Я аккуратно заполняла накладные на поступление новой коллекции вечерних нарядов, когда телефон на моем рабочем столе завибрировал. На экране высветилось имя золовки.
— Ирусь, приветик! Ты только не дымись и не делай нервы! — щебетала Алла в трубке так легко и непринуждённо, словно мы обсуждали рецепт шарлотки, хотя за этой патокой безошибочно угадывалась какая-то пакость.
— Я тут к вам забегала полить цветочки, пока вы с Петей трудитесь. И прихватила то зелёное платье в плотном чехле! У меня же сегодня грандиозный банкет в спортивном центре, а мне прямо надеть нечего! Завтра занесу, не переживай. Ещё спасибо скажешь за шикарную рекламу!
Я медленно отвела аппарат от уха, посмотрела на экран, словно ожидая увидеть там медицинский диагноз звонящей, и снова прижала телефон к щеке.
Мне сорок три года. Последние семь из них я владею небольшим, но очень успешным салоном проката вечерних платьев. Я знаю толк в дорогих итальянских тканях, сложных лекалах и, к сожалению, в безграничной человеческой наглости.
— Алла, — мой голос звучал ровно, как работающий на малых оборотах двигатель. — Верни платье на место. Немедленно. Это рабочая вещь. Она висела в нашей спальне в отдельном чехле, потому что отложена на сложную реставрацию.
— Ой, да брось! Какая реставрация? Я его уже померила, сидит как влитое! — отмахнулась сорокалетняя Алла.
Она работала администратором в спортивном клубе, свято верила в свою неотразимость и считала, что мир существует исключительно для того, чтобы обеспечивать ей достойный фон.
— Там просто застежка чуть туговата, — продолжала вещать золовка. — Глеб сейчас застегнет, и всё будет идеально.
Глеб был новым приобретением моей родственницы. Мужчина неопределенных занятий, именующий себя «биржевым игроком» и «специалистом по привлечению богатства», но почему-то живущий в квартире Аллы и питающийся исключительно за счет её холодильника.
— Алла, послушай меня очень внимательно, — я отложила шариковую ручку и сцепила пальцы в замок. — Это натуральный шёлк косого кроя. У платья серьезный дефект застежки. Металлическая спираль расходится под натяжением, там вырван нижний зубец. Я прямо сейчас отправляю к тебе нашего курьера. Отдашь ему в чехле. Доставка за мой счёт.
— Еще чего! — тон золовки мгновенно потерял сиропную сладость и приобрел базарные, визгливые нотки. — Ты просто завидуешь! Ты же вечно в своих строгих костюмах ходишь, как сухарь, а я сегодня буду звездой вечера! Я должна излучать успех! Женщина обязана одеваться на тот уровень дохода, который она намерена привлечь. Это психология изобилия, Ира, тебе не понять со своим мелким прокатом!
— Алла, на этом чехле висит красная бирка «Брак: замена замка, не сдавать». Единственное, что ты сейчас привлекаешь — это публичный конфуз, а не доход, — спокойно парировала я. — Курьер будет у твоего подъезда через двадцать минут.
— Да пошла ты со своим курьером! Я не позволю тебе портить мой звездный час из-за твоей мелочности! — рявкнула золовка.
В трубке раздались короткие гудки. Алла прервала связь с такой яростью, словно телефонный аппарат только что лично отказал ей в выдаче кредита на красивую жизнь.
Я аккуратно положила смартфон на стол и повернулась к Зинаиде Карловне.
Зинаиде Карловне было далеко за шестьдесят. В прошлом она служила главным костюмером в областном драматическом театре, а теперь работала у меня мастером-реставратором. Это была женщина с прямой спиной, пронзительным взглядом и руками хирурга.
— Что, наша богиня гантелей умыкнула изумрудного «Ферретти»? — Зинаида Карловна поправила очки на тонкой золотистой цепочке, не отрываясь от расшивания бисером плотного корсета.
— Именно его, Зинаида Карловна. И наотрез отказывается отдавать.
Пожилая женщина покачала головой, откладывая тонкую иглу на бархатную подушечку.
— Натуральный шёлк, скроенный по косой, Ирочка, ошибок не прощает. Это вам не дешевая синтетика, которую можно мебельным степлером заколоть. Там нить натяжения идет строго по диагонали, чтобы ткань струилась по фигуре, как вода. Замок там не просто расходится. Если эта мадам попытается втиснуть в него свои амбиции и начнет дергать — ткань поползет по швам. Реставрация микроткачеством стоит от пятисот рублей за квадратный сантиметр, если вы не забыли.
— Я помню прекрасно, — я кивнула, открывая приложение доставки на компьютере. — Отправлю к ней Семёна Марковича. Посмотрим, удастся ли ему пробить стену этой психологии изобилия.
