Список Елена написала еще в пятницу вечером на обороте квитанции за свет: пуховик, зимние сапоги, коробка с одеялами, ящик с инструментами, три синие папки из шкафа в кабинете. Синоптики обещали снег к понедельнику, и она не хотела потом ехать по каше на летней резине.
Раньше такие вещи решал Сергей, он сам вспоминал про сапоги и про воду в трубах, а она только спрашивала, во сколько выезжаем. После развода прошло полгода, и Елена завела привычку писать списки на всем, что попадалось под руку.
Калитка стояла приоткрытой, и Елена остановилась возле нее с ключом в руке. Она запирала ее всегда, даже когда выходила к соседке через дорогу за укропом. Возле крыльца в ряд стояли четыре пары обуви: мужские ботинки с налипшей глиной, женские полусапожки, детские кроссовки с зелеными шнурками и еще одни кроссовки, большие, стоптанные на пятках. К стене был прислонен синий самокат с наклейкой в виде молнии.
Первой мыслью было, что приехал Сергей. Она даже успела разозлиться на него за то, что не позвонил, и уже поднималась по ступенькам, когда из дома донесся детский смех, потом загудел фен, и женский голос, совершенно ей незнакомый, крикнул с кухни:
– Андрей, где у них тут сахар? Я же вчера видела!
Елена открыла дверь своим ключом. В прихожей стояли два больших чемодана на колесиках, один с бирками аэропорта. На ее вешалке, на том крючке, где висела ее старая дачная куртка, теперь висела детская, красная, с капюшоном, а куртка Елены лежала скомканной на обувнице. На комоде, прямо перед фотографиями родителей, кто-то поставил пакет из «Пятерочки», и из него торчал батон.
Фен в глубине дома замолчал, будто там прислушались. Елена сдвинула пакет с комода так резко, что батон вывалился на пол, и сказала громко, на весь дом:
– Кто здесь? Я хозяйка этого дома!
Из кухни вышла женщина лет тридцати пяти в сером домашнем свитере и с полотенцем в руках. Она посмотрела на Елену, на батон на полу, потом снова на Елену и спросила спокойно, как спрашивают курьера:
– Вам кого?
Женщину звали Марина, это выяснилось через минуту, когда она все-таки пропустила Елену на кухню и назвалась, вытирая руки полотенцем. За столом сидел мальчик лет восьми и собирал из пластиковых деталей что-то похожее на подъемный кран. Коробка от конструктора лежала на стуле Елены, на том, что у окна, и мальчик поднял голову, посмотрел на гостью без всякого интереса и снова опустил.
– Это Илья, – сказала Марина. – Илюш, поздоровайся.
– Здрасьте.
– Вы извините, я не поняла сразу, – Марина повесила полотенце на ручку духовки, куда Елена его никогда не вешала. – Сергей вам разве не сказал, что тут мы? Он говорил, может, кто-то заедет за вещами. Я думала, вы от него.
– От него, – повторила Елена. – Я от него полгода как ушла. А дом мой, и я хочу посмотреть, на каком основании вы вообще здесь находитесь! Покажите документы.
Марина не стала ни возмущаться, ни пугаться. Она кивнула, как будто ждала этого вопроса, и сказала, что документы у мужа, а деньги они отдали Сергею еще в начале ноября, наличными, за три месяца вперед. Говорила она ровно, без нажима и вела себя как человек, который заплатил и теперь ждет, когда недоразумение разрешится само.
– Андрей! – позвала она в сторону комнаты. – Выйди, пожалуйста. Тут хозяйка приехала.
Слово хозяйка она произнесла с легкой запинкой, как будто пробовала его на вкус. Илья потрогал себе лоб и сказал, что ему опять жарко. Марина приложила ладонь к его лбу, поморщилась и велела идти полежать, раз уж все равно никто ничего не собирает.
Мужчина вышел из комнаты в трениках и в футболке с логотипом какого-то забега. Он был крупный, с залысинами, в руке держал телефон и, увидев Елену, положил телефон на стол экраном вниз.
– Добрый день, – сказал он. – Давайте только без крика, ладно? Я ссориться не собираюсь. Мы сами тут, если честно, в интересном положении оказались.
– В интересном, – сказала Елена. – Вы у меня в доме!
