Утром мне нужно было объехать восемь точек и до часу успеть к клиенту, от которого зависела премия. Свекровь была уверена: пока карточка у неё, мой понедельник принадлежит ей.
В воскресенье вечером я раскладывала на кухонном столе каталоги и маршрутные листы на понедельник. Восемь торговых точек, два новых заказа и один клиент, которого я уговаривала на расширенную выкладку почти месяц. Если успевала к нему до обеда, план на неделю начинался нормально.
Галина Петровна сидела напротив и наблюдала, как я сверяю адреса в телефоне.
— Опять целый день за рулём проведёшь? — спросила свекровь, поджав губы. — Я не понимаю, Ирина, зачем женщине так носиться по городу. У тебя муж есть. Нормальные жёны после работы домой идут, а не по магазинам с коробками катаются.
— Я и есть на работе, когда езжу по магазинам, — ответила я и убрала образцы в сумку. — Мне за это зарплату платят.
— Зарплату можно получать и без руля, — не отступила она. — В офисе сидят женщины, в бухгалтерии сидят. А ты приезжаешь вечером уставшая, машину возле дома кое-как ставишь, ещё и Андрею ужин иногда приходится самому разогревать.
Андрей, который как раз ставил тарелки в посудомоечную машину, обернулся.
— Мам, я умею нажимать две кнопки на микроволновке. Это пока не самый тяжёлый навык в моей жизни.
Галина Петровна посмотрела на сына так, будто он нарочно не понял серьёзность вопроса.
— Ты смеёшься, а я о семье говорю. Мужчина должен чувствовать себя мужчиной. Когда жена всё сама, ещё и за рулём целыми днями, ничего хорошего из этого не выходит.
Такие разговоры я слышала не впервые. Раньше они раздражали, но не мешали мне жить. Галину Петровну я не собиралась перевоспитывать, а она, видимо, надеялась, что однажды я устану спорить и стану той невесткой, которую она мысленно выбрала сыну ещё до нашего знакомства.
Около восьми она ушла. Я закончила с маршрутами, проверила заряд рабочего телефона и полезла в сумку за кошельком. Удостоверение обычно лежало в прозрачном отделении рядом с банковской картой.
Карточки не было.
Я вытряхнула содержимое сумки на стол. Потом проверила карманы куртки, прихожую, тумбочку и машину. Андрей подключился к поискам и дважды заглянул между передними сиденьями.
— Может, вчера на заправке вытащила вместе с картой? — спросил он. — Вспомни, ты документы кому-нибудь показывала?
— Вчера вообще не доставала права. Они утром были в кошельке. Я видела их, когда перекладывала страховой полис.
Я снова открыла пустое прозрачное отделение и вдруг вспомнила, как Галина Петровна перед уходом стояла одна в прихожей. Я тогда пошла в спальню искать её шарф, который она якобы оставила у нас на прошлой неделе.
Набрала свекровь.
Она ответила не сразу.
— Галина Петровна, у меня водительского удостоверения нет, — сказала я. — Вы его случайно не брали из сумки?
Пауза была короткой. Не растерянной. Скорее довольной.
— Не случайно, Ирина. Права твои я спрятала, женщине за рулём не место. Хоть один день посидишь без машины и поймёшь, что мир не рухнул.
Андрей поднял голову. Телефон стоял на громкой связи.
— Мам, ты сейчас серьёзно? — спросил он. — Ты залезла в Ирину сумку и забрала её документ?
— Я не залезала, а взяла то, что ей только во вред, — ответила Галина Петровна. — Завтра сама привезу, когда сочту нужным. Пусть сначала на автобусе съездит на свою работу. Может, наконец почувствует, как живут обычные женщины.
Я посмотрела на часы. Было двадцать минут девятого.
— У меня завтра восемь точек и встреча с клиентом до часу дня, — сказала я. — Верните удостоверение сегодня.
— Сегодня я уже дома и никуда не поеду, — отрезала свекровь. — Ничего страшного с твоими магазинами за один день не случится. Зато Андрею не придётся опять ждать жену до вечера.
— Мам, привези документ, — голос у Андрея стал жёстче. — Это не твоя вещь и не тебе решать, когда Ирина работает.
— Я как мать имею право сказать, если вижу, что семья идёт не туда. А вы оба потом ещё спасибо мне скажете.
Она отключилась.
Андрей положил ладони на край стола.
— Я сейчас к ней съезжу.
— Она может просто не открыть, — сказала я. — И мы потеряем ещё час.
— Тогда что ты предлагаешь? В понедельник без прав ты не поедешь.
— Именно поэтому я не собираюсь тратить вечер на уговоры.
Я собрала документы обратно в сумку, села за ноутбук и открыла Госуслуги.
