— Триста сорок тысяч, Валя. И это со скидкой, как постоянным клиентам, — торжественно объявил Анатолий.
Он поджидал меня на скамейке возле нашего подъезда. Я возвращалась с работы, несла тяжелый пакет с продуктами и совершенно не планировала светских бесед с бывшим мужем.
— Добрый вечер, Толя, — я поставила пакет на скамейку рядом с ним. — Кому скидка? На что скидка? Ты решил купить оптом картошку на зиму и тебе не хватает мелочи?
— Не юродствуй, — поморщился Анатолий, поправляя воротник куртки. — Речь идёт о здоровье. Оксане нужно ставить импланты. Четыре штуки. Плюс синус-лифтинг, плюс костная пластика. Врач сказал, тянуть нельзя.
— Искренне сочувствую Оксане и её костной пластике. Но я здесь при чём? Я книгами в магазине торгую, Толя, а не золотыми слитками. Откуда у меня такие суммы?
Анатолий шагнул ближе. Вид у него был такой, с каким он обычно объяснял, почему мы не поедем в отпуск, а будем красить забор на даче его мамы.
— Валя, давай рассуждать логически. Как взрослые, интеллигентные люди. При разводе тебе досталась эта прекрасная, просторная трехкомнатная квартира. Ты живешь в комфорте, одна, как барыня. А мы с Оксаной ютимся в её двушке.
— Толя, квартиру мы покупали в браке. Суд поделил всё честно и по закону. Тебе достался дорогой внедорожник и капитальный отапливаемый гараж на две машины. Ты сам их выбрал, доказывая судье, что машина нужнее.
— Машина — это средство передвижения, она амортизируется! А недвижимость растет в цене! — отмахнулся он от моих слов. — Факт остается фактом: ты вышла из брака с огромным плюсом. У тебя нет иждивенцев, нет кредитов. Ты можешь позволить себе помочь моей семье в критической ситуации. Тем более, это вернет некий баланс вселенской справедливости.
Я даже пакет чуть не выронила из рук от таких заявлений.
— То есть, ты хочешь сказать, что я должна оплатить новые зубы твоей новой жене во имя вселенской справедливости?
— Именно! — Анатолий просиял, уверенный, что его железобетонная логика сработала безотказно. — Я знал, что ты разумная женщина. Триста сорок тысяч. Можешь перевести на карту, но лучше наличными, чтобы банк комиссию не взял.
— Как говорил профессор Преображенский: «Если я вместо того, чтобы оперировать, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха». А если я начну спонсировать чужих жен, разруха настанет в моем кошельке. Ответ отрицательный, Толя.
— Ты не понимаешь! — Анатолий мгновенно сменил тон на угрожающий. — Я всем нашим общим родственникам расскажу, какая ты бессердечная! Тёте Рае позвоню, дяде Мише! Я всем скажу, что ты оставила человека мучиться от боли, хотя сама сидишь на миллионах! Ты у меня по улицам будешь ходить и оглядываться!
— Хорошо, Толя, — вдруг спокойно произнесла я. — Я тебя услышала.
— То-то же, — он самодовольно хмыкнул. — Деньги когда будут?
— Завтра. Вечером. В семь часов жду вас обоих у себя.
— Зачем обоих? — насторожился бывший муж.
— Затем, Толя, что такие суммы я передаю только лично в руки нуждающемуся. Чтобы потом не оказалось, что деньги до зубов не дошли, а осели в виде новых литых дисков на твоей амортизирующейся машине. Приводи Оксану. Попьем чаю, обсудим лечение, передам сумму.
Анатолий пожевал губами, прикидывая выгоду, и кивнул.
— Ладно. Будем в семь. Торт купи, Оксана «Прагу» любит.
В квартире пахло жареной картошкой с грибами. На кухне сидел мой младший брат Серёжа и пересматривал отснятые за день кадры на камере. Серёжа работал оператором, отличался феноменальным цинизмом и привычкой приходить ко мне ужинать без предупреждения.
— О, сестра! — он махнул мне вилкой. — Ты зачем докторскую колбасу прячешь за кастрюлей с супом? Думала, я не найду?
— Привет, Шерлок, — я поставила пакет на стол и опустилась на табуретку. — Ешь на здоровье. У меня тут новости поинтереснее колбасы. Анатолий приходил.
Серёжа перестал жевать.
— Этот повелитель смет и скидок? Чего хотел? Неужели решил вернуть ту тысячу, которую занимал у меня в две тысячи десятом году на шиномонтаж?