– Нам Сергей документы показывал, – Андрей потер ладонью затылок. – Свидетельство, план участка, фотографии всех комнат. Сказал, что вы в городе живете и сюда почти не ездите, что вопрос с вами согласован. Мы что, по-вашему, с улицы залезли? Мы деньги заплатили!
– А мне он ничего не заплатил, – сказала Елена и сама удивилась, что сказала именно это.
Спальня была в самом конце коридора, за ванной. Елена пошла туда, пока Андрей что-то объяснял ей в спину про договор и про то, что они люди нормальные. Дверь была приоткрыта. На полу возле шкафа стояли две раскрытые дорожные сумки, из одной свисал рукав мужского свитера. На кресле, где Елена обычно складывала чистое постельное белье, лежали детские колготки, пижама с динозаврами и пачка жаропонижающего с оторванной таблеткой.
Илья лежал на ее кровати, отвернувшись к стене. Он был укрыт ее пледом, серым, шерстяным, с красной полосой по краю. Этот плед Елена привезла из маминой квартиры через неделю после ее ухода, вместе с маминой шкатулкой и очками. Она никогда не стелила его летом, держала на верхней полке в пакете с лавандой и доставала только в самые холодные выходные, когда в доме не прогревался даже угол у печки. Теперь плед был аккуратно подоткнут под детские ноги, и из-под него торчала пятка в полосатом носке.
Елена подошла к кровати и взялась за край пледа. Она не успела даже потянуть, как сзади ее схватили за запястье, крепко и быстро.
– Не надо, – тихо сказала Марина. – Он только уснул. У него с утра тридцать восемь и три опять.
Елена посмотрела на руку Марины на своем запястье, потом на саму Марину. Та стояла совсем близко, от нее пахло детским шампунем и чем-то жареным.
– Уберите руку, – сказала Елена. – И больше никогда меня не трогайте.
Марина разжала пальцы сразу, без всякого спора. Она отступила на шаг, но из комнаты не ушла и голос не повысила.
– Хорошо, не буду. Только и вы с ним так не надо. Он у вас ничего не брал и не просил. Я не дам обращаться с ребенком так, будто он виноват в том, что вы с мужем не договорились!
– С бывшим мужем, – сказала Елена.
– Да хоть с каким, мне все равно!
Илья заворочался, пробормотал что-то про кран и натянул плед до самого уха. Елена стояла посреди собственной спальни и держала в руке угол своего пледа, который так и не отпустила. Щеки у нее горели, и она злилась на то, что горят они у нее, а у этой женщины в сером свитере лицо спокойное. Андрей топтался в коридоре и делал вид, что изучает выключатель.
Она отпустила плед и достала из кармана телефон. Сергей ответил на четвертом гудке, и Елена сразу нажала громкую связь, чтобы Андрей в коридоре тоже слышал.
– Да, Лен, – голос у Сергея был сонный, где-то рядом работал телевизор. – Что случилось?
– Я на даче.
Пауза вышла такой долгой, что Елена успела посмотреть, не сорвался ли звонок. Телевизор у него стал тише, видимо, он вышел в другую комнату.
– А чего ты не предупредила? – спросил он. – Ты же вроде не собиралась до весны.
– Сережа, у меня в доме чужие люди! Мальчик спит на моей кровати. Ты мне сейчас объяснишь, что это такое?
– Ну я пустил пожить, – сказал он так, будто речь шла о соседском коте. – Хорошие люди, им срочно нужно было. Дом все равно пустой стоит, только деньги жрет. За свет плати, за охрану плати, крыша опять течет над верандой. Я что, должен был смотреть, как он гниет?
– А кто тебе разрешил им распоряжаться? С какого момента ты вообще решаешь, кто будет жить в моем доме?!
– Лена, мы его вместе покупали! – он заговорил медленнее, с той терпеливой интонацией, которую она за двадцать лет брака научилась ненавидеть. – Вместе, забыла? Я там каждую доску своими руками. А после развода ты забрала квартиру, машину, всю мебель, даже кресло мамино забрала. А дача осталась, потому что ты сама сказала, что не хочешь с ней возиться. Ты помнишь, что ты говорила? Я помню.
Марина отвернулась к окну. Андрей в коридоре кашлянул и перестал трогать выключатель.
– Юридически дом мой, – сказала Елена. – Он оформлен на меня, и ты это прекрасно знаешь.