Семён Маркович, наш курьер с повадками отставного дипломата и безграничным словарным запасом, обычно умел уговорить даже каменную статую. Но через час он позвонил мне с докладом.
— Ирина Николаевна, докладываю голосом, — интеллигентно прокашлялся в трубку Семён Маркович. — Дверь мне не открыли. Через замочную скважину женский голос сообщил, что я посланник темных сил, мешающий её финансовому потоку, после чего мне было предложено отправиться по известному нецензурному маршруту. Заказ отменен.
— Спасибо, Семён Маркович. Возвращайтесь в салон, — я отключила вызов и перевела взгляд на окно. Вечер обещал быть интересным.
Вечером дома мы с мужем сидели на кухне. Я отрезала приличный кусок домашнего пирога с вишней. Густой, рубиновый сок пропитал нежное песочное тесто, источая аромат корицы и теплого летнего сада. Я подцепила десертной вилкой сочную ягоду и посмотрела на Петра.
Мой муж работал автомехаником в собственном сервисе. Это был крупный, рассудительный мужчина, который давно перестал питать иллюзии на счет характера своей младшей сестры.
— Петь, твоя сестра вскрыла чехол в нашей спальне и ушла на торжественный банкет в бракованном прокатном платье. Семёна Марковича она послала через дверь.
Петр задумчиво отправил в рот кусок вишневого пирога, тщательно прожевал и отодвинул тарелку.
— Понял тебя, Ирусь. Мне ей позвонить, мозг вправить?
— Бесполезно. Она сейчас настраивает вибрации богатства. Просто предупреждаю: когда этот шелк поползет по швам прямо на мероприятии, я не буду её спасать.
— И правильно сделаешь, — спокойно ответил муж, пододвигая к себе вазочку с печеньем. — Мои инструменты в гараже она не трогает, потому что один раз получила по рукам. Твои платья — твой рабочий инструмент. Пусть расхлебывает.
Развязка наступила ближе к десяти вечера, когда я перелистывала каталог новых тканей. Телефон разразился тревожной трелью. Номер Аллы.
— Ира! — голос золовки больше не излучал успех, он дрожал от паники. На фоне громыхала ритмичная музыка и звенела посуда. — Ира, тут такое дело! Твое дурацкое платье разошлось! Это какой-то дешевый ширпотреб, а не Италия!
Я неспешно перевернула страницу глянцевого каталога, оценивая фактуру представленного темно-синего бархата.
— Я предупреждала тебя о дефекте застежки, Алла. И о том, что это платье категорически нельзя надевать.
— Хватит умничать! — сорвалась на привычный визг золовка. Громкость её голоса всегда была обратно пропорциональна её правоте. — Мне нужно как-то ехать домой! Я не могу выйти в таком виде, мой пиджак ничего не скрывает, он слишком короткий! Пусть Петя срочно привезет мне другое платье из твоего салона! То, черное бархатное, пятьдесят четвертого размера! И быстро, иначе я устрою вам скандал!
В этот момент на том конце провода послышалась какая-то возня.
— А ну, дай сюда аппарат, чучело гороховое, — раздался в трубке густой, властный женский баритон, и музыка резко стихла, словно кто-то плотно прикрыл тяжелую дверь. — Алло, хозяйка платья?
— Слушаю вас, — я заинтересованно отложила каталог на край стола.
— Меня Антонина зовут, я тут старшая уборщица в ресторане, — представилась женщина. — В общем, картина маслом. Твоя родственница в туалетной кабинке прячется. У неё на спине замок вырвало с корнем. Её подружка додумалась стянуть этот нежный шелк толстыми английскими булавками. Ткань, естественно, натянулась как барабан. Мадам попыталась сесть за стол, булавки выстрелили, шелк порвался вдоль спины сантиметров на пятнадцать. Сейчас она замотана в туалетную бумагу под пиджаком, чтобы голое тело не светить. Зрелище, скажу я тебе, на все деньги мира.
— Спасибо за подробный отчет, Антонина, — я удовлетворенно кивнула своим мыслям. — Передайте трубку Алле.
— Держи, страдалица, — донеслось из динамика.
— Ира! — снова завопила золовка. — Ты слышала?! Везите мне черное бархатное платье!
— Черное бархатное платье сдано в аренду до субботы, — спокойно, чеканя каждое слово, произнесла я. — Как и все остальные вещи моего проката. Мой бизнес не работает по ночам для спасения тех, кто втихаря выносит бракованные вещи из чужих спален.
— Ты издеваешься?! — голос Аллы сорвался в хрип. — Я сестра твоего мужа! Я… Я тут голая почти стою!
— Я позвоню Пете. Он привезет тебе твои вещи. Жди.