До этой минуты меня злило само исчезновение карточки. Теперь злость стала другой. Галина Петровна не просто высказалась о моей работе. Она решила проверить, сможет ли одним движением отменить мой понедельник.
Я не хотела проверять это вместе с ней.
Заявление на замену утраченного водительского удостоверения нашлось быстро. Я заполнила данные, выбрала подразделение и увидела свободное время утром.
Андрей стоял за моей спиной.
— Так можно? — спросил он.
— Можно подать на замену. Посмотрим, как пройдёт утром.
— Я всё равно считаю, что надо забрать у неё старые права прямо сейчас.
— А я не хочу, чтобы мой рабочий день зависел от того, откроет твоя мама дверь или решит ещё час меня повоспитывать.
Он провёл рукой по затылку и сел напротив.
— Я думал, она только говорит. Ну, ворчит, цепляется. Она всегда такая.
— Пока человек только говорит, я могу не соглашаться и жить дальше. Сегодня она полезла в мою сумку. Это уже не ворчание.
Андрей кивнул не сразу.
— Хорошо. Утром отвезу тебя в подразделение. А с мамой я поговорю после.
— Отвезёшь. Но говорить буду и я.
Перед сном я написала Наталье Сергеевне, что утром задержусь по личному вопросу и перезвоню в половине восьмого. Подробности расписывать не стала. В работе у неё был простой принцип: проблема может случиться у любого, но к ней нужно приходить хотя бы с вариантом решения.
В семь тридцать она уже была на связи.
— Что у тебя с первым маршрутом? — спросила начальница. По голосу было понятно, что утренние объяснения она любит примерно так же, как просроченные отчёты.
— До десяти меня на точках не будет. Потом заберу северный сектор и поеду к «Фавориту». Если успею туда до часу, остальные магазины перенесу ближе к вечеру.
— «Фаворит» переносить нельзя, Ирина. Они сегодня утверждают дополнительную полку. Если не приедешь, место отдадут конкурентам.
— Я знаю. Поэтому к часу буду.
— Мне сейчас нужно не обещание из вежливости, а реальный расчёт. Ты успеваешь или мне снимать с маршрута Сергея?
Я посмотрела на выбранное время приёма.
— Дайте мне до десяти тридцати. Если к этому времени я не напишу, что выехала, отправляйте Сергея.
— Договорились. Но тогда его точки повиснут на тебе в четверг. Чудес у отдела продаж нет, есть только перестановка чужой работы.
— Понимаю. До десяти тридцати дам ответ.
Когда разговор закончился, Андрей поставил передо мной тарелку с бутербродами.
— Ты хоть поешь. Машина пока во дворе, а вид у тебя такой, будто ты уже полгорода объехала.
— Я с вечера объезжаю одну и ту же точку. Твою маму.
Он криво усмехнулся, но сразу стал серьёзным.
— После вчерашнего я у неё запасной ключ заберу.
Ключ у Галины Петровны лежал лет десять. Сначала на случай, если Андрей потеряет свой. Потом на случай аварии, отпуска, кота соседки, протечки и всего, что родители умеют складывать в одну фразу «мало ли что». До вчерашнего дня меня это не беспокоило.
Теперь беспокоило.
В подразделении Госавтоинспекции пахло мокрыми куртками и бумагой из принтера. На табло перескакивали номера, люди проверяли заявления в телефонах, кто-то спорил у окна насчёт фотографии. Никакой торжественности. Обычная очередь людей, которым понадобился новый документ.
Я посмотрела на часы. До моего контрольного сообщения Наталье Сергеевне оставалось чуть больше часа.
Андрей сидел рядом и каждые несколько минут поглядывал на телефон.
— Мама пишет, — сказал он. — Спрашивает, дошла ли ты до остановки.
— Не отвечай пока.
— Она уверена, что права у неё и этим всё закончено.
— Вчера я тоже сначала так подумала.
Мой номер появился на табло.
Я подошла к окну, передала документы и заявление. Дальше были проверка данных, подпись, ожидание. Самым тяжёлым оказалось не оформление, а эти двадцать с лишним минут, когда я ничего уже не могла ускорить.
В десять двенадцать новое удостоверение было у меня в руках. С момента, когда мой номер появился на табло, не прошло и часа.
Я вышла на улицу и сразу сфотографировала для Натальи Сергеевны не сам документ, а часы на панели машины после того, как Андрей привёз меня обратно на парковку.
«Выехала. В “Фаворите” буду до часу», — написала я.
Ответ пришёл через минуту.
«Тогда север твой. Не опоздай».
Я убрала телефон в держатель и завела двигатель.
— Давай я поведу, — предложил Андрей. — Ты и так на нервах.