– А ты прекрасно знаешь, почему я так сделал! – рявкнул Сергей, и телевизор снова стал слышен, он, видимо, вернулся в комнату. – Все, мне некогда. Потом поговорим.
Экран погас, и Елена так и держала телефон на ладони, как будто ждала, что он перезвонит. Илья сопел под пледом, на кухне капал кран. Никто из троих взрослых не шевелился. Марина с Андреем стояли с такими лицами, будто их позвали в гости, а посадили посреди чужого развода, из которого теперь не выйти до февраля.
Андрей первым ушел из коридора и вернулся через минуту. В руках у него была тонкая пластиковая папка, какие продают в канцелярском отделе по двадцать рублей, и он положил ее на стол в кабинете, прямо на счета за электричество.
– Вот, смотрите. Мы не на слово поверили!
Договор был напечатан на двух листах, внизу стояли две подписи, и подпись Сергея Елена узнала сразу, с этой длинной петлей в конце. Дом с участком передавался в аренду на три месяца, с десятого ноября по десятое февраля. Сумму Сергей получил вперед, полностью, и она была вписана цифрами и прописью. Елена перечитала ее дважды. Денег было слишком мало, чтобы ради них так рисковать. Сергей зарабатывал больше за полтора месяца, и этих денег не хватило бы ни на что серьезное.
– Он вам говорил, зачем ему деньги? – спросила она.
Андрей посмотрел на жену. Марина стояла в дверях кабинета, скрестив руки на груди, и смотрела в пол.
– Ну, – сказал Андрей. – Он говорил, что расходы предстоят. Что он хочет окончательно решить вопрос с дачей. Мы не спрашивали, какой вопрос, нам зачем.
– Он одно и то же повторял, – вдруг сказала Марина. – Каждый раз, когда мы про продление заговаривали. Мол, после Нового года дом все равно будет продаваться, поэтому на долгий срок даже не думайте. Я еще спросила, можно ли нам его купить, если что. Он засмеялся и сказал, что цена будет не для нас.
– Продаваться, – повторила Елена.
– В прошлое воскресенье к нам мужчина приезжал, – Марина подняла глаза. – С женой. Сергей с ними был. Ходили по участку, в погреб спускались, жена все фотографировала. Сергей нам сказал, что это покупатели и что мы можем не выходить, если не хотим. Я слышала, как он им говорил, что бумаги после развода сейчас переоформляются и к февралю все будет чисто.
Елена встала и открыла шкаф. Три синие папки стояли там, где стояли всегда, на второй полке, между старыми журналами и коробкой с елочными гирляндами. Она вытащила первую, самую толстую, с надписью «Дом» ее почерком на корешке, и раскрыла прямо на весу. Квитанции за газ, договор с охраной, гарантийный талон на насос, чеки за доски для веранды лежали на месте. Выписки из реестра в папке не оказалось, кадастрового паспорта и договора купли-продажи тоже. Прозрачные файлы, в которых они лежали, остались подшитыми, пустыми и аккуратными.
Она перелистнула папку еще раз, медленнее, потом вытряхнула ее над столом. На пол посыпались чеки, выпала старая фотография веранды, еще без перил.
– Это он вам показывал? – спросила Елена, не оборачиваясь. – Документы, которые он вам показывал, они были вот в таких файлах?
Андрей помолчал, потом ответил, что да, вроде в таких, прозрачных, и что Сергей достал их из портфеля, а потом убрал обратно.
Елена присела на корточки и стала собирать чеки с пола. Марина шагнула было помочь, но Елена подняла руку, и та осталась стоять в дверях.
***
Номер юриста у нее остался с развода, в телефоне он был записан как Ольга Викторовна квартира. Елена позвонила прямо из кабинета, прижимая к груди собранные чеки. Ольга Викторовна была за рулем, слушала, иногда переспрашивала, потом сказала, что перезвонит через час с компьютера, а пока пусть жильцы ничего не подписывают, никаких новых денег Сергею не передают и договор никуда не уносят.
– Слышали? – Елена положила телефон на стол. – Ничего ему не давайте. Ни копейки.
– Да мы и не собирались, мы же уже заплатили – сказал Андрей.
Этот час тянулся так долго, что Елена несколько раз проверяла, не сел ли телефон. Андрей ушел в комнату и включил там что-то на телефоне, из-за двери доносился голос футбольного комментатора. Елена достала с антресолей пуховик, вытряхнула из рукава засохшего паука и начала складывать вещи по списку, потому что сидеть без дела в собственном доме под чужими взглядами было невыносимо.
