Рыба выглядела вполне прилично: сверху подрумянилась, картофель по краям стал золотистым, а укроп Майя нарезала уже перед самой подачей. Она поставила форму на стол, достала салат из холодильника и только потянулась за своей тарелкой, как Антонина Петровна осторожно отделила вилкой кусочек рыбы.
Пожевала.
Посмотрела на сына.
Потом на Майю.
— Суховато, — вынесла она заключение. — Я бы так рыбу не делала. Иван у меня такую вообще никогда не ел.
Майя даже обернулась к мужу.
Иван в этот момент очень сосредоточенно накладывал картошку.
За семь лет совместной жизни он эту рыбу ел, наверное, раз тридцать. Иногда просил положить ему кусок побольше, иногда доедал холодной на следующий день прямо из контейнера. Однажды даже звонил Майе с работы и спрашивал, не осталось ли ещё.
Сейчас выяснилось, что ничего подобного в его биографии, видимо, не происходило.
— Нормально, мам, — пробормотал он. — Ешь.
— Я и ем. Я же не говорю, что совсем невозможно. Просто сухая.
Майя села напротив.
— Соус рядом.
— Соусом плохую рыбу обычно и спасают.
Иван кашлянул в кулак.
Майя посмотрела на него ещё раз.
Он сразу заинтересовался салатом.
Антонина Петровна приехала к ним в начале сентября. В её квартире меняли старые трубы, снимали плитку в ванной и заодно решили переделать санузел целиком. Мастер предупредил, что минимум три недели там будет пыль, отключённая вода и люди с перфораторами с утра до вечера.
Гостиницу Иван даже не рассматривал.
— Мам, поживёшь у нас. Какие проблемы?
Майя тоже не возражала. Три недели — не три года. С Антониной Петровной они не дружили взасос, но и серьёзных конфликтов раньше не было. Встречались на праздниках, созванивались, иногда ездили вместе на дачу к Иванову дяде.
Свекровь была женщиной деятельной, привыкшей всё делать правильно и, что значительно осложняло жизнь окружающим, всегда точно знала, как именно это «правильно» выглядит.
Первые два дня Майя даже улыбалась её замечаниям.
— Супчик у тебя лёгкий какой-то.
— Потому что куриный.
— Курицу тоже можно сварить так, чтобы ложка стояла.
На следующий день:
— А котлетки маленькие.
— Зато их восемь.
— Я про размер, а не про количество.
Ещё через день Антонина Петровна долго рассматривала салат из огурцов и помидоров.
— Крупно режешь.
— Ивану нравится крупно.
— Иван просто непривередливый.
Иван сидел рядом и ел то, к чему оказался настолько непривередлив, что попросил добавки.
Самое смешное Майя обнаружила к концу первой недели.
Свекровь могла за ужином минут пять объяснять, что картофельное пюре недостаточно воздушное, а через час Майя заходила на кухню за водой и видела в мойке чисто выскобленную тарелку.
Однажды осталось две котлеты.
Антонина Петровна сказала:
— Жирноваты.
В десять вечера котлет не осталось.
Майя открыла контейнер, посмотрела внутрь и спросила у сидевшего в комнате Ивана:
— Ты котлеты доел?
— Нет.
Из кухни тут же отозвалась Антонина Петровна:
— А что им пропадать?
После этого Майя стала относиться к ресторанной критике чуть спокойнее. По крайней мере, с голоду свекровь явно не погибала.
Сложнее оказалось другое.
До её приезда у Майи и Ивана был давно устоявшийся быт.
Майя руководила отделом продаж в компании, которая занималась оборудованием для магазинов. Обычно она уходила из дома около половины девятого и возвращалась после семи. Иногда позже, если конец месяца или какой-нибудь особенно талантливый клиент сначала неделю думал, а потом требовал договор «ещё вчера».
Поэтому Майя не играла по вечерам в женщину, которая радостно лепит домашние пельмени после десятичасового рабочего дня.
Продукты она заказывала два раза в неделю. Готовила обычно сразу на два дня. Иван делал завтраки, а по выходным мог приготовить ужин — чаще мясо, пасту или что-нибудь на сковороде, потому что всё, что требовало больше двух кастрюль одновременно, он считал уже высокой кухней.
