Мужская благотворительность — явление удивительное. По своей природе она напоминает кредитную карту с нулевым лимитом: понтов на миллион, а расплачиваться в итоге будет кто-то другой. За двадцать лет брака я усвоила одно железное правило: если муж вдруг начинает вещать баритоном о «семейных ценностях» и «взаимовыручке», значит, он уже пообещал кому-то мои ресурсы, мое время или мой покой.
Я работаю администратором районного дома культуры. Моя профессия — это ежедневная организация порядка в эпицентре хаоса.
Я умею составлять графики репетиций так, чтобы хор ветеранов «Рябинушка» не пересекался с секцией брейк-данса, а смета на ремонт крыши сходилась до копейки. После общения с подрядчиками, требующими двойную оплату за криво прибитый плинтус, бытовые наглецы вызывают у меня не гнев, а скорее профессиональный, почти энтомологический интерес.
— Алина, мы тут с Полей посоветовались, и я принял решение, — торжественно объявил Денис за завтраком.
Он возвышался посреди кухни, словно прораб перед сдачей элитного объекта, озирающий подконтрольные метры. Мои метры, между прочим. Квартира была куплена в браке, но ипотеку я закрывала в основном со своих премий и подработок, пока Денис «искал себя» в различных сомнительных бизнес-идеях.
— Слушаю внимательно, — я аккуратно отложила вилку.
— Полина ушла из своего салона. Там хозяйка вконец обнаглела, процент задрала. До первого числа сестра без работы, а у нее запись горит. Клиенток терять нельзя. В общем, две недели она будет стричь у нас, в гостиной.
— Вот как, — я подцепила вилкой кусочек румяного, сочащегося маслом сырника с густой домашней сметаной и отправила в рот.
Сырник был великолепным, и портить творожное совершенство скандалом я не собиралась.
— И как ты себе это технически представляешь?
Денис воодушевился. Ему нравилось, когда его не перебивают.
— Все элементарно! Поля привезет свой стул, зеркало поставим у окна. Клиентки будут приходить с десяти утра до восьми вечера.
— И?
— Ну что «и»? Ты же все равно сейчас половину недели из дома работаешь, сметы свои сводишь. Тебе не сложно будет дверь открывать. Встретишь, пальто в шкаф повесишь, бутерброд предложишь, пока Поля предыдущую достригает. Ну и это… веничком пройдешься потом. Волосы все-таки. Поле тяжело после каждой нагибаться, у нее поясница.
Я смотрела на мужа и видела перед собой не пятидесятилетнего мужчину с легкой сединой, а гигантского, уверенного в себе клеща, который искренне не понимает, почему собака отказывается носить его на выставки.
Он распорядился моей квартирой, моим рабочим временем и назначил меня бесплатной уборщицей биологических отходов с таким спокойным великодушием, будто подарил мне путевку в Кисловодск.
— То есть, я правильно понимаю твой бизнес-процесс, — ровным голосом уточнила я. — Мой дом превращается в проходной двор. Я работаю швейцаром, буфетчицей и клининг-менеджером на добровольных началах, чтобы твоя сестра не потеряла доход?
— Алина, ну что ты начинаешь! — Денис поморщился, как от зубной боли. — Это же семья! Мы должны помогать. Тем более, тебе что, трудно веником махнуть? В своем же доме убираешь, не в чужом!
— Я тебя услышала, — кивнула я, открывая ноутбук. — Идите, работайте, благодетель.
Скандалить не имело смысла. Кричать на дурака — это как пытаться сварить суп из табуретки: шума много, навар нулевой.
События развивались по классическому сценарию коммунального уплотнения. На следующий день, когда я дистанционно согласовывала смету на закупку микрофонов, в замке заворочался ключ. Денис сделал сестре дубликат.
В квартиру ввалилась Полина.
Полине было сорок четыре. Она носила леопардовые лосины, считала себя «мастером-стилистом европейского уровня» и имела привычку разговаривать с людьми так, будто они ей задолжали еще в прошлой жизни.
— Алинка, привет! — возвестила она, не разуваясь проходя в гостиную. — Так, свет тут никуда не годится. У меня колористика, мне нужен холодный спектр. Завтра Денис пусть купит и вкрутит мощные лампы.