Марина все это время крутилась рядом. Она два раза подходила к спящему Илье, поправляла на нем плед, а потом у нее в кармане коротко звякал телефон, и она уходила в коридор, прикрывая за собой дверь.
На третий раз Елена пошла следом. Марина стояла у вешалки, спиной к ней, и быстро печатала что-то большим пальцем.
– Кому вы пишете? – спросила Елена. – Сергею?
Марина вздрогнула и убрала телефон в карман свитера.
– Сестре. Она спрашивает, где мы будем, если что.
– Марина, вы знали, что у него нет права сдавать этот дом?
Марина ответила не сразу, сначала она сняла с крючка детскую красную куртку, зачем-то вывернула у нее капюшон и снова повесила.
– Я сомневалась, – сказала она наконец. – Один раз, в самом начале. Спросила у него, а жена ваша бывшая в курсе. Он сказал, что вы давно согласились продать и вам все равно. А потом попросил вам не звонить и лишних вопросов никому не задавать. Сказал, женщина после развода может передумать из принципа, просто назло. Я еще подумала, ну бывает, люди злые после развода.
– И вы не позвонили.
– Нам жить было негде! – Марина повернулась к ней, и голос у нее впервые сорвался. – Нас из квартиры хозяйка попросила за две недели, у нее дочь замуж выходит. Вы знаете, сколько сейчас двушка стоит? Мы по двадцать просмотров сделали. А тут дом, печка, участок, ребенку воздух. Я поверила, потому что хотела поверить, вот и все.
Она говорила и вертела в руке связку ключей. Елена узнала брелок, деревянную рыбку, которую сама когда-то купила на ярмарке в Суздале. Это были ее запасные ключи, те, что всегда лежали у Сергея в бардачке. Марина заметила ее взгляд и сжала связку в кулаке, но в карман не убрала и отдавать тоже не стала.
Ольга Викторовна перезвонила в начале второго. Разговор вышел коротким и неприятным: договор, подписанный человеком без права собственности, ничего не стоит, деньги жильцы должны требовать с Сергея, выселять семью с больным ребенком силой Елена права не имеет, а если придется через полицию, это займет время и нервы. Документы на дом Ольга Викторовна посоветовала вернуть немедленно, пока Сергей не показал их еще кому-нибудь.
Елена выслушала, поблагодарила и пошла в спальню. Илья уже проснулся и сидел на кровати, красный, растрепанный, с отпечатком шва от подушки на щеке. Елена открыла шкаф и вытащила оттуда свою ночную рубашку и косметичку, которые жильцы задвинули в угол, а потом взяла обе дорожные сумки за ручки и понесла их в прихожую.
– Вы что делаете? – Андрей вышел из комнаты, на ходу натягивая футболку. – Поставьте! Слышите, поставьте, там вещи ребенка!
– Я их не выбрасываю, – сказала Елена и поставила сумки у чемоданов. – Кабинет освободите, пожалуйста, сегодня. Спальню тоже. Мое белье, мои полотенца и мой плед больше не трогайте. Есть вторая комната, там диван.
– Там сыро. Там печка не тянет.
– Сергей обещал ее переложить три года назад. Спросите у него.
Андрей встал между ней и спальней, загородив проход плечом.
– Слушайте, мы на улицу не пойдем. Я понимаю, вас обманули, нас тоже обманули, но мы не будем ночевать в машине только потому, что ваш муж оказался неправ!
– Бывший муж, – в третий раз за день поправила Елена. – И я не собираюсь отвечать за то, что взрослый человек взял у вас деньги и отдал вам чужой дом. Вот с него и спрашивайте.
Марина стояла в дверях спальни, держась рукой за косяк.
– Если вы хотите, чтобы мы уехали прямо сейчас, – сказала она негромко, – тогда вы сами подойдите к нему. Сами ему объясните, почему мы опять собираем чемоданы. Он спрашивал меня вчера, можно ли ему тут свои рисунки на стенку повесить. Я сказала, можно…
Илья сидел теперь на полу возле кровати и складывал детали крана обратно в коробку, по одной, не глядя на взрослых. Стрела у крана уже была собрана, и он аккуратно разбирал ее, чтобы она влезла. Елена смотрела, как он сдвигает детали в угол коробки ладонью, и у нее горели уши. Сумки она несла демонстративно, на вытянутых руках, чтобы все видели, и теперь ей было за это стыдно.
