— Снежаночка, принимай дорогого гостя! — бодренько пропела Эльза прямо из тамбура.
— Папе с тобой будет намного спокойнее, а у меня ремонт начинается!
На коврик в прихожей въехала потёртая дорожная сумка на колёсиках. Следом опустился тугой кожаный саквояж.
За спиной свекрови на площадке топтался сухонький Ян Кузьмич в старом фланелевом пиджаке.
Дед смущённо теребил седые усы и не решался переступить порог без приглашения. Снежана прижала пальцем микрофон рабочей гарнитуры.
— Эльза, погодите! Какие сейчас гости? У меня рабочий день в самом разгаре, пять цементовозов на трассе ждут!
— Делов-то, подождут твои машины, не трамваи! — задорно парировала свекровь в нарядной горчичной блузке и легонько подтолкнула отца за локоть внутрь.
Снежана четвёртый год работала на удалёнке старшим логистом грузоперевозок. Звучит вольготно, а на деле от монитора не отойдёшь даже за водой.
Законный перерыв — час, ровно с двух до трёх. За каждый пропущенный вызов заказчика начальник сразу резал премию.
Две небольшие комнаты принадлежали самой Снежане. Ещё до знакомства с Леоном она разменяла родительское жильё с младшей сестрой и пять лет сама платила ипотеку.
Леон перебрался к жене на всё готовое. Зато при каждом споре просил не расстраивать его маму.
А мама жила в десяти минутах езды, в просторной отцовской трёшке. Буквально вчера вечером Эльза перевела невестке на карту солидную сумму с вклада.
Попросила заказать со скидкой компании шестирожковую хрустальную люстру и двадцать рулонов итальянских обоев цвета слоновой кости.
Только строго наказала не нажимать кнопку оплаты до полудня, пока она сама не утвердит артикул.
Думаете, Эльзу хоть капельку смутила мигающая гарнитура на голове у невестки? Как бы не так!
— Голубушка, у нас дома настоящее светопреставление! — затараторила свекровь, стягивая с отца берет.
— Сантехники стояк перекрыли, кругом пыль столбом, штукатурка сыплется! У папы слабые бронхи, ему в такой грязи и дня не протянуть.
— Почему вы вчера вечером ни слова об этом не сказали? — одёрнула её Снежана. В левом наушнике уже настойчиво пищал входящий звонок.
— Ой, да бригадир сегодня в восемь утра как снег на голову свалился! — не моргнув глазом соврала Эльза и сунула невестке кулёк с пузырьками.
— Держи лекарства. В полдень накапаешь папе двадцать капель перед едой.
— Я не могу капать по часам, у меня фуры на выгрузке!
— Не выдумывай, тебе же не шпалы укладывать! — фыркнула свекровь.
— Сидишь дома в тепле да в тапочках, кнопки нажимаешь! Суп вари жидкий и вовсе без соли.
А после обеда выведешь папу на часок погулять по аллее возле дома, иначе ноги отекают.
— Какая прогулка?! Я на линии до семи вечера безвылазно!
— Значит, в перерыв сбегаешь! — не унималась Эльза.
— И спальню свою старику уступите. Сами с Леоном и на надувном матрасе перебьётесь, молодые ещё!
— Эльза, звоните Леону, пусть ищет другой выход! У меня в большой комнате два рабочих монитора стоят!
— У Леона руки по локоть в мазуте, некогда ему! — отшила свекровь, уже нажимая кнопку лифта.
— Поживёт папа недельку, тарелки супа тебе не жалко! Папуля, не капризничай! Снежанка, про люстру помни, оттенок берём!
Створки кабины съехались. В комнате на ноутбуке уже надрывалась вторая рабочая линия.
Снежана бросилась к столу, на ходу отвечая разъярённому прорабу из Подольска. Пока она сверяла номера путевых листов, в голове всплыл прошлый август.
Тогда Эльза тоже попросила приглядеть выходные за рыжим шпицем Фунтиком — мол, уезжаю к подруге на юбилей.