Их эта система устраивала.
До приезда Антонины Петровны.
В первую субботу Майя проснулась около девяти и услышала из кухни голос свекрови:
— Ваня, ты куда?
— Омлет делать.
— Сядь. Я сама.
— Да я всегда по выходным…
— Вот именно. Всю неделю работаешь, хоть в выходной отдохни.
Через двадцать минут Иван сидел перед омлетом.
Майя тогда ничего не сказала.
В воскресенье случилось то же самое.
А потом Антонина Петровна почему-то перестала готовить сама, зато идея о том, что Ивану необходимо отдыхать, осталась.
В понедельник Майя пришла домой в половине восьмого.
Муж сидел на диване.
— Ты давно пришёл?
— Минут сорок назад.
— Есть что-нибудь готовое?
— Я думал, ты сделаешь.
Майя поставила сумку на тумбу.
— А сам?
Иван на секунду замялся.
— Мама говорит, ты и так обычно готовишь.
Из комнаты донеслось:
— Майечка, я просто сказала, что негоже мужчине после работы у плиты стоять.
Майя медленно сняла туфли.
— А женщине после работы где положено стоять?
Антонина Петровна выглянула в коридор.
— Ну зачем сразу всё переворачивать? Женщины иначе к дому относятся.
— Понятно.
В тот вечер они заказали пиццу.
Но Иван новую систему освоил подозрительно быстро.
Если раньше он мог написать днём: «Я сегодня раньше, купить курицу?», то теперь появлялся на кухне ровно к тому моменту, когда уже нужно было раскладывать еду по тарелкам.
Майя наблюдала за этим несколько дней.
Пока не увидела на холодильнике лист бумаги.
— Это что?
Антонина Петровна поправила очки.
— Я написала, что надо заказать. А то забудется.
В списке были сырокопчёная колбаса конкретной марки, фермерский творог, слабосолёная форель, кешью, голубика, хорошие груши, сливочное масло определённого производителя и минеральная вода, которую в их доме до этого никто не пил.
Майя пробежалась глазами по листу.
— А голубика зачем?
— Я утром с творогом ем.
— Я вас до этого неделю видела утром. Вы ели бутерброды.
— Так потому что ягод не было.
Логика была железная.
Майя добавила часть продуктов в заказ.
Первый увеличившийся чек она почти не заметила.
На второй посмотрела внимательнее.
Раньше обычная закупка обходилась примерно в три с половиной — четыре тысячи рублей. Теперь корзина уверенно ушла за шесть.
Причём значительная часть прибавки состояла именно из продуктов Антонины Петровны.
Через несколько дней на холодильнике появился новый список.
Форель.
Творог.
Та же колбаса.
Орехи.
Ягоды.
И ещё сыр, который стоил так, будто корову перед дойкой возили на курорт.
Майя взяла лист и пошла в комнату.
— Антонина Петровна, давайте ваши продукты в этот раз отдельно купим.
Свекровь оторвалась от телевизора.
— В смысле отдельно?
— В прямом. То, что едим мы с Иваном, я закажу. А ваши специальные продукты либо вы сами возьмите, либо Иван вам купит.
Антонина Петровна посмотрела на сына.
— Вань, ты слышишь?
Иван слышал.
Но, судя по лицу, предпочёл бы внезапно перестать.
— Май, ну чего ты?
— Ничего. Я половину из этого вообще не ем.
— Мама три недели у нас живёт.
— И?
Антонина Петровна выпрямилась.
— Не ожидала, конечно. Чтобы родной матери мужа творога пожалели.
— Я вам не творога пожалела. Я предложила купить его отдельно.
— А какая разница?
— В том, кто за него платит.
Повисла тишина.
Иван поморщился.
— Май, ну серьёзно. Не считай каждую тысячу.
Вот эта фраза Майе уже не понравилась.
Потому что последние четыре месяца продукты в основном оплачивала именно она.
Не потому, что Иван не зарабатывал. С зарплатой у него всё было нормально. Он работал инженером в сервисной компании и решил менять машину. Они договорились, что часть общих бытовых расходов временно возьмёт на себя Майя, чтобы Иван быстрее накопил нужную сумму и не лез в большой кредит.