— Бери выше. Он потребовал, чтобы я оплатила лечение зубов его Оксане. Триста сорок тысяч.
Брат отложил вилку и посмотрел на меня так, словно я только что заговорила на шумерском.
— Подожди. Я правильно услышал? Твой бывший муж требует, чтобы ты вставила зубы его нынешней жене?
— Во имя вселенской справедливости, — уточнила я. — Потому что при разводе мне досталась квартира.
Серёжа запрокинул голову и захохотал так громко, что затряслись стекла в буфете.
— Валя, это гениально! Это Оскар за лучший сценарий в жанре отборного бреда! Я надеюсь, ты послала его по известному маршруту с остановками во всех злачных местах?
— Нет. Я пригласила их завтра на чай.
Смех оборвался. Серёжа потрогал мой лоб.
— Температуры вроде нет. Валь, ты чего? Какие деньги? Ты ремонт в ванной два года доделать не можешь!
— Серёж, ты чего? Я ему и рубля не дам. Просто Толик вчера так красиво объяснял, почему я обязана вставить зубы его жене, что мне стало даже обидно за Оксану: она-то этой прекрасной версии семейной щедрости не слышала. При ней Толик — прямо граф Монте-Кристо: для любимой женщины ничего не жалко. Особенно если расплачивается бывшая жена. Вот пусть теперь сядет напротив неё и повторит всё слово в слово: про мои лишние деньги, про вселенскую справедливость и про то, какая я бессердечная. Я даже чай ему налью, чтобы горло не пересохло. Всё-таки позориться перед собственной женой лучше с комфортом.
В этот момент из ванной комнаты вышел Сан Саныч — колоритный мастер в рабочем комбинезоне, с разводным ключом в руке. Он чинил нам трубы уже третий день и за это время стал почти членом семьи.
— Хозяйка, я там вентиль перекрыл, — прогудел он басом. — Случайно услышал ваш разговор. Прошу прощения за любопытство, но этот ваш бывший… он, часом, не тамадой на свадьбах подрабатывает?
— Хуже, Сан Саныч, — вздохнул Серёжа. — Он начальник смены. Руководит людьми.
— Понятно, — со знанием дела протянул мастер, протирая ключ ветошью. — Знавал я таких. У них совесть как решето: воду не держит, зато мусор собирает. Вы бы с ним поосторожнее, Валентина. Такие за копейку удавятся, а за триста тысяч и вовсе спляшут.
В дверь позвонили. Пришла соседка Тамара Матвеевна — женщина необъятных размеров и такой же необъятной осведомленности обо всех делах в доме. В руках она держала пустую чашку.
— Валюша, не одолжишь соды? А то мой-то опять изжогу поймал, — Тамара Матвеевна заглянула на кухню. — О, Сереженька! Сан Саныч, и вам здрасьте! А я смотрю, Толик твой у подъезда крутился. Опять учил дворника метлу правильно держать?
— Он приходил собирать дань за право дышать с ним одним воздухом, — ответил брат.
— Ой, да ладно вам, — соседка по-хозяйски присела с краю. — Толик мужик-то хозяйственный. Помнишь, Валь, как он в подъезде лампочки на энергосберегающие менял? Правда, потом счет за них выставил всему стояку, включая слепую бабу Нюру со второго этажа… но инициатива же была!
— Вот именно эта инициатива завтра придет ко мне за деньгами на зубы своей жене, — сказала я, насыпая соседке соду в чашку.
Тамара Матвеевна зависла.
— Это как? Ты ей зубы оплатишь, а она ими твоего бывшего мужа есть будет?
— Никто никого есть не будет, — ответила я. — Серёжа, ты завтра свободен вечером? Мне нужен свидетель. И, желательно, с хорошим чувством юмора. Сан Саныч, а вы трубы до завтра доделаете?
— Ради такого концерта, Валентина, я к вам завтра приду бесплатно плинтуса крутить, — подмигнул мастер.
— А я ради такого случая две съемки отменю! — воскликнул брат. — Я даже пиджак надену. Валя, я не знаю, что ты задумала, но я должен это видеть!
На следующий день ровно в девятнадцать ноль-ноль раздался звонок в дверь.
Я открыла. Анатолий пришел в свежей рубашке, с выражением благостного превосходства на лице. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу Оксана. Женщина она была строгая, собранная, судя по осанке — привыкшая руководить персоналом. Сейчас она явно не понимала, зачем её сюда притащили.