В итоге Снежана до октябрьских заморозков выгуливала брехливого пса в пять утра, а Леон бурчал: не ссориться же с мамой из-за собачонки.
— Дочка, ты уж не серчай на Эльзу… — донёсся из проёма тихий голос Яна Кузьмича.
Старик стоял в одном ботинке, держась рукой за стену. Справиться с тугим узлом на втором шнурке у него никак не получалось.
— Сейчас, Ян Кузьмич, секунду! — вполголоса шепнула Снежана, прикрывая микрофон.
— Алло, отправляйте первый тягач к пандусу, накладные у охраны!
Она выбежала в прихожую и помогла деду разуться. Расстегнула молнию дорожной сумки, чтобы достать домашние тапки. И не поверила своим глазам.
Под стопкой фланелевых рубах лежали серые валенки с галошами и тёплый шерстяной свитер.
Сбоку торчал семейный портрет в деревянной рамке, обёрнутый мягким шарфом. На дворе стояла середина мая. Под окнами буйно цвела сирень.
— Ян Кузьмич, а валенки вам весной зачем? — удивилась Снежана.
— Так Эльза с антресоли достала, велела забрать, — смущённо пробормотал дед и бережно прижал рамку к груди.
— И карточку моей покойной Тонечки со стены сняла, в саквояж сунула. Говорит, пылесборник…
— Вот как? Даже фотографию сняла?
— Сняла, дочка. Ох, а водички не найдётся? Полдень уже, мне капли пить пора, в голове шумит.
— Конечно, пойдёмте скорее на кухню!
Делать нечего — живой человек, восемьдесят три года. Снежана оставила гарнитуру у клавиатуры и метнулась греть в ковшике куриный бульон.
Второпях отсчитала в стакан двадцать капель, отрезала мягкий хлеб без корки, усадила деда к столу.
Ян Кузьмич неловко полез во внутренний карман пиджака и протянул сложенную пополам купюру.
— Возьми хоть на курицу, Снежана. Понимаю ведь, какая обуза свалилась.
— Уберите сейчас же, Ян Кузьмич! Даже слышать не хочу!
— Больше нету, не обессудь, — вздохнул старик.
— Пенсионную карточку Эльза у меня давно на хранение забрала. Боится, что мошенники обманут, сама мне на кефир выдаёт.
Снежана сжала губы, показала деду кран в ванной и бегом вернулась к ноутбуку.
Рабочий чат горел красным от гневных сообщений. Два крупных заказчика не дождались ответа и перекинули заявку конкурентам. Тут же зазвонил телефон — начальник отдела.
— Снежана, что за бардак на линии?! — с наскока насел руководитель.
— Где ты пропадала двадцать минут?!
— Простите, у меня дома внезапный форс-мажор вышел, пришлось отойти!
— Мне твои домашние дела до лампочки! Половину майской премии снимаю по регламенту. Ещё один пустой гудок до вечера — завтра ищешь новое место!
Связь оборвалась. Половина премии — те самые деньги, которые она три месяца откладывала на зубную коронку.
Снежана тут же набрала мужа. И угадайте, кого Леон выставил кругом виноватой с первой секунды?
— Ты чего матери с кислой миной открыла?! — с ходу завёлся муж.
— Она мне сейчас звонила чуть не в слезах! Говорит, ты их на пороге как бедных приживалок встретила!
— Леон, меня только что на полпремии оштрафовали! — в сердцах перебила Снежана.
— Ещё один срыв — и меня уволят! Бери отгул и вези деда домой!
— С чего вдруг я отгул возьму?! У меня три машины на подъёмниках висят!
— А у меня стройки по всей области стоят! Как я должна за дедушкой ухаживать посреди смены?!
— Не драматизируй, за ноутбуком сидеть — не мешки ворочать! — недовольно буркнул Леон.
— Никуда я его не повезу, у мамы разгром. Привыкай давай, Ян Кузьмич у нас до осени поживёт.