Майя согласилась.
Но в их договорённости не было пункта «а ещё Майя финансирует гастрономические предпочтения всех родственников».
— Каждую тысячу я не считаю, — сказала она. — Я считаю свои деньги. Ты сейчас большую часть свободных денег отправляешь на машину. Продукты последние месяцы в основном покупаю я. Поэтому советовать мне не смотреть на сумму заказа довольно удобно.
Антонина Петровна вмешалась:
— Господи, какие теперь молодые… Мы с отцом Ивана никогда еду не делили.
— Мы тоже её не делим.
— Только творог мой отдельно.
— Потому что творог за четыреста рублей пачка нужен только вам.
Иван махнул рукой.
— Закажи уже. Я тебе потом переведу.
— Вот если переведёшь — закажу.
Он перевёл.
Майя добавила продукты в корзину.
Казалось бы, вопрос закрыт.
Но осадок остался у всех троих.
В пятницу Майя приехала домой особенно поздно. Один сотрудник сорвал крупную отгрузку, клиент полдня требовал скидку за чужую ошибку, а руководитель сверху хотел одновременно сохранить клиента, прибыль и хорошее настроение.
К восьми Майя добралась до дома, переоделась и разогрела приготовленную накануне индейку с овощами. К ней сварила рис и быстро нарезала салат.
Иван пришёл на кухню на запах.
— О, отлично.
Следом появилась Антонина Петровна.
Она села, положила себе немного риса, попробовала индейку.
Майя успела сделать три вилки салата.
— Я бы мясо так долго не держала, — сказала свекровь. — Сухое получается.
Майя продолжила есть.
— Угу.
— И рис надо было промыть получше.
— Он промыт.
— Я вижу, какой он.
Иван посмотрел на мать.
— Мам…
Но Антонина Петровна уже вошла во вкус.
— Я просто объясняю. Нормальная хозяйка всё-таки должна понимать, чем мужа кормит. Ваня неприхотливый, он тебе ничего не скажет.
Майя положила вилку.
До этого вечера она действительно старалась пропускать замечания мимо ушей. Где-то шутила, где-то отвечала, где-то просто уходила заниматься своими делами.
Но сейчас перед ней сидел взрослый мужчина, который ещё две недели назад прекрасно умел пожарить себе яйца и сварить макароны, а теперь оказался каким-то беззащитным Ванечкой, которого необходимо правильно кормить.
Причём кормить почему-то должна была именно она.
После своего рабочего дня.
На свои деньги.
Под комментарии человека, который потом всё равно доедал вторую порцию.
— Антонина Петровна, — спросила Майя, — вам невкусно?
— Я не сказала, что невкусно.
— Тогда что вы говорите?
— Что можно приготовить лучше.
— Можно.
— Ну вот.
Майя кивнула.
— Тогда готовьте.
Свекровь замерла.
— Что?
— Вы лучше знаете, какую покупать рыбу, как резать салат, какой брать творог, сколько варить рис и чем кормить Ивана. Отлично. Я не спорю.
— Майя, ты чего заводишься? — нахмурился Иван.
Она повернулась к мужу.
— Я не завожусь. Я заканчиваю очень странный эксперимент.
Антонина Петровна отодвинула тарелку.
— Можно подумать, тебя кто-то заставляет.
— Вот именно. Больше никто не будет.
Свекровь усмехнулась:
— Ой, тоже мне трагедия.
Майя посмотрела сначала на неё, потом на Ивана.
— Не нравится моя еда — можете голодать.
Иван откинулся на спинку стула.
— Май…
— Нет. Серьёзно. Я никого не держу возле этой индейки.
Антонина Петровна пожала плечами.
— Да пожалуйста. Еды в доме полно. Без тебя никто не пропадёт.
Майя ничего не ответила.
Она доела салат, убрала свою тарелку и ушла в душ.
А утром сделала то, что уже обдумывала несколько дней.
Отменила регулярную доставку.
Не демонстративно. Не собирая всех на торжественное объявление.
