— А где та штука для мяса? Ну, железная такая, с зубчиками.
— В нижнем ящике у плиты.
Лиля даже не обернулась. Она стояла у столешницы, методично снимая кожуру с моркови. Рядом возвышалась внушительная гора уже начищенного картофеля, а в раковине дожидался своей очереди пятикилограммовый свиной окорок.
— Нету тут, — донеслось из-за спины. — Я все перерыл.
— Ваня, отодвинь лотки со столовыми приборами, молоток лежит под ними, — ровно произнесла Лиля.
Позади послышался грохот перебираемых металлических предметов, затем тяжелый вздох мужа.
— Нашел. Слушай, а ты мою рубашку в полоску погладила? Которая льняная.
Лиля отложила нож на доску.
— Нет. Я с семи утра на ногах. У нас через три часа соберутся пятнадцать человек твоих родственников.
— Ну и что? — Ваня искренне удивился. — Машинка же стирает, не ты. А погладить — дело пяти минут. Мама приедет, опять скажет, что я хожу как оборванец, а жена за мной не следит.
— Утюг стоит на подоконнике в спальне, — Лиля сполоснула пальцы под струей воды. — Вода в пульверизаторе есть.
Муж недовольно пробурчал что-то неразборчивое и поплелся в комнату. Лиля вытерла руки бумажным полотенцем. Вся эта неделя на работе выдалась тяжелой, годовой аудит вымотал ей все нервы. Вчера вечером она мечтала просто упасть на кровать и проспать до обеда, но у мужа существовало незыблемое правило: каждую последнюю субботу месяца вся большая семья собиралась у них.
«Семья — это святое», — любил повторять Ваня, когда речь заходила о том, чтобы принять гостей. Правда, это святое почему-то всегда обслуживалось исключительно руками жены, пока сам гостеприимный хозяин развлекал дядюшек и тетушек разговорами.
Лиля потянулась к верхней полке кухонного гарнитура, чтобы достать специи для маринада. Там же, за баночками с перцем, стояло дорогое трюфельное масло в темном стекле. Она купила его месяц назад, чтобы отпраздновать закрытие сложного проекта, да так и не успела открыть. Хотела добавить пару капель в салат к сегодняшнему столу.
Ее пальцы нащупали стекло. Баночка оказалась подозрительно легкой.
Лиля вытащила ее на свет. Пусто. На дне сиротливо блестели остатки маслянистой пленки.
— Ваня! — крикнула она в сторону коридора.
— Что? — муж появился на пороге кухни, держа в руках наполовину выглаженную рубашку.
— Где масло из этой банки?
Ваня прищурился, вглядываясь в этикетку.
— А, это. Я в четверг вечером картошку с сосисками жарил. Нормальное масло, только воняло как-то странно. Я еще вытяжку на максимум включал.
— Ты вылил бутылку трюфельного масла на сковородку с сосисками? — голос Лили стал тише обычного.
— Ну да. А что такого? Масло и масло. Какая разница, на чем жарить?
— Оно стоило почти пять тысяч. Я его на заказ брала.
Ваня отмахнулся свободной рукой.
— Ой, да ладно тебе прибедняться! Деньжищи какие. Куплю я тебе новое в супермаркете у дома, там этого добра навалом, рублей по сто за литр. Ты лучше скажи, Филипповна просила тот салат с ананасами, ты же сделала?
Лиля молча смотрела на пустую бутылочку. Мелкая, казалось бы, деталь. Но именно она вдруг показала всю картину целиком. Баланс, который она так тщательно выстраивала последние годы, дал огромную трещину.
Ее вещи брали без спроса. Ее время не ценили. Ее усталость игнорировали.
Звонок домофона разрезал воздух, не дав ей ответить.
— О, это наши! — Ваня тут же бросил рубашку прямо на кухонный табурет и помчался в прихожую. — Я же говорил, что они пораньше приедут!
Из коридора донеслись громкие голоса, шарканье обуви и суета.
— Ой, сыночек, как мы доехали, ты бы знал! Автобус битком, жарища! — голос свекрови, Филипповны, всегда заполнял собой все пространство.
Следом послышался недовольный тон золовки Илоны.
— Я вообще не понимаю, зачем было тащиться на общественном транспорте, если у Вани машина есть. Мог бы и забрать мать с сестрой.