Я оторвалась от монитора. Полина мерила шагами мою гостиную с рулеткой, брезгливо морща нос.
— И вот этот фикус твой… его надо на балкон убрать. Он мне зону сушки перекрывает. И еще, Алин, — она повернулась ко мне, уперев руки в бока. — У тебя ламинат тут с фаской. Волосы будут в щели забиваться. Тебе придется не просто подметать, а влажной губкой проходить после каждой клиентки. Иначе они разнесутся по всей квартире, а у нас тут должно быть стерильно. Я клиенткам в личных сообщениях уже написала, что принимаю в уютной домашней вип-студии.
Она произносила это абсолютно серьезно. В ее картине мира жена брата была бесплатным приложением к квадратным метрам. Я смотрела на нее и мысленно составляла акт списания бракованного инвентаря.
— Полина, — мягко, почти ласково спросила я. — А куда твои вип-клиентки будут ходить в туалет?
— Ну как куда? В ваш. Ты там рулоны бумажные свежие повесь. И освежитель поприличнее, а то у вас хвоей пахнет, как в советском санатории.
Я поправила очки на переносице. Это было то самое движение, после которого наш завхоз обычно крестился и шел переделывать пожарный щит.
— Я учту твои пожелания, Полина. Иди с Богом, готовься. Завтра будет насыщенный день.
Вечером состоялся семейный ужин. Денис принес торт, всем своим видом демонстрируя, что в этом доме царит абсолютная идиллия, а он — мудрый глава прайда, который обеспечил пропитание и кров своей родне.
Полина увлеченно уничтожала истекающий шоколадным кремом эклер, оттопырив мизинец, и рассказывала, сколько она заработает за эти две недели, не платя «жадной грымзе» за аренду кресла.
— Ну что, девочки, — бархатным голосом произнес Денис, перекладывая себе лопаткой внушительный кусок слоеного пирога с мясом. — Завтра стартуем? Поля, во сколько первая ласточка?
— В девять утра, мелирование, — отрапортовала золовка.
— Вот и славно. Алина, ты не проспишь? Надо бы к девяти уже бутерброды нарезать и в коридоре коврик вытряхнуть.
Я аккуратно отодвинула от себя тарелку с пирогом, достала из рабочего блокнота распечатанный на принтере лист и положила его на середину стола.
— Что это? — Денис нахмурился, чувствуя подвох.
— Это, Денис Викторович, финансовая модель вашей благотворительности, — спокойно ответила я. — Раз уж мы открываем бизнес на моей территории, я, как опытный администратор, составила прайс-лист на услуги обслуживающего персонала. То есть — меня.
Полина нервно хихикнула. Денис потянулся к листу.
— Читаю вслух, чтобы не было недопониманий, — я снова надела очки. — Пункт первый. Услуги администратора-хостес. Встреча гостя, прием верхней одежды, навигация до санузла и обратно. Тариф — 500 рублей за одного человека.
— Алина, что за бред? — попытался возмутиться муж.
— Я не закончила. Пункт второй. Услуги клининга биоматериалов третьих лиц. Подметание волос, отмывание ламината с фаской влажной губкой, дезинфекция санузла после каждого посетителя. Тариф — 1000 рублей за одного человека. В связи с повышенной вредностью.
— Какой вредностью?! — возмутилась Полина.
— Пункт третий, — не обращая на нее внимания, продолжила я. — Аренда оборудования и коммунальные услуги. Использование электроэнергии для фена и сушуара, вода для мытья голов, амортизация дивана в зоне ожидания. Итого: 1500 рублей за одну клиентку. Если у тебя, Полина, пять человек в день, то твои ежедневные накладные расходы составят 15 000 рублей. Оплата вперед, наличными, до начала рабочего дня. Без чека.
Стук вилок о тарелки разом прекратился. Денис замер, так и не донеся до рта кусок пирога, и шумно сглотнул. Полина выронила надкусанный эклер, и ее наращенные ресницы мелко задрожали.
— Ты… ты в своем уме? — выдавил Денис. — Какие деньги?! Это сестра моя! Она у нас бесплатно будет работать! Я обещал!