Просто открыла приложение и отключила заказ, который должен был приехать в воскресенье.
Потом сходила в небольшой магазин возле дома и купила продукты на свою рабочую неделю: яйца, сыр, овощи, йогурты, хлебцы и несколько готовых блюд, которые можно было брать с собой на обед.
Иван заметил перемены только в воскресенье.
Майя сидела за столом с кофе, когда он открыл холодильник.
Постоял.
Переставил банку горчицы.
Открыл овощной ящик.
Заглянул на верхнюю полку.
— Май.
— М-м?
— А продукты когда привезут?
— Какие?
— Обычные.
— Я не заказывала.
Он повернулся.
— Почему?
— Потому что мне не надо.
— В смысле не надо?
— У меня всё есть.
Иван снова заглянул в холодильник, будто надеялся, что при повторном открывании там появится куриная грудка, ветчина, сок, яблоки, молоко и упаковка сосисок.
Не появилось.
Пришла Антонина Петровна.
— Что ищешь?
— Есть нечего.
Она тут же посмотрела на Майю.
— Это уже детский сад.
Майя отпила кофе.
— Что именно?
— Демонстративно оставить дом без еды.
— Дом не без еды.
— У тебя три йогурта и яйца.
— Ещё сыр, овощи и мои обеды.
— А нам что есть?
— Антонина Петровна, вы же в пятницу сказали, что еды полно и без меня никто не пропадёт.
Свекровь прищурилась.
— Ты специально всё убрала?
Майя даже рассмеялась.
— Куда я могла убрать двадцать килограммов еды? Я просто новую не купила.
Иван закрыл холодильник.
— Ну ладно. Что теперь?
— Магазин.
— Майя…
— Что «Майя»? Холодильник работает. Магазин работает. Карта у тебя работает. Мама всю неделю рассказывала, что продукты я выбираю неправильно. Вот прекрасная возможность выбрать правильно.
Антонина Петровна всплеснула руками.
— Я гость вообще-то.
— Уже третью неделю. И я ничего не имею против. Но бесплатный пансион с индивидуальным меню мы не обсуждали.
Иван потёр лицо ладонями.
— Мам, собирайся. Поехали.
— Куда?
— За едой.
Майя промолчала.
Через полтора часа входная дверь открылась.
Первым появился Иван с двумя тяжёлыми пакетами. Следом вошла Антонина Петровна с пакетом поменьше.
— Май, помоги дверь…
— Она уже открыта, — сказала Майя из комнаты.
Иван дотащил покупки до кухни и поставил их на пол.
— Семь тысяч почти.
Антонина Петровна стала разбирать продукты.
— Ну и что? Сейчас всё дорого.
Иван достал небольшой кусок сыра.
Посмотрел на ценник.
— Мам, девятьсот рублей?
— Он хороший.
— Девятьсот рублей за сыр?
— Ты его не весь за раз съешь.
— Я вообще его есть не собираюсь.
— А я ем.
Иван молча положил сыр на стол.
Следующей была упаковка ягод.
Он посмотрел на чек.
— А это зачем?
— Я тебе говорила. С творогом.
— Мам, сентябрь заканчивается. Они стоят как нормальный ужин.
— Хорошие ягоды и должны стоить денег.
Иван поднял глаза.
— Тогда почему за хорошие ягоды всё это время должна была платить Майя?
Антонина Петровна замолчала.
Майя находилась в комнате, но кухню было прекрасно слышно.
И впервые за две с лишним недели ей не хотелось вмешиваться.
Потому что Иван наконец разговаривал не о каких-то абстрактных «нескольких тысячах».
Он только что сам прошёл с тележкой по магазину, стоял возле кассы и приложил свою карту.
Сумма перестала быть теоретической.
Вечером Антонина Петровна приготовила творог с ягодами.
На следующее утро ягод почему-то взяла совсем немного.
Через два дня она сообщила:
— В принципе, обычный творог тоже нормальный. Если свежий.
Майя не стала напоминать ей предыдущие речи о фермерском.
Иван тоже промолчал.
Но в среду вечером сам зашёл в магазин после работы и принёс молоко, яйца, хлеб и яблоки.
