головками и дорогую дрель.
Лицо отлично освещалось инфракрасной подсветкой камеры. На видео было слышно, как человек недовольно бормочет про тяжелый инструмент и пыль на полках.
Брат смотрел на экран секунд пятнадцать. Видео закончилось и пошло по кругу.
Снежана ждала. В глубине души она надеялась, что он начнет оправдываться. Что ему станет стыдно. Что он хотя бы отведет взгляд, смутится или попробует сказать какую-то глупость в свою защиту.
Но Марат вернул ей телефон абсолютно спокойным движением.
— Класс.
Он поправил манжеты куртки.
— Как ты всё красиво переиграла. И что теперь? В полицию побежишь? Родного брата посадишь из-за куска железа?
— Ты воровал у отца.
Медленно произнесла Снежана, глядя на его чистую светлую куртку.
— Пока он в реанимации лежал, под капельницами, ты сюда по ночам ездил. Как крыса.
— Я брал свое!
Голос Марата внезапно потерял всю мягкость и стал жестким.
— Эти железяки отцу здоровье не вернут. А мне деньги нужны! У меня коллекторы телефон обрывают! А этот хлам тут без дела валяется. Кто ему сын, я или эти станки?
Ни капли раскаяния. Только искреннее возмущение от того, что его поймали. И железобетонная уверенность в собственном праве забирать чужое, прикрываясь громкими словами о семье и трудной ситуации.
— Я наследник первой очереди, если на то пошло!
Продолжал горячиться брат, расхаживая перед верстаком.
— Половина этого гаража — моя по закону. Я просто взял свою долю чуть раньше. Что в этом такого криминального? Мы семья или кто? Свои люди всегда должны помогать друг другу.
— Пошел прочь.
Снежана указала рукой на выход.
— Чего?
Он надменно вскинул подбородок.
— Уходи отсюда.
Она сделала шаг к нему.
— И чтобы духу твоего здесь больше не было. К отцу в палату можешь не приходить, я сама все оплачу. И сиделку, и лекарства, и реабилитационный центр. Мне твоя помощь не нужна. И твое присутствие тоже.
— Даром не облокотилось.
Марат злобно пнул пустую картонную коробку у входа.
— Сама со своим металлоломом возись. Наследница. Сиди тут, стереги свои ржавые гайки. Посмотрим, как ты запоешь, когда деньги закончатся.
Он развернулся и зашагал к машине. Завел двигатель и резко тронулся с места, оставив на гравии черные следы от шин.
Снежана подошла к воротам. Достала из кармана новый навесной замок с толстой дужкой, продела в петли и с силой надавила на корпус до упора.
Через неделю она наняла грузовик с грузчиками. Они аккуратно упаковали и вывезли весь оставшийся инструмент к ней на дачу, сложив коробки в сухой кирпичной пристройке. Отцу она пока ничего не скажет, чтобы не расстраивать больного человека. Пусть думает, что всё на своих местах. Отцовское имущество она сохранит, но Марату больше не поверит ни единому слову.