— Добрый вечер, Валентина, — смущенно произнесла Оксана, протягивая мне коробку конфет. — Извините за вторжение. Толя сказал, что у вас к нам какое-то срочное дело по поводу старых долгов.
Я мысленно поаплодировала Анатолию. «Старых долгов». Какая изящная формулировка.
— Проходите, конечно, — я гостеприимно пригласила их в квартиру. — У нас уже всё готово.
В гостиной за накрытым столом сидел Серёжа. Он действительно надел пиджак поверх футболки с надписью «Режиссер требует драмы» и сейчас с интеллигентным видом размешивал чай. В углу, у двери в ванную, тихо возился с шуруповертом Сан Саныч, делая вид, что он просто усердный работник.
— О, какие люди! — брат встал, изображая светский поклон. — Анатолий! Оксана! Прошу к нашему столу.
Анатолий недовольно покосился на Серёжу, затем на мастера. Он явно не ожидал зрителей.
— Валя, а мы вроде договаривались посидеть в узком кругу, — процедил бывший муж.
— Серёжа не чужой, — невозмутимо ответила я, разливая чай. — А Сан Саныч при исполнении. Присаживайтесь. Угощайтесь. Вот «Прага», как ты и заказывал, Толя.
Оксана села на краешек стула. Анатолий развалился по-хозяйски, придвинул к себе тарелку с тортом и отхватил себе здоровенный кусок.
— Ну, Валя, не будем тянуть кота за хвост, — с набитым ртом произнес он. — Мы люди занятые. Давай к делу.
Я отпила чай, аккуратно поставила чашку на блюдце и посмотрела прямо на Оксану.
— Оксана, я пригласила вас, чтобы обсудить вашу предстоящую операцию на челюсти. Триста сорок тысяч рублей.
Оксана закашлялась, случайно глотнув горячего чая. Серёжа заботливо пододвинул ей бумажные салфетки.
— Операцию? — она удивленно посмотрела на мужа. — Толя, ты же сказал, что Валентина просто хочет вернуть тебе часть денег за гараж, и мы добавим их к твоим сбережениям…
— Гараж? — я изогнула бровь. — Какой интересный поворот сюжета. Толя, ты забыл рассказать жене истинную причину нашего собрания?
Анатолий засуетился. Он попытался пнуть меня под столом ногой, но промахнулся и ударил по ножке стола. Чашки угрожающе подпрыгнули на блюдцах.
— Оксана, солнце мое, — затараторил он, — это прошлые дела, ты не вникай. Валя просто… она чувствует свою моральную ответственность.
— Моральную ответственность за что? — ледяным тоном спросила Оксана. Было видно, как в ней просыпается управляющая, которая каждый день ставит на место проблемных постояльцев.
— За то, Оксана, что ваш муж вчера требовал, чтобы я оплатила ваши импланты, — четко выговаривая каждое слово, произнесла я. — Он аргументировал это тем, что при разводе я получила квартиру, а значит, теперь обязана финансировать здоровье его новой семьи. А при отказе грозился распустить обо мне грязные слухи по всей родне.
Все за столом разом замолчали, переваривая сказанное. Было слышно только, как Сан Саныч в углу громко кашлянул в кулак.
Оксана медленно повернула голову к Анатолию.
— Ты просил у своей бывшей жены деньги на мои зубы? — ее тон не сулил бывшему мужу ничего хорошего, она едва сдерживала бешенство.
— Ксюша, ну ты не так поняла! — Анатолий попытался взять ее за руку, но она отдернула кисть так, словно обожглась. — У нас же сейчас напряг с деньгами! Я просто хотел как лучше! Я же для тебя старался! Зачем кредиты брать, если у нее деньги лежат без дела?
— Напряг с деньгами? — Оксана прищурилась. — Толя, а как же твой вклад в банке? Тот самый, на котором лежит миллион двести от продажи бабушкиной дачи? Ты же мне неделю назад обещал, что мы снимем оттуда нужную сумму!
Серёжа радостно хлопнул в ладоши.
— Опа-на! Вот это поворот! Миллион двести на вкладе, а мы ходим по бывшим женам с протянутой рукой? Толя, да ты не просто начальник смены, ты финансовый гений современности!
Анатолий вскочил, отодвинув стул.
— Закрой рот, сопляк! — рявкнул он на Серёжу, затем повернулся к жене. — Ксюша, ты не понимаешь! Если я сейчас закрою счет раньше срока, я потеряю проценты за полгода! Восемьдесят пять тысяч рублей! Это же чистый убыток! Зачем терять свои проценты, если Валя может просто дать денег? Ей всё равно эти деньги легко достались!