Вот оно. Коронная фраза. «Я обещал».
— Ты обещал, — миролюбиво согласилась я. — Но ты обещал то, что тебе не принадлежит. Ты не можешь обещать мое рабочее время. Ты не можешь распоряжаться моим комфортом. И ты не можешь назначать меня уборщицей. Ты, Денис, выступил как щедрый спонсор. А спонсорство, как известно, требует финансовых вливаний.
— Алинка, ты совсем с катушек слетела со своим домом культуры?! — заголосила Полина. — Я тебе кто, чужая тетя с улицы, чтобы по прайсу платить?! Я семья! Мы должны друг другу помогать!
— Замечательно, — я сложила руки в замок. — Если мы семья и должны помогать, то почему помогаю только я, причем бесплатно и в ущерб себе, а прибыль от этой помощи забираешь исключительно ты? Где логика, Полина?
Денис стукнул кулаком по столу. Чашки на блюдцах подпрыгнули.
— Хватит! Никаких прайсов не будет! Поля придет завтра и будет работать. А если тебе так сложно подмести, я сам подмету!
Я ждала этого аргумента. Это классическая защита бытового паразита: пообещать сделать всё самому, зная, что в реальности его не заставишь даже мусорное ведро вынести без трех напоминаний.
— Прекрасно, — я кивнула с ледяным спокойствием. — Ты берешь отгулы на две недели?
— Зачем? — опешил Денис.
— Как зачем? Ты же будешь подметать волосы с губкой. А еще встречать клиенток, готовить им закуски и провожать в туалет. Твоя сестра работает с девяти утра до восьми вечера. Значит, ты должен быть здесь неотлучно. Я завтра с утра уезжаю в министерство культуры на согласование годового отчета. Ключей у Полины не будет — я забираю свой дубликат, а твой остается у тебя, чтобы ты мог впускать гостей.
Денис заморгал. В его голове заработал калькулятор, и результаты вычислений ему явно не нравились.
— Я не могу взять отгулы, у меня сдача объекта… — пробормотал он, стремительно теряя управленческий задор.
— Как жаль, — вздохнула я. — Значит, бизнес-модель «волосатая гостиная» признается нерентабельной и закрывается до официального открытия.
Полина поняла, что бесплатный банкет стремительно отменяется, и перешла в наступление.
— Денис! — она трагически заломила руки. — Что ты молчишь?! Ты мужик или кто?! Ты мне обещал! У меня запись! У меня люди! Если я их завтра отменю, они ко мне больше не вернутся! Куда я пойду?! На улицу?!
Муж заерзал на стуле. С одной стороны, сидела сестра, требующая исполнения обещанной халявы. С другой стороны, сидела я, вооруженная железобетонной логикой и полным отсутствием жалости. Эго Дениса трещало по швам. Ему нужно было остаться «добрым братом», но при этом не утруждать себя работой руками.
— И что делать? — он посмотрел на меня с нелепой надеждой, как двоечник на отличницу во время контрольной.
Я аккуратно сдвинула в сторону тарелку, давая ему в полной мере прочувствовать всю глубину его организационного провала. Затем достала из блокнота второй лист.
— Я решила твою проблему, Денис. Как настоящий кризис-менеджер.
Я положила перед ним новую распечатку.
— Бьюти-коворкинг «Стиль». Находится в трех кварталах отсюда. Оборудованные места для парикмахеров, клининг, администратор, автоматы с едой, правильный свет для колористики. Никакого ламината с фасками.
Полина вытянула шею, изучая листок.
— Ну да, я знаю это место… — настороженно протянула она. — Там хорошее оборудование. Но там смена стоит полторы тысячи! За две недели это двадцать с лишним тысяч выйдет!
— Двадцать одну тысячу, если быть точной, — поправила я.
— Я не буду за это платить! — возмутилась золовка. — У меня сейчас нет таких свободных денег! Денис!
Я перевела взгляд на мужа.
— Денис, ты обещал сестре бесплатное рабочее место. Ты дал слово. Слово нужно держать. Переводи Полине двадцать одну тысячу на аренду.
Осознание того, что за свои широкие жесты придется платить из собственного кармана, а не моим трудом, ломало его картину мира. Он сидел, намертво вцепившись в край стола.