— На завтрак, — сказал он.
— Молодец, — ответила Майя.
— Только не начинай.
— Я вообще ничего не сказала.
— У тебя лицо сказало.
— Моё лицо имеет право на личное мнение.
Он усмехнулся и полез освобождать место в холодильнике.
Антонина Петровна прожила у них ещё десять дней.
Ремонт задержался: мастера не вовремя привезли плитку, потом пришлось ждать сантехника. Но к этому моменту квартира уже перестала напоминать филиал санатория, где Майя одновременно работала поваром, закупщиком и объектом для отзывов.
Свекровь готовила себе то, что хотела.
Иногда — на всех.
Однажды вечером пожарила картошку с грибами и поставила сковороду на стол.
— Майя, будешь?
— Буду.
— Соли нормально?
Майя попробовала.
— Нормально.
Антонина Петровна покосилась на неё.
— Можешь сказать, если что.
— Не хочу лишать вас удовольствия самостоятельно оценить свою работу.
Иван засмеялся так громко, что мать сначала нахмурилась, а потом тоже улыбнулась.
— Я, между прочим, не настолько придираюсь.
Майя посмотрела на мужа.
Иван предусмотрительно занялся грибами.
— Конечно, — сказала Майя. — Совсем чуть-чуть.
После этого Антонина Петровна действительно стала осторожнее с комментариями.
Не превратилась за одну ночь в другого человека. Иногда всё равно замечала, что суп можно было сделать погуще или что она покупает другие макароны.
Но теперь чаще добавляла:
— Хотя вам нравится — ешьте.
И это уже было большим прогрессом.
Иван снова вернулся к завтракам.
Первое утро получилось особенно показательным.
Антонина Петровна вошла на кухню, увидела сына у плиты и привычно сказала:
— Вань, да брось ты. Я сама.
Он разбивал яйца в миску.
— Мам, я семь лет сам делал завтрак и как-то выжил.
— Я просто хотела помочь.
— Тогда кофе поставь.
Она постояла секунду.
Потом действительно поставила чайник и достала кружки.
Майя, проходя мимо кухни, заметила эту сцену и ничего не сказала.
Вот это изменение ей нравилось гораздо больше любых разговоров.
Когда ремонт закончили, Иван отвёз мать домой вместе с сумками и коробкой вещей.
Вернулся через два часа.
На кухне Майя разбирала свой небольшой заказ.
— Уехала? — спросила она.
— Уехала. Ванная красивая получилась.
Он положил телефон на стол.
— Слушай, давай про продукты договоримся.
Майя закрыла холодильник.
— Давай.
— Пополам.
— Пополам.
— И без истории, где ты четыре месяца платишь, пока я коплю.
— Машину всё равно хочешь?
— Хочу. Просто буду копить дольше.
Майя кивнула.
— Это разумнее.
— Зато теперь я знаю, сколько стоит голубика в сентябре.
— Полезный жизненный навык.
— И сыр.
— Особенно сыр.
С того месяца они действительно стали делить основные продуктовые расходы поровну.
Не высчитывали каждое яблоко и не фотографировали друг другу чеки. Просто оба переводили одинаковую сумму на бытовые расходы, а если кому-то хотелось чего-то дорогого исключительно для себя, покупали это отдельно.
Иван машину купил позже, чем планировал.
Зато к тому времени научился не только открывать холодильник, но и замечать момент, когда в нём заканчиваются продукты.
А фразу «не считай каждую тысячу» Майя больше от него не слышала ни разу.
Через несколько месяцев Антонина Петровна приехала к ним на воскресный обед.
Майя приготовила ту самую запечённую рыбу с картофелем.
Свекровь попробовала кусочек.
На секунду задумалась.
Иван тут же поднял глаза от тарелки.
— Мам.
— Что «мам»?
— Я просто заранее.
Антонина Петровна посмотрела сначала на него, потом на Майю.
— Нормальная рыба.
Майя улыбнулась.
— Даже не сухая?
— Майя, не наглей.
И спокойно положила себе второй кусок.
На этот раз никто не стал уточнять, почему еда, которую Иван якобы никогда бы не стал есть, снова закончилась первой.