— Ты через двадцать минут должен быть у себя на работе. А мне надо вернуть мой обычный день на место.
В «Фаворит» я приехала в двенадцать двадцать семь. Представитель конкурентов уже стоял у стойки администратора с папкой. Я поздоровалась, разложила предложение и следующие сорок минут думала только о метрах полки, остатках и заказе на следующую неделю.
Когда администратор поставила подпись под новой выкладкой, я впервые за утро посмотрела на телефон без ощущения, что каждая минута что-то у меня отнимает.
Сообщений от Галины Петровны было пять.
Последнее пришло недавно: «Вечером занесу твои права. Надеюсь, ты сделала выводы».
Я прочитала его дважды и убрала телефон.
В семь вечера свекровь пришла сама.
Она вошла в квартиру в пальто, не снимая сумки с плеча. Андрей закрыл дверь и остался в прихожей. Я стояла у тумбы, куда обычно клала ключи от машины.
— Ну что, научилась планировать жизнь без автомобиля? — спросила Галина Петровна. — Я ведь не со зла это сделала. Иногда человека надо остановить, если он сам не понимает.
Она достала из сумки моё старое водительское удостоверение и протянула мне двумя пальцами.
— Забирай. Надеюсь, больше не придётся прибегать к таким мерам.
Я посмотрела на карточку, но руки не протянула.
— Оно мне уже не нужно.
Свекровь нахмурилась.
— Что значит не нужно? Ты весь день из-за него дома просидела, а теперь характер показываешь?
Я достала кошелёк и показала новое удостоверение.
— Я получила замену утром и поехала на маршрут. В двенадцать двадцать семь была у клиента. Заказ сохранила.
Галина Петровна перевела взгляд с новой карточки на старую.
— Так быстро не бывает. Ты что-то придумала.
— Ничего я не придумывала. Подала заявление, пришла в назначенное время и получила новый документ. А тот, который вы вчера забрали из моей сумки, больше не даёт вам возможности решать, выйду я на работу или нет.
Она сжала старое удостоверение в пальцах.
— Я хотела как лучше. Тебе сорок четыре года, а ты всё по городу мотаешься, будто дома тебя никто не ждёт. Разве плохо, что я думаю о семье сына?
— Думать вы можете что угодно, — ответила я. — Говорить тоже можете. Я могу с вами соглашаться или не соглашаться. Но брать мои документы и прятать их вы больше не будете.
— Не командуй мной в таком тоне, Ирина. Я старше тебя и жизнь знаю получше.
— Вот именно поэтому я говорю очень понятно. Если ещё раз мой документ исчезнет после того, как вы к нему получили доступ, я не стану оформлять это как обычную утрату. Я обращусь в полицию, укажу, кто его взял и при каких обстоятельствах, и подам заявление о хищении.
Галина Петровна резко повернулась к Андрею.
— Ты слышишь, чем она мне угрожает? Родной матери полицией!
Андрей смотрел не на неё, а на старое удостоверение в её руке.
— Мам, вчера ты сама по телефону сказала, что взяла его специально. Ты знала, что Ире утром ехать на работу. О какой угрозе сейчас речь?
— Я хотела, чтобы она один день побыла нормальной женой. Раз уж ты сам не можешь на неё повлиять.
— Мне не надо на неё влиять, — сказал Андрей. — Мне надо, чтобы ты больше не лезла в её вещи.
Галина Петровна открыла рот, но он уже протянул руку.
— И ключ от нашей квартиры отдай, пожалуйста.
Вот этого она не ожидала.
— Какой ещё ключ? Он у меня десять лет лежит. Мало ли что случится.
— Если что-то случится, мы решим, кому открыть дверь. После вчерашнего запасной ключ у тебя больше храниться не будет.
— Андрей, ты из-за неё мать из дома выгоняешь?
— Ты здесь не живёшь, чтобы я мог тебя выгнать. Я просто забираю ключ от своей квартиры.
Галина Петровна несколько секунд смотрела на сына. Потом полезла во внутренний карман сумки и выложила ключ на тумбу рядом с автомобильным брелоком.
Старое удостоверение она положила туда же.
— Прекрасно, — сказала она. — Значит, теперь вы всё сами. Потом только не вспоминайте, что у вас мать есть.
— Мама у меня есть, — ответил Андрей. — А свободного доступа к нашим вещам у неё больше нет. Это разные вещи.
Она ушла, не попрощавшись.
Я закрыла дверь и вернулась в прихожую. На тумбе лежали два предмета: ключ и старое удостоверение. Ещё вчера каждый из них означал для Галины Петровны возможность войти, взять и решить за нас.
Теперь это были просто вещи, которые она вернула.