— Двадцать одну… — прохрипел он. — Алин, ну это же… это из отпускных, отложенных…
— Именно, — кивнула я. — Из тех самых, которые ты копил на новую эхолотную установку для рыбалки. Но семья же важнее эхолота, правда? Мы же должны друг другу помогать. Тем более, ты сам сказал: сестра в беде. Доставай телефон, Денис. Полина ждет перевода.
Полина смотрела на брата голодным, требовательным взглядом. Отступить сейчас означало для Дениса публично признать себя пустозвоном. А для мужчины его типажа потерять лицо перед родней страшнее, чем расстаться с деньгами.
Стиснув челюсти так, что желваки заходили ходуном, Денис достал смартфон. Через минуту телефон Полины радостно булькнул, оповещая о поступлении средств.
— Спасибо, братик! — Полина мгновенно преобразилась, схватила кусок торта и начала собираться. — Я побегу, надо в коворкинге место на завтра забронировать. Алинка, пока!
Золовка выскочила в коридор, звонко громыхая каблуками, и щелкнула дверным замком. Денис остался сидеть за столом, безнадежно уставившись в пустую тарелку. Его плечи были опущены, вся поза выражала глубокую скорбь по безвременно ушедшему эхолоту.
— Знаешь, — тихо сказал он. — Ты жестокая женщина. Ты все это специально подстроила.
Я встала, начав собирать пустую посуду.
— Я не жестокая, Денис. Я просто умею считать. И в следующий раз, когда решишь заняться благотворительностью, сначала проверь баланс на своей карте. А то получается как-то неловко: банкет заказываешь ты, а посуду мыть почему-то должна я.
Я отнесла тарелки в раковину. Завтра меня ждало министерство, сводные таблицы и проблемные подрядчики. Но там, по крайней мере, все было честно: там люди пытались урвать бюджетные деньги, а не мое личное время под соусом родственной любви. А с бытовыми паразитами разговор короткий: нет договора — нет услуг.
И только фикус в углу тихо шелестел листьями, радуясь, что его не сослали на балкон.
Мужская благотворительность — явление удивительное. По своей природе она напоминает кредитную карту с нулевым лимитом: понтов на миллион, а расплачиваться в итоге будет кто-то другой. За двадцать лет брака я усвоила одно железное правило: если муж вдруг начинает вещать баритоном о «семейных ценностях» и «взаимовыручке», значит, он уже пообещал кому-то мои ресурсы, мое время или мой покой.
Я работаю администратором районного дома культуры. Моя профессия — это ежедневная организация порядка в эпицентре хаоса.
Я умею составлять графики репетиций так, чтобы хор ветеранов «Рябинушка» не пересекался с секцией брейк-данса, а смета на ремонт крыши сходилась до копейки. После общения с подрядчиками, требующими двойную оплату за криво прибитый плинтус, бытовые наглецы вызывают у меня не гнев, а скорее профессиональный, почти энтомологический интерес.
— Алина, мы тут с Полей посоветовались, и я принял решение, — торжественно объявил Денис за завтраком.
Он возвышался посреди кухни, словно прораб перед сдачей элитного объекта, озирающий подконтрольные метры. Мои метры, между прочим. Квартира была куплена в браке, но ипотеку я закрывала в основном со своих премий и подработок, пока Денис «искал себя» в различных сомнительных бизнес-идеях.
— Слушаю внимательно, — я аккуратно отложила вилку.
— Полина ушла из своего салона. Там хозяйка вконец обнаглела, процент задрала. До первого числа сестра без работы, а у нее запись горит. Клиенток терять нельзя. В общем, две недели она будет стричь у нас, в гостиной.
— Вот как, — я подцепила вилкой кусочек румяного, сочащегося маслом сырника с густой домашней сметаной и отправила в рот.
Сырник был великолепным, и портить творожное совершенство скандалом я не собиралась.
— И как ты себе это технически представляешь?
Денис воодушевился. Ему нравилось, когда его не перебивают.
— Все элементарно! Поля привезет свой стул, зеркало поставим у окна. Клиентки будут приходить с десяти утра до восьми вечера.
— И?