— Легко? — я тоже встала. — Я работаю целыми днями. А ты, Толя, хочешь за чужой счет сохранить свои проценты. Ты не изменился. Ты как был человеком, который на свадьбе друзей забирал со стола нетронутую нарезку в контейнер, так им и остался.
Сан Саныч отложил шуруповерт и громко вздохнул:
— М-да. Мельчает нынче мужик. Из-за процентов бывшую жену доить — это, доложу я вам, особое искусство.
Оксана встала. Поправила юбку и посмотрела на Анатолия таким взглядом, от которого даже мне стало не по себе.
— Значит так, Анатолий, — сказала она тихо, но так веско, что бывший муж втянул голову в плечи. — Я работаю с людьми десять лет. Я видела скандалистов, жмотов, аферистов. Но такого позорища в моей жизни еще не было. Ты привел меня сюда, к женщине, которую постоянно называл чужим человеком, чтобы выклянчить у нее деньги на мое лечение, лишь бы не потерять свои копеечные проценты?
— Ксюша, это не копеечные… это восемьдесят пять тысяч… — жалобно произнес Анатолий, понимая, что земля уходит из-под ног.
— Доставай телефон, — скомандовала Оксана.
— Зачем?
— Доставай телефон, открывай банковское приложение. Сейчас.
Анатолий трясущимися руками достал смартфон.
— Ксюша, ну давай дома поговорим, ну зачем при них…
— Открывай! — скомандовала она так, что Серёжа инстинктивно вжался в кресло. — Заходи во вклады. Видишь свой миллион двести? Нажимай «Закрыть вклад досрочно».
— Ксюша, нет! Я же потеряю…
— Закрывай вклад. Переведешь деньги сейчас, и мы сохраним наш брак. А откажешься — я завтра же подаю на развод, и клянусь, расскажу всем твоим родственникам, дяде Мише, тете Рае и всему твоему цеху на заводе, как ты пытался заставить бывшую жену оплатить мне зубы. Нажимай.
Анатолий посмотрел на меня с невыразимой тоской. В его глазах читалась мольба о спасении. Он надеялся, что я, как всегда раньше, сжалюсь и сглажу углы. Но я молча сделала глоток чая.
Анатолий нажал на экран. Раздался короткий звук уведомления.
— А теперь, — Оксана непреклонно смотрела на него, — переводи триста сорок тысяч на мой счет. Прямо сейчас. Я завтра сама оплачу клинику.
Анатолий тяжело дышал. Он водил пальцем по экрану так, словно передвигал пудовые гири. Наконец, телефон Оксаны издал мелодичный сигнал, подтверждая зачисление.
— Вот и славно, — Оксана убрала телефон в сумочку. Она повернулась ко мне, и ее голос смягчился. — Валентина, простите меня ради бога. Я клянусь, я понятия не имела об этих махинациях. Мне очень стыдно.
— Вам не за что извиняться, Оксана, — искренне ответила я. — Вы поступили как честный человек. Берегите себя. И хороших вам врачей.
Оксана кивнула, развернулась и пошла к выходу. Анатолий поплелся за ней. Возле двери он обернулся, смерил меня тяжелым взглядом и злобно произнес:
— Довольна? Разорила меня? Вы обе просто не понимаете ценности денег! Я вам это припомню! Я в суд подам за моральный ущерб!
— Толя, — крикнул ему вслед Серёжа. — Ты там тортик не доел! Хочешь, я тебе в контейнер с собой положу? Убытки компенсируешь!
Анатолий махнул рукой и быстро вышел на лестничную клетку.
Мы с Серёжей остались в гостиной одни. Брат посмотрел на меня, потом на недоеденный торт.
— Слушай, — задумчиво произнес он, — а ведь я такое кино сейчас бесплатно посмотрел.
Он взял ложечку и отломил кусок «Праги».
— Ты знаешь, Валь, я всегда думал, что жадность до добра не доводит. Но чтобы человек сам себя за свои же деньги перед двумя женами высек — это высший пилотаж.
Сан Саныч подошел к столу, взял конфету из коробки, принесенной Оксаной, и степенно развернул фантик.
— Золотые слова, молодежь, — подытожил мастер. — Трубы я вам завтра доделаю, Валентина. А вот бывшему вашему кран сорвало окончательно, тут уж никакой разводной ключ не поможет.
Я стала собирать со стола чашки. Вечер определенно удался.
