— Вы Аня? — спросила девица, даже не поздоровавшись.
Я вытерла мокрые руки о фартук. Посмотрела на гостью. Белый пуховик. Острые ногти. Взгляд хозяйский.
— Аня. А вы кто? Газ проверяете?
— Я Рита. Маргарита, — она шагнула через порог, прямо в грязных ботинках на светлый ламинат. — Мы с Володей вместе. Четыре года. Я пришла поговорить.
Чашка выскользнула из моих рук. Ударилась о плитку. Осколки разлетелись до самого плинтуса.
— Разувайтесь, Маргарита, — сухо сказала я. — Раз уж пришли.
Она скривила губы. Скинула ботинки. Прошла на кухню. Села на стул Вовы. Прямо на его любимую синюю подушечку.
— Кофе будете? — спросила я механически.
— Без сахара, — бросила Ритка.
Я включила чайник. Смотрела на красную лампочку. Внутри было пусто. Ни слез, ни криков. Только холод.
— Он сам боялся сказать, — начала Риточка, закидывая ногу на ногу. — Жалко вас. Вы же старая уже. Ему с вами скучно. А мы любим друг друга.
— Четыре года, говорите? — я поставила перед ней кружку.
— Да. С той поездки в Сочи. Помните? Вы тогда дома остались. У вас мама болела.
Помню. Две тысячи двадцать второй год. Мама в больнице. Вова поехал в санаторий. Нервы лечить.
— И что теперь? — я присела напротив.
— Он уходит. Мы берем ипотеку. Квартиру в новом ЖК.
— А ко мне вы зачем пришли?
Ритка достала телефон. Постучала ногтем по экрану.
— Володя слишком мягкий. Вы с него деньги тянете. Машину вот недавно на себя оформили. А платит он.
Я усмехнулась. Машину мы брали в кредит. Платила я. Со своей зарплаты бухгалтера. Вова только бензин заливал.
— Он оставит вам эту двушку, — царственным тоном заявила Маргарита. — А машину заберет. Это справедливо. И вы не будете подавать на алименты.
— У нас нет детей.
— Тем более! — обрадовалась Рита. — Значит, разведетесь быстро. Без судов.
Я смотрела на эту наглую малолетку. Ей от силы двадцать пять. Жизни не видела. Думает, схватила бога за бороду.
— Машину он не получит. Идите к двери.
Она ушла. Я закрыла замок на два оборота.
Пошла в спальню. Открыла шкаф. Достала Вовину спортивную сумку. Сидела на кровати и думала.
Вова. Володя. Мой Вовка. Пятнадцать лет брака. Я ему супы варила. Рубашки гладила. А он четыре года спал с этой Ритой.
Я встала. Подошла к его столу. Включила ноутбук. Вова никогда не ставил пароли. Думал, я глупая. Думал, я только кастрюлями греметь умею.
Открыла браузер. Почта. История поисков.
Одобрение ипотеки.
Справка 2-НДФЛ.
Первоначальный взнос.
Я полезла в ящик стола. Там у него лежала папка с документами. Нашла договор. Потребительский кредит. Взят три дня назад. Сумма — 850 000 рублей. Наличными.
Где деньги?
Я перерыла весь кабинет. Книги, полки, коробки с инструментами. Ничего.
Зашла в гардеробную. Зимние куртки. В кармане его старого пуховика нащупала плотный пакет. Вытащила.
Толстые пачки купюр. Пятитысячные. Перетянутые резинкой. Те самые 850 тысяч. Он снял их для Риты. Для ее новой квартиры.
Я пересчитала деньги. Ровно сто семьдесят купюр.
Кредит оформлен на Владимира. Мы в браке. Значит, долг общий. Он заберет наличку, купит хату на свою Риту, а долг повесит на нас двоих при разводе?
Я засунула пакет с деньгами в свой сейф. Закрыла.
Взяла телефон.
Вова, нам надо поговорить. Срочно. Приезжай. — 15:30
Занят на работе. Буду к семи. Что-то купить? — 15:32
Ничего не покупай. Просто приезжай. — 15:33
Я достала мусорные пакеты. Плотные, черные. На 120 литров.
Сгребла его рубашки прямо с вешалками. Бросила в мешок. Туда же полетели носки, трусы, дорогие галстуки.
Второй мешок — обувь. Кроссовки, туфли, зимние ботинки.
Третий мешок — его рабочий монитор. Я не стала отключать провода аккуратно. Просто дернула. Провод хрустнул. Монитор полетел в мешок на мягкие свитера.
Дверной замок щелкнул ровно в 18:45.
— Аня! Я дома! — крикнул Володя из коридора.
Я вышла к нему. Он снимал пальто. Улыбался. Родной мой Володя. Чужой мужик.
— А что это за пакеты? — он кивнул на гору черного пластика в коридоре.
— Твои вещи.
Вова замер. Рука с пальто повисла в воздухе. Глаза забегали.
— Анечка, ты чего? Уборку затеяла? Что-то на выброс?
— Нет, Вовка. На выброс тут только ты. Твоя Рита заходила. Чаю попила. Все рассказала.
Лицо Владимира стало серым. Он бросил пальто на банкетку. Шагнул ко мне.