— Ну что «и»? Ты же все равно сейчас половину недели из дома работаешь, сметы свои сводишь. Тебе не сложно будет дверь открывать. Встретишь, пальто в шкаф повесишь, бутерброд предложишь, пока Поля предыдущую достригает. Ну и это… веничком пройдешься потом. Волосы все-таки. Поле тяжело после каждой нагибаться, у нее поясница.
Я смотрела на мужа и видела перед собой не пятидесятилетнего мужчину с легкой сединой, а гигантского, уверенного в себе клеща, который искренне не понимает, почему собака отказывается носить его на выставки.
Он распорядился моей квартирой, моим рабочим временем и назначил меня бесплатной уборщицей биологических отходов с таким спокойным великодушием, будто подарил мне путевку в Кисловодск.
— То есть, я правильно понимаю твой бизнес-процесс, — ровным голосом уточнила я. — Мой дом превращается в проходной двор. Я работаю швейцаром, буфетчицей и клининг-менеджером на добровольных началах, чтобы твоя сестра не потеряла доход?
— Алина, ну что ты начинаешь! — Денис поморщился, как от зубной боли. — Это же семья! Мы должны помогать. Тем более, тебе что, трудно веником махнуть? В своем же доме убираешь, не в чужом!
— Я тебя услышала, — кивнула я, открывая ноутбук. — Идите, работайте, благодетель.
Скандалить не имело смысла. Кричать на дурака — это как пытаться сварить суп из табуретки: шума много, навар нулевой.
События развивались по классическому сценарию коммунального уплотнения. На следующий день, когда я дистанционно согласовывала смету на закупку микрофонов, в замке заворочался ключ. Денис сделал сестре дубликат.
В квартиру ввалилась Полина.
Полине было сорок четыре. Она носила леопардовые лосины, считала себя «мастером-стилистом европейского уровня» и имела привычку разговаривать с людьми так, будто они ей задолжали еще в прошлой жизни.
— Алинка, привет! — возвестила она, не разуваясь проходя в гостиную. — Так, свет тут никуда не годится. У меня колористика, мне нужен холодный спектр. Завтра Денис пусть купит и вкрутит мощные лампы.
Я оторвалась от монитора. Полина мерила шагами мою гостиную с рулеткой, брезгливо морща нос.
— И вот этот фикус твой… его надо на балкон убрать. Он мне зону сушки перекрывает. И еще, Алин, — она повернулась ко мне, уперев руки в бока. — У тебя ламинат тут с фаской. Волосы будут в щели забиваться. Тебе придется не просто подметать, а влажной губкой проходить после каждой клиентки. Иначе они разнесутся по всей квартире, а у нас тут должно быть стерильно. Я клиенткам в личных сообщениях уже написала, что принимаю в уютной домашней вип-студии.
Она произносила это абсолютно серьезно. В ее картине мира жена брата была бесплатным приложением к квадратным метрам. Я смотрела на нее и мысленно составляла акт списания бракованного инвентаря.
— Полина, — мягко, почти ласково спросила я. — А куда твои вип-клиентки будут ходить в туалет?
— Ну как куда? В ваш. Ты там рулоны бумажные свежие повесь. И освежитель поприличнее, а то у вас хвоей пахнет, как в советском санатории.
Я поправила очки на переносице. Это было то самое движение, после которого наш завхоз обычно крестился и шел переделывать пожарный щит.
— Я учту твои пожелания, Полина. Иди с Богом, готовься. Завтра будет насыщенный день.
Вечером состоялся семейный ужин. Денис принес торт, всем своим видом демонстрируя, что в этом доме царит абсолютная идиллия, а он — мудрый глава прайда, который обеспечил пропитание и кров своей родне.
Полина увлеченно уничтожала истекающий шоколадным кремом эклер, оттопырив мизинец, и рассказывала, сколько она заработает за эти две недели, не платя «жадной грымзе» за аренду кресла.
— Ну что, девочки, — бархатным голосом произнес Денис, перекладывая себе лопаткой внушительный кусок слоеного пирога с мясом. — Завтра стартуем? Поля, во сколько первая ласточка?
— В девять утра, мелирование, — отрапортовала золовка.