— Илонка, да я закрутился с утра, — оправдывался Ваня. — Мы же стол готовим.
Филипповна вплыла на кухню, по-хозяйски оглядывая помещение. Илона следовала за ней, обмахиваясь журналом.
— Привет, Лиль, — свекровь придирчиво провела пальцем по краю свободной столешницы. — А у вас тут душновато. Ты бы окно открыла, парилка же.
— Здравствуйте, Филипповна. Здравствуй, Илона, — Лиля не стала откладывать нож, принимаясь за нарезку зелени.
Илона уселась на табурет, предварительно скинув с него недоглаженную рубашку брата.
— Лиля, а ты шампиньоны для салата как резала?
— Дольками.
— Блин, — золовка театрально закатила глаза. — Я же просила Ваню предупредить. Мне нельзя дольками, у меня от крупных кусков желудок потом болит. Нужно было мелким кубиком. И вообще, я сейчас на диете, мне майонез нельзя. Ты мне отложила порцию без заправки?
— Ваня мне ничего не передал, — Лиля продолжала методично шинковать укроп.
Свекровь покачала головой, изображая крайнюю степень сочувствия.
— Вот вечно у вас несогласованность. Ванечка на работе устает, он мужчина, у него голова глобальными проблемами занята. А ты, как хозяйка, должна сама такие вещи помнить. Илона у нас девочка чувствительная.
Ваня появился на кухне, потирая руки в предвкушении.
— Ну что, девчонки, скоро за стол? Я с утра маковой росинки во рту не держал. Дядя Федя звонил, они с тетей Неллей уже на подъезде.
— Сыночек, так Лиля еще даже мясо не поставила, — свекровь кивнула на сырой окорок. — Копается чего-то. Салаты не заправлены, посуда не расставлена.
— Лиль, ну правда, — Ваня недовольно поморщился. — Мы же договаривались к двум часам. Гости скоро подтянутся, а у тебя конь не валялся. Давай ускоряйся.
— Кстати, Лиля, — Илона подалась вперед, перекрывая голос брата. — А ты мне не займешь тридцать тысяч до зарплаты? А то мы с девчонками на базу отдыха собрались на выходные, а у меня лимиты по кредиткам вышли.
Лиля отложила нож.
— У нас ипотека, Илона. Свободных денег нет.
— Ну вы же вдвоем работаете! — искренне возмутилась золовка. — Вам проще. Детей пока нет, тратить не на кого. А мне для себя пожить хочется, пока молодая. Ваня вон сказал, что у вас премия была недавно.
Лиля перевела взгляд на мужа. Тот отвел глаза и сделал вид, что очень заинтересовался узором на обоях.
Она посмотрела на свекровь, которая уже полезла в навесной шкафчик инспектировать чистоту праздничных тарелок. На Илону, которая требовала денег и персонального меню. На Ваню, который искренне не понимал, почему жена не может просто работать быстрее и обслуживать его родню с улыбкой.
Она сняла фартук.
— Я вам не батрачка, Иван.
Фартук лег на столешницу рядом с пустой баночкой из-под масла.
— Что ты начинаешь? — муж напрягся, его голос потерял благодушные нотки. — Нормально же общались. Что опять не так? При людях-то.
— Мясо подготовлено. Картошка почищена, — Лиля обошла кухонный остров. — Салаты в холодильнике. Вот пусть твоя мама к плите и встает. А заодно и Илона ей поможет. Вырежет себе кубики нужного размера.
— Лиля! — Филипповна резко обернулась от шкафа. — Да как ты смеешь со старшими так разговаривать? Мы в гости пришли!
— Вы пришли в мой выходной день, чтобы критиковать мою нарезку грибов и просить мои деньги, — ровно ответила Лиля. — Я после тяжелой рабочей недели обслуживать толпу не нанималась.
Она прошла в спальню. Достала с верхней полки небольшую спортивную сумку и закинула туда смену белья, косметичку и зарядку.
Ваня влетел в комнату следом. Его лицо пошло красными пятнами.
— Ты куда собираешься? Дядя Федя уже паркуется! Мать обидится насмерть! Скажет, что мы гостей встретить не можем.
— Ты можешь. Взрослый мальчик.
— Из-за масла, что ли, завелась? Я же сказал, что компенсирую! Или из-за Илонки? Ну не давай ей денег, господи. Ради семьи можно и потерпеть мелкие неудобства!