Я отключила вызов, не дожидаясь очередной порции проклятий, и набрала номер мужа, который возился в гараже.
Через сорок минут к служебному входу элитного ресторана подъехал старенький, но надежный внедорожник Петра.
Как позже рассказывал муж, Алла выскочила на улицу, судорожно кутаясь в куцый черный пиджак, из-под которого предательски торчали обрывки зеленого шелка и куски бумажных полотенец.
Петр молча опустил стекло и протянул сестре объемный полиэтиленовый пакет.
— Что это? — брезгливо спросила Алла, заглядывая внутрь.
— Твои спортивные штаны с вытянутыми коленками и серый шерстяной свитер в катышках, — невозмутимо ответил брат.
— Ты привез мне ЭТО на шикарный банкет?! — Алла возмущенно сжала кулаки. — Ты не мог заставить свою жену дать мне нормальную одежду?!
Петр тяжело посмотрел на сестру, положив крепкие руки на руль.
— Сеструха. Ты взяла чужую рабочую вещь без спроса. Тебя предупредили. Ты обматерила курьера. Скажи спасибо, что я вообще приехал, а не оставил тебя вызывать машину в нижнем белье. Переодевайся на заднем сиденье, отвезу домой. Платье Ирины отдашь мне прямо сейчас.
Возвращение Аллы в зал ресторана в вытянутых трениках под элитный пиджак, чтобы забрать сумочку со стола, стало главной легендой спортивного клуба еще до того, как она успела дойти до гардероба.
Утром следующего дня в салоне проката царила деловая атмосфера. Я с удовольствием отломила хрустящий уголок теплого круассана, щедро намазанного густым малиновым джемом. Зинаида Карловна аккуратно раскладывала на большом закроечном столе изумрудный шелк, привезенный Петром ночью.
Дверь распахнулась, и в салон решительным шагом вошла Алла. Она выглядела помятой, лишенной вчерашнего лоска, но всё еще пыталась держать лицо победительницы. Следом за ней втянулся Глеб, всем своим видом изображая надежную каменную стену.
Алла с размаху бросила свою сумочку на антикварное кресло и скрестила руки на груди.
— Ну что, довольна? — с вызовом бросила она. — Опозорила меня перед всем руководством! Твоя дешевая китайская подделка испортила мне весь праздник! Я требую моральной компенсации за сорванные деловые переговоры. Глеб, скажи ей!
Глеб прочистил горло, поправил воротник рубашки и принял позу восточного мудреца.
— Ирина, с точки зрения циркуляции энергий, вы поступили крайне деструктивно. Вы заблокировали финансовый канал Аллы и создали тяжелый кармический узел, который теперь потянет вас на финансовое дно…
— Глеб, — я даже не повысила голос, но мужчина почему-то сразу осекся. — Ваша карма сейчас должна переживать только о том, где вы возьмете реальные деньги на оплату счетов вашей дамы, а не виртуальные фантазии.
Я подошла к столу, где Зинаида Карловна закончила осмотр платья через специальное увеличительное стекло.
— Зинаида Карловна, ваш профессиональный вердикт?
Мастер с достоинством поправила очки и указала тонким пальцем на порванную ткань.
— Дефект замка, о котором мы знали — это половина беды. А вот то, что мы имеем теперь… Барышня, пыталась стянуть ткань по косой натяжке английскими булавками. Итог: три продольных разрыва ткани вдоль спины. Вырваны нити основы. Жесточайшая деформация бокового шва от перекоса.
— Это всё ерунда! — нервно дернула плечом Алла. — Обычными нитками зашьете на машинке, никто и не заметит! Вы же тут швеи!
Зинаида Карловна посмотрела на Аллу так, словно та только что предложила ей забить ржавый гвоздь микроскопом.
— Мы не в кружке кройки и шитья при домоуправлении, гражданочка, — сухо ответила мастер. — Чтобы восстановить структуру косого кроя на натуральном шелке без потери товарного вида, требуется художественная штопка, то есть микроткачество. Я буду восстанавливать полотно по одной ниточке под лупой в течение недели.
Я взяла со стола заранее распечатанный лист бумаги и протянула его золовке.
Алла недоверчиво взяла бумагу двумя пальцами.
— Что это за бумажка?
— Это официальная смета, Алла. И счет. Давай пройдемся по пунктам. Пункт первый: ложный вызов курьера. Четыреста рублей. Пункт второй: замена замка. Это было в планах до твоего самоуправства, поэтому это я оплачиваю из своего кармана. Пункт третий: восстановление трех разрывов шелкового полотна методом микроткачества. Площадь повреждения — сорок квадратных сантиметров. По утвержденному тарифу мастера Зинаиды Карловны — двадцать тысяч рублей. Пункт четвертый: специализированная химчистка изделия от пятен пота и жирного соуса — полторы тысячи рублей. Итого: двадцать одна тысяча девятьсот рублей.