— До какой ещё осени?! — ахнула Снежана.
— Эльза клялась — на недельку!
— Мало ли что она для мягкости сказала! — возразил муж.
— Мать квартиру под себя переделывает, хочет наконец в покое пожить! Сколько можно со стариком толкаться? Сидишь дома в халате, корона с головы не упадёт!
— Ты сам себя слышишь?! Это её родной отец!
— Вот и помоги по-родственному! И мама просила напомнить: оплати ей прямо сейчас люстру с обоями, пока скидка не кончилась!
В трубке зачастили короткие гудки.
Снежана постояла у стола с телефоном в руке. Потянулась к стакану с водой, поднесла к губам — стакан оказался пустым.
Поставила обратно, взялась за мышку и десять секунд не могла сказать ни слова. На мониторе красовалась шестирожковая хрустальная люстра.
— Снежана, дочка, — тихо позвал из проёма Ян Кузьмич.
— Я ведь не глухой, динамик у тебя громкий. Прости ты меня, старого пня.

Он подошёл к столу, бережно держа перед собой рамку с портретом жены.
— За что прощать, Ян Кузьмич? Вашей вины тут нет.
— Совестно мне врать на старости лет, — старик приуныл и потупил глаза.
— Нет у нас дома никаких сантехников. И вода на кухне течёт исправно, и в большом зале чистота.
— В смысле — чистота?! — поразилась Снежана.
— А как же пыль столбом и штукатурка?!
— Да один паренёк с утра пришёл — старые обои в моей солнечной спальне сдирать! — чистосердечно признался дед.
— Квартиру-то эту я от мостоотряда получал, сорок лет в ней живу.
А Эльза надумала из моей комнаты себе малую гостиную с барной стойкой сделать. И люстру с висюльками туда вешать собралась!
— Погодите. А спать вы где будете, когда паренёк закончит?
— Нигде, видать, — горько ответил старик.
— Завтра утром грузчики мою кровать к мусорным бакам вынесут. Эльза мне в такси строго наказала: ты, папа, недельку про спальню помалкивай!
Снежанка, мол, баба безотказная, втянется, а потом совесть не позволит родного деда за порог выставить.
Вот, значит, где собака зарыта! И валенки в середине мая, и снятый со стены портрет, и вчерашний щедрый перевод на итальянские обои с хрусталём — всё сошлось!
Выходит, Снежана должна ещё и со своей рабочей скидкой выкупать обновки для отнятой у старика спальни?
Часы в углу монитора показывали без двух минут два. Начинался её законный обеденный перерыв.
Снежана двинула мышку и одним щелчком очистила корзину интернет-магазина. Затем сунула в карман телефон с банковской картой.
— Обувайтесь, Ян Кузьмич! Кровать вашу никто пальцем не тронет, поедете домой с почётным эскортом!
Она сбежала этажом ниже и позвонила соседке Тамаре — бывшей старшей медсестре травматологии.
Год назад рослая, громогласная Тамара вышла на пенсию и подрабатывала платной сиделкой, а до июльской дачи как раз сидела без смен.
— Тамара, выручайте! — прямо с площадки начала Снежана.
— Нужен дневной присмотр за ходячим дедушкой на тридцать дней, прямо с этого часа! Суп без соли сварить, капли накапать, по аллее выгулять и давление проверить!
— А что по деньгам, соседка? — деловито спросила Тамара.
— И на чьей территории дежурить?
— У самого дедушки, тут ехать десять минут! Только дочка у него с гонором, начнёт права качать. Смотрите — перевожу вам всю сумму вперёд за полный месяц!
Телефон в руке соседки пискнул уведомлением банка. Бывшая старшая медсестра расцвела.
— Полный месяц авансом?! — радостно прогудела Тамара, хватая с полки саквояж с тонометром.
— Да за такой гонорар у меня любая дочка по струнке ходить будет! Я тридцать лет буйных в отделении строила. Веди к пациенту!