— Аня… Анечка, послушай! Это ошибка! Она сумасшедшая! Она меня преследует!
— Четыре года преследует? С самой поездки в Сочи?
Он запнулся. Пот выступил на лбу.
— Я все объясню. Это была минутная слабость. Я не хотел. Она сама прилипла. Ань, ну мы же семья! Пятнадцать лет!
— Кредит на 850 тысяч тоже минутная слабость?
Володя дернулся, как от удара током. Бросился в спальню. Я услышала, как грохнула дверца шкафа. Как он рылся в пуховике.
Он выскочил обратно с безумными глазами.
— Где деньги?! Аня, отдай деньги! Это на бизнес!
— На ипотеку для Марго? — я скрестила руки на груди.
— Это мои деньги! Я брал кредит! Отдай по-хорошему! — он сделал шаг ко мне, сжав кулаки.
— Кредит твой. Деньги наши, брачные. Я их забрала. В счет моральной компенсации.
Вова покраснел. На шее вздулась вена. Он замахнулся.
Я не отступила. Смотрела ему прямо в глаза.
— Ударь. И ты сядешь.
Он опустил руку. Схватился за голову. Застонал.
— Катя… то есть Аня. Отдай деньги. Мне завтра первоначальный взнос нести. Меня Рита убьет.
— Бедный Вовочка. Иди к Рите. Пусть она тебя жалеет.
Я подошла к входной двери. Открыла ее настежь. Вышвырнула на лестничную клетку первый черный мешок. Потом второй.
— Пошел вон из моей квартиры!
— Квартира общая! — взвизгнул Вова.
— Подавай в суд! А пока — пошел вон!
Я вытолкала его в коридор. Он в одних носках и рубашке стоял на коврике. Я бросила ему в лицо ботинки.
Дверь захлопнулась.
Ночью я не спала.
Заварила крепкий чай. Села за кухонный стол. На телефоне мигала лампочка. 27 пропущенных от Владимира. 12 сообщений.
Аня, пусти! Холодно!
Отдай деньги, сука!
Я вызову полицию!
Полицию он не вызвал. Побоялся.
В три ночи пришла СМС с незнакомого номера.
Анна, это Маргарита. Вы ненормальная? Вова приехал с мусорными пакетами. Он плачет. Где деньги на нашу квартиру? Вы воровка! Я на вас заявление напишу!
Я улыбнулась. Налила еще чаю.
Утром я позвонила брату. Сергей работал в автосалоне.
— Сереж. Машину надо продать. Срочно. Прямо сегодня.
— Анька, ты сдурела? Вы ж ее только купили. Вова убьет.
— Вова больше здесь не живет. Машина на мне. Оформляй.
До обеда мы все сделали. Перекуп забрал машину за бесценок. Деньги перевели мне на счет.
Я поехала в банк. Сняла все до копейки. И те 850 тысяч, и деньги с продажи машины. Положила в ячейку. Оформила на маму.
Теперь у меня нет ничего на счетах. И у мужа нет ничего.
В шесть вечера раздался звонок. Свекровь. Тамара Николаевна. Сердечница, гипертоник. Властная женщина, которая всегда считала меня плохой хозяйкой.
— Анна! — голос в трубке звенел от возмущения. — Что ты устроила?! Володя живет у какой-то девки! У него нет ни копейки! Он звонил, просил денег на еду! Ты почему выгнала мужа?
— Тамара Николаевна. Ваш сын четыре года спал с другой. Взял кредит почти на миллион на ее имя. Я выставила его с вещами.
— Это муж! — заорала свекровь. — Мужчинам свойственно оступаться! Ты должна была простить! Ты разрушила семью из-за своей гордыни! Немедленно верни ему деньги и забери его домой! Эта Рита готовить не умеет! Он там язву заработает!
Я спокойно дышала в трубку.
— Тамара Николаевна. Ваш сын оставил вам ключи от нашей дачи?
— Оставил, а при чем тут…
— Отлично. Пусть Рита там картошку сажает. До свидания.
Я положила трубку. Заблокировала номер свекрови.
Затем нашла номер Володиного начальника. Виктор Петрович всегда уважал Вову. Считал его честным сотрудником.
Я скинула ему в мессенджер скрины переписок Володи с конкурентами. Я нашла их еще вчера ночью. Мой муж сливал базу клиентов за копейки, чтобы покупать Рите подарки.
Виктор Петрович. Извините за беспокойство. Посмотрите, чем ваш ведущий менеджер занимается в рабочее время.
Сообщение было прочитано через две минуты.
Через час Володя оборвал мне телефон.
Тварь! Меня уволили по статье! Как мне платить кредит?!
Я стерла сообщение. Открыла окно. Впустила холодный воздух в квартиру.
Я оставила его без работы, без машины и с огромным долгом. Свекровь прокляла меня и слегла с давлением. Маргарита уже ищет нового спонсора, потому что нищий Вовка ей не нужен.
Он сломал мне пятнадцать лет жизни. Я сломала его за одни сутки. Подруги говорят, что я сошла с ума. Что нельзя так жестоко поступать с родным человеком.
А вы как считаете, я переборщила?