Алла вцепилась в распечатку обеими руками. Спесь мгновенно испарилась из её голоса, оставив лишь растерянность человека, у которого внезапно отобрали корону.
— Ты в своем уме?! За какую-то тряпку?! Двадцать две тысячи?! Да я могла себе новое платье купить на эти деньги! Я ни копейки тебе не дам! Это форс-мажор!
— Форс-мажор, Алла, — это когда в здание ресторана попадает метеорит, — я облокотилась о край раскройного стола. — А когда взрослая женщина самовольно выносит из чужих шкафов вещи,игнорирует прямые предупреждения, оскорбляет курьера, а потом рвет натуральный шелк булавками — это статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. Вред, причиненный имуществу, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.
— Я сестра твоего мужа! Ты не посмеешь! Петя тебе сейчас устроит сладкую жизнь! — Алла метнула отчаянный взгляд на входную дверь, словно ожидая, что брат немедленно появится и спасет её от расправы.
Дверь действительно открылась. Вошел Петр. В руках он держал термосумку. Он привез мне обед — горячие домашние котлеты с пышным картофельным пюре, густой мясной аромат от которых мгновенно заполнил салон, перебив запах шелковой пыли.
Увидев сестру, он тяжело посмотрел на неё, поставил сумку на тумбочку и скрестил руки на груди.
— Петя! Твоя жена-мегера требует с меня больше двадцати тысяч за то, что её бракованное платье само на мне порвалось! — бросилась к нему Алла. — Защити меня!
Петр перевел взгляд на разодранный изумрудный шелк на столе, затем на распечатку в руках сестры.
— Сеструха, — голос Петра был тверд, как гранитная плита. — Ты взяла чужое. Тебя предупреждали. Ты испортила вещь, которая приносит Ире реальный доход. Закон суров, но это закон: взяла без спроса — плати как за своё.
— У меня нет таких денег! Глеб сейчас временно не торгует на бирже, он в поиске новых финансовых потоков! — сорвалась на визг Алла, окончательно сдавая позиции своего успешного ухажера.
Сам Глеб при этих словах как-то съежился, втянул голову в плечи и сделал осторожный шаг к выходу, внезапно заинтересовавшись рекламным буклетом на стенде.
— Ваши финансовые потоки — это не мои проблемы, — отрезала я. — У тебя есть ровно неделя. Через семь дней, если вся сумма не поступит на мой расчетный счет, я заказываю независимую товароведческую экспертизу. Её официальная стоимость — около десяти тысяч рублей. Затем я подаю исковое заявление мировому судье. По решению суда ты оплатишь и ремонт, и экспертизу, и государственную пошлину, и услуги моего юриста. Выйдет тысяч под пятьдесят. Выбор исключительно за тобой.
Алла стояла посреди салона, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в ремешок своей сумочки. Она поняла, что проиграла по всем фронтам. Здесь не было наивных зрителей, перед которыми можно было ломать комедию. Брат не заступился, сожитель трусливо жался к выходу, а я смотрела на неё с ледяным спокойствием хирурга, вырезающего воспаленный аппендицит.
— Подавись ты своими деньгами, барыга, — прошипела Алла, резко разворачиваясь на каблуках. — Ноги моей больше не будет в вашей квартире!
— И ключи от нашей квартиры, пожалуйста, оставь на столике. Те самые, запасные, которые Петя дал тебе поливать цветы два года назад, когда мы ездили в отпуск, — добавила я ей в спину.
Алла с ненавистью швырнула связку ключей на журнальный столик, едва не разбив стеклянную столешницу, схватила Глеба за рукав пиджака и вылетела из салона.
Она хлопнула входной дверью с такой неистовой силой, словно пыталась прищемить хвост собственному ускользающему достоинству.
В салоне повисла приятная, рабочая тишина.
Петр подошел ко мне, по-хозяйски обнял за плечи и поцеловал в макушку.
— Сурово ты с ней. Но справедливо. Давно пора было этот краник халявы перекрыть, а то она края потеряла.
— Знаешь, Петь, — я удовлетворенно поправила манжету блузки и посмотрела на Зинаиду Карловну, которая уже настраивала бестеневую лампу над поврежденным шелком. — Говорят, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но твоя сестра вчера наглядно доказала, что даже её можно арендовать по цене премиум-класса, если очень сильно верить в свою исключительность.
Зинаида Карловна хмыкнула, ловко вдевая тончайшую нить в ушко иголки.
— Бесплатный эффектный выход, Ирочка, всегда обходится дороже обычного наряда. Главное — правильно выставить счет за последствия.
Я кивнула, открывая контейнер с горячими котлетами. День обещал быть исключительно продуктивным.