— Вот и славно. Алина, ты не проспишь? Надо бы к девяти уже бутерброды нарезать и в коридоре коврик вытряхнуть.
Я аккуратно отодвинула от себя тарелку с пирогом, достала из рабочего блокнота распечатанный на принтере лист и положила его на середину стола.
— Что это? — Денис нахмурился, чувствуя подвох.
— Это, Денис Викторович, финансовая модель вашей благотворительности, — спокойно ответила я. — Раз уж мы открываем бизнес на моей территории, я, как опытный администратор, составила прайс-лист на услуги обслуживающего персонала. То есть — меня.
Полина нервно хихикнула. Денис потянулся к листу.
— Читаю вслух, чтобы не было недопониманий, — я снова надела очки. — Пункт первый. Услуги администратора-хостес. Встреча гостя, прием верхней одежды, навигация до санузла и обратно. Тариф — 500 рублей за одного человека.
— Алина, что за бред? — попытался возмутиться муж.
— Я не закончила. Пункт второй. Услуги клининга биоматериалов третьих лиц. Подметание волос, отмывание ламината с фаской влажной губкой, дезинфекция санузла после каждого посетителя. Тариф — 1000 рублей за одного человека. В связи с повышенной вредностью.
— Какой вредностью?! — возмутилась Полина.
— Пункт третий, — не обращая на нее внимания, продолжила я. — Аренда оборудования и коммунальные услуги. Использование электроэнергии для фена и сушуара, вода для мытья голов, амортизация дивана в зоне ожидания. Итого: 1500 рублей за одну клиентку. Если у тебя, Полина, пять человек в день, то твои ежедневные накладные расходы составят 15 000 рублей. Оплата вперед, наличными, до начала рабочего дня. Без чека.
Стук вилок о тарелки разом прекратился. Денис замер, так и не донеся до рта кусок пирога, и шумно сглотнул. Полина выронила надкусанный эклер, и ее наращенные ресницы мелко задрожали.
— Ты… ты в своем уме? — выдавил Денис. — Какие деньги?! Это сестра моя! Она у нас бесплатно будет работать! Я обещал!
Вот оно. Коронная фраза. «Я обещал».
— Ты обещал, — миролюбиво согласилась я. — Но ты обещал то, что тебе не принадлежит. Ты не можешь обещать мое рабочее время. Ты не можешь распоряжаться моим комфортом. И ты не можешь назначать меня уборщицей. Ты, Денис, выступил как щедрый спонсор. А спонсорство, как известно, требует финансовых вливаний.
— Алинка, ты совсем с катушек слетела со своим домом культуры?! — заголосила Полина. — Я тебе кто, чужая тетя с улицы, чтобы по прайсу платить?! Я семья! Мы должны друг другу помогать!
— Замечательно, — я сложила руки в замок. — Если мы семья и должны помогать, то почему помогаю только я, причем бесплатно и в ущерб себе, а прибыль от этой помощи забираешь исключительно ты? Где логика, Полина?
Денис стукнул кулаком по столу. Чашки на блюдцах подпрыгнули.
— Хватит! Никаких прайсов не будет! Поля придет завтра и будет работать. А если тебе так сложно подмести, я сам подмету!
Я ждала этого аргумента. Это классическая защита бытового паразита: пообещать сделать всё самому, зная, что в реальности его не заставишь даже мусорное ведро вынести без трех напоминаний.
— Прекрасно, — я кивнула с ледяным спокойствием. — Ты берешь отгулы на две недели?
— Зачем? — опешил Денис.
— Как зачем? Ты же будешь подметать волосы с губкой. А еще встречать клиенток, готовить им закуски и провожать в туалет. Твоя сестра работает с девяти утра до восьми вечера. Значит, ты должен быть здесь неотлучно. Я завтра с утра уезжаю в министерство культуры на согласование годового отчета. Ключей у Полины не будет — я забираю свой дубликат, а твой остается у тебя, чтобы ты мог впускать гостей.
Денис заморгал. В его голове заработал калькулятор, и результаты вычислений ему явно не нравились.
— Я не могу взять отгулы, у меня сдача объекта… — пробормотал он, стремительно теряя управленческий задор.