Через двадцать минут такси остановилось у знакомой девятиэтажки. Тамара легко подхватила дорожную сумку и саквояж. На четвёртом этаже Снежана нажала кнопку звонка.
На порог вышла сама Эльза в пушистом махровом халате, держа на бумажной салфетке надкусанный заварной эклер.
Никакой строительной пылью в прихожей и не пахло — с кухни тянуло свежим кофе и ванилью. Лишь в дальней спальне деда стояла стремянка, где худой паренёк лениво соскребал шпателем старую бумагу.
Увидев отца с поклажей, невестку и незнакомую статную даму в белых кроссовках, свекровь поперхнулась кремом.
— Это что за делегация?! — вспылила Эльза.
— Снежана, почему папа здесь?! У тебя же смена, мы с Леоном обо всём договорились!
— Познакомьтесь, это Тамара, личная сиделка Яна Кузьмича на ближайшие тридцать дней, — вежливо объявила Снежана.
— Здрасьте, хозяюшка! — зычно поздоровалась Тамара, внося вещи прямо в солнечную спальню.
— Эй, малец на стремянке, кровать и гвоздик на стене не трогать! Закончишь обдирать — мы проветрим, а до вечера в большом зале расположимся. Показывайте кастрюли, нам бульон без соли ставить пора!
— Папа, скажи им! — кинулась к отцу Эльза.
— У тебя же слабые бронхи!
— Отличные у меня бронхи, Эльза, особенно под твои заварные эклеры, — негромко ответил Ян Кузьмич и прошёл вешать портрет жены обратно.
— Я из своего дома больше ни ногой.
— Никаких сиделок я не звала и дармоедам платить не собираюсь! — рассвирепела свекровь.
— Выметайтесь обе! Снежана, где мои обои и хрустальная люстра?!
— За сиделку вы мне сами вчера перевели, так что встречайте и папу, и Тамару под ваши новые обои! — с улыбкой ответила невестка.
— Чего?! — Эльза переменилась в лице.
— Ты куда мои кровные сбережения спустила?!
— Отправила Тамаре авансом за месяц медицинского ухода, хватило до рубля! — пояснила Снежана.
— Можете прогнать её хоть сейчас. Только уплаченный аванс при отказе заказчика не возвращается!
— Истинная правда! — бодро вставила свои пять копеек Тамара с кухни, уже гремя крышкой кастрюли.
— Прогоните — пойду домой сериалы смотреть при ваших денежках! А не будете мешать — отработаю пост от звонка до звонка!
— Да я сейчас же Леону наберу, он с тебя три шкуры сдерёт! — негодовала свекровь, хватая телефон.
— Обязательно наберите, — согласилась Снежана, сверяя время: перерыв кончался через четверть часа.
— Заодно попросите сыночка купить вам хрусталь со своей личной получки. Моей ноги в ваших затеях больше не будет. Здоровья вам, Ян Кузьмич!
Подарить чужой тётке уплаченные вперёд деньги оказалось выше маминых сил. К середине июня Тамара отработала свой месяц до последней минуты.
Под её зорким медицинским надзором спальню деда за два дня оклеили простыми светлыми обоями с ближайшего рынка, а всю кухню перевели на паровую треску и жидкую овсянку — так что Эльза прятала эклеры на верхней полке шкафа.
Леон, с которого мать четыре вечера подряд трясла деньги на люстру, резко охладел к ремонту. Начал брать вечерние подработки в автосервисе и перестал отвечать на мамины звонки днём.
А вчера повеселевший Ян Кузьмич позвонил Снежане похвастаться отличным давлением и со смешком поведал новости. В большом зале у Эльзы под потолком так и висит голая лампочка в патроне.
Зато сама она каждый вечер сидит на лавочке у подъезда и заливается перед соседками, каких бешеных денег ей стоило нанять любимому папочке личную медсестру с полным пансионом.


