— А гости?! — Ваня преградил ей путь в коридор, всерьез забеспокоившись. — Они же есть захотят! Филипповна мне плешь проест, если мы пустой стол накроем!
— Духовку включишь сам, — Лиля перекинула ремень сумки через плечо. — Инструкция к плите в нижнем ящике.
— Я же не умею запекать этот твой окорок! — в его голосе прорезалась настоящая паника. — Я его пересушу!
— Разберешься. Аппетит приходит во время еды, Ванечка.
Лиля обошла остолбеневшего мужа. В прихожей она накинула легкий плащ, обулась и вышла на площадку. Дверь за ней закрылась. Никаких криков, никаких разбитых тарелок и скандалов. Только приятная легкость от принятого решения.
Лифт спустил ее на первый этаж. Лиля вышла на улицу и вызвала такси до ближайшего загородного отеля. Номер она забронировала прямо в приложении, пока спускалась вниз.
Машина плавно тронулась, увозя её за город. Через пятнадцать минут телефон в кармане ожил. Посыпались сообщения. Лиля не стала переводить аппарат в режим полета, ей было даже любопытно.
Она открыла мессенджер.
Илона: «Мы сидим голодные! Твое мясо еще сырое! Могла бы и доделать, прежде чем истерики закатывать!»
Филипповна: «Негоже хозяйке дом бросать в такой день. Перед Федей совестно. Ваня весь на нервах, духовку включить не может.»
Ваня: «Лиль, какую температуру ставить?! Он сверху горит, а внутри красный! Возвращайся, пожалуйста, они меня достали!»
Ваня: «Илонка требует салат, мать ворчит, что тарелки не те. Лиль, ну прости из-за масла этого, я правда не знал. Возьми трубку!»
Лиля убрала телефон обратно в карман. Никаких ответов она писать не собиралась.
Первые несколько часов в отеле она просто спала, наслаждаясь тем, что никто не дергает ее по пустякам. Вечером Лиля вышла на террасу ресторана. Заказала стейк прожарки медиум и бокал красного вина. Ей нравилось осознавать, что кто-то другой продумал меню, приготовил еду и сам уберет посуду.
Она много думала о том, как незаметно её личное время растворилось в потребностях Вани и его многочисленной родни. Это не было резким открытием, скорее планомерным расчетом — таким же точным, как в её рабочих документах. Она поняла, что проблема решается очень просто. Достаточно один раз выйти из игры и позволить мужу самому расхлебывать последствия его гостеприимства.
Когда в воскресенье вечером Лиля вернулась домой, в квартире было подозрительно убрано. Никаких упреков с порога не последовало.
Ваня сидел за ноутбуком, делая вид, что очень занят работой. Окорок, судя по запаху гари, витавшему на кухне, и грязной сковороде в раковине, он все-таки попытался запечь. Получилось, видимо, не очень.
— Мама была очень недовольна, — буркнул он, не поднимая глаз от монитора. — Дядя Федя вообще рано уехал. Сказали, что у нас неуютно.
— Это их право — быть недовольными, — Лиля не стала развивать конфликт.
Она просто прошла в ванную, чтобы принять душ с дороги. Ваня не пошел следом, не стал качать права и доказывать свою правоту. Видимо, вчерашний вечер в роли единственного хозяина и повара оставил неизгладимое впечатление.
Спустя месяц подошло время нового семейного сбора. Ваня позвонил матери в четверг вечером. Лиля, разбирая документы за кухонным столом, отлично слышала его разговор из коридора.
— Мам, в этот раз не получится, — говорил муж в трубку, нервно расхаживая взад-вперед. — У нас планы. Да, срочные. Хотите — собирайтесь у Илоны. У нее места много. Или давайте закажем доставку в пиццерию, посидим на нейтральной территории. Я платить за всех не буду, скидываемся поровну.
Он повесил трубку и посмотрел на жену. Никто из них не произнес ни слова о прошлой ссоре.
Просто Ваня, оказавшись один на один с перспективой кормить пятнадцать человек, выслушивать претензии сестры и спасать горящее мясо, усвоил один важный урок. Если перегнуть палку, на столе останутся сырые продукты, а обслуживать недовольную родню придется ему самому. Рисковать собственным комфортом он больше не хотел.