— Как жаль, — вздохнула я. — Значит, бизнес-модель «волосатая гостиная» признается нерентабельной и закрывается до официального открытия.
Полина поняла, что бесплатный банкет стремительно отменяется, и перешла в наступление.
— Денис! — она трагически заломила руки. — Что ты молчишь?! Ты мужик или кто?! Ты мне обещал! У меня запись! У меня люди! Если я их завтра отменю, они ко мне больше не вернутся! Куда я пойду?! На улицу?!
Муж заерзал на стуле. С одной стороны, сидела сестра, требующая исполнения обещанной халявы. С другой стороны, сидела я, вооруженная железобетонной логикой и полным отсутствием жалости. Эго Дениса трещало по швам. Ему нужно было остаться «добрым братом», но при этом не утруждать себя работой руками.
— И что делать? — он посмотрел на меня с нелепой надеждой, как двоечник на отличницу во время контрольной.
Я аккуратно сдвинула в сторону тарелку, давая ему в полной мере прочувствовать всю глубину его организационного провала. Затем достала из блокнота второй лист.
— Я решила твою проблему, Денис. Как настоящий кризис-менеджер.
Я положила перед ним новую распечатку.
— Бьюти-коворкинг «Стиль». Находится в трех кварталах отсюда. Оборудованные места для парикмахеров, клининг, администратор, автоматы с едой, правильный свет для колористики. Никакого ламината с фасками.
Полина вытянула шею, изучая листок.
— Ну да, я знаю это место… — настороженно протянула она. — Там хорошее оборудование. Но там смена стоит полторы тысячи! За две недели это двадцать с лишним тысяч выйдет!
— Двадцать одну тысячу, если быть точной, — поправила я.
— Я не буду за это платить! — возмутилась золовка. — У меня сейчас нет таких свободных денег! Денис!
Я перевела взгляд на мужа.
— Денис, ты обещал сестре бесплатное рабочее место. Ты дал слово. Слово нужно держать. Переводи Полине двадцать одну тысячу на аренду.
Осознание того, что за свои широкие жесты придется платить из собственного кармана, а не моим трудом, ломало его картину мира. Он сидел, намертво вцепившись в край стола.
— Двадцать одну… — прохрипел он. — Алин, ну это же… это из отпускных, отложенных…
— Именно, — кивнула я. — Из тех самых, которые ты копил на новую эхолотную установку для рыбалки. Но семья же важнее эхолота, правда? Мы же должны друг другу помогать. Тем более, ты сам сказал: сестра в беде. Доставай телефон, Денис. Полина ждет перевода.
Полина смотрела на брата голодным, требовательным взглядом. Отступить сейчас означало для Дениса публично признать себя пустозвоном. А для мужчины его типажа потерять лицо перед родней страшнее, чем расстаться с деньгами.
Стиснув челюсти так, что желваки заходили ходуном, Денис достал смартфон. Через минуту телефон Полины радостно булькнул, оповещая о поступлении средств.
— Спасибо, братик! — Полина мгновенно преобразилась, схватила кусок торта и начала собираться. — Я побегу, надо в коворкинге место на завтра забронировать. Алинка, пока!
Золовка выскочила в коридор, звонко громыхая каблуками, и щелкнула дверным замком. Денис остался сидеть за столом, безнадежно уставившись в пустую тарелку. Его плечи были опущены, вся поза выражала глубокую скорбь по безвременно ушедшему эхолоту.
— Знаешь, — тихо сказал он. — Ты жестокая женщина. Ты все это специально подстроила.
Я встала, начав собирать пустую посуду.
— Я не жестокая, Денис. Я просто умею считать. И в следующий раз, когда решишь заняться благотворительностью, сначала проверь баланс на своей карте. А то получается как-то неловко: банкет заказываешь ты, а посуду мыть почему-то должна я.
Я отнесла тарелки в раковину. Завтра меня ждало министерство, сводные таблицы и проблемные подрядчики. Но там, по крайней мере, все было честно: там люди пытались урвать бюджетные деньги, а не мое личное время под соусом родственной любви. А с бытовыми паразитами разговор короткий: нет договора — нет услуг.
И только фикус в углу тихо шелестел листьями, радуясь, что его не сослали на балкон.