– Андрей, покажите мне, как вы платили, – сказала она. – Перевод, расписка, что угодно.
Андрей моргнул, потом достал телефон и нашел фотографию расписки, написанной рукой Сергея на листке из блокнота. Елена переписала сумму и дату себе в заметки.
– Сделаем так, – сказала она. – Я сейчас напишу бумагу, что вы проживаете здесь с моего согласия до четверга включительно. Бесплатно, раз уж вы уже заплатили, пусть и не тому. В четверг вы отдаете мне все ключи и уезжаете. Ищите квартиру, я мешать не буду. Спальня и кабинет мои, я остаюсь ночевать.
– Вы тут остаетесь? – переспросила Марина.
– Это мой дом, – сказала Елена и пошла искать ручку.
Она написала соглашение на листе из той же синей папки, в двух экземплярах, и Андрей расписался, не читая второй раз. Ночью Елена спала на старом диване в кабинете, положив телефон и документы под подушку. За стенкой Илья кашлял, Марина вставала к нему, шептала, скрипели половицы. Около двух часов Елена слышала, как Андрей вышел на крыльцо курить и долго разговаривал с кем-то вполголоса.
***
Сергей приехал на следующий день в половине двенадцатого. Накануне вечером Елена написала ему одно сообщение: если завтра до обеда документы на дом не будут у нее на столе, она пишет заявление. Он ничего не ответил, но приехал, в той самой куртке, которую она дарила ему на пятидесятилетие, с кожаным портфелем под мышкой. Разулся у порога, аккуратно поставив ботинки рядом с детскими кроссовками, и прошел в кабинет так, будто зашел к себе.
– Ну и зачем ты это устроила? – спросил он, садясь на край дивана. – Зачем было втягивать посторонних людей? Можно же было нормально мне позвонить, все обсудить вдвоем.
Он говорил спокойно, даже устало, и потирал переносицу, как будто это у него выдалась тяжелая неделя. Елена стиснула зубы так, что заныла челюсть.
– Посторонних людей втянул ты, – сказала она и положила перед ним договор. – Документы давай!
Сергей открыл портфель и выложил на стол выписку, кадастровый паспорт и договор купли-продажи, все в тех же прозрачных файлах. Елена сразу забрала их и пересчитала листы.
– Почему ты им не сказал правду? – спросила она. – Хотя бы им. Про меня ладно, про меня ты давно все решил.
Сергей покрутил на пальце брелок от машины и долго смотрел в окно, туда, где у калитки стояла его машина.
– Я хотел получить деньги сейчас, – сказал он. – Немного, на первое время. А потом дожать тебя с продажей. Ты же упираешься из вредности, Лен. Тебе этот дом не нужен, ты тут летом три раза была. А мне деньги нужны, у меня своя жизнь начинается, мне тоже где-то жить надо!
– Дожать, – повторила Елена. – А если бы я приехала раньше? Ты об этом думал?
– Думал.
– И что?
Он пожал плечами и впервые посмотрел ей прямо в лицо.
– Я думал, ты не приедешь. А если приедешь, то постоишь, поохаешь и уедешь, чтобы не связываться. Ты всегда так делала. Двадцать лет так делала.
Елена спорить не стала и подвинула к нему пустую тарелку для мелочи, которая стояла на столе.
– Ключи положи сюда. Все, которые у тебя есть.
– Лена, не надо вот этого театра!
– Ключи, Сережа.
Из коридора послышался шорох, и в дверях кабинета появилась Марина. Сколько она там простояла, было непонятно, но по лицу было видно, что слышала она главное.
– Значит, мы у вас были для давления на жену? – спросила она Сергея. – Вы нас сюда поселили, чтобы она потом не могла нас выгнать и чтобы ей деваться было некуда?
– Я никого не использовал, – Сергей поднялся с дивана. – Вы взрослые люди, вы сами согласились на условия. Я вам никого не навязывал.
– Сами? – Андрей вошел следом за женой, уже с телефоном в руке. Он развернул экран к Сергею и стал листать переписку. – А это что? Вот, двадцатое ноября. «Не переживайте, после Нового года договоримся, останетесь сколько надо, хозяйка возражать не будет». Это вы писали или кто?
Сергей посмотрел на экран и отвел глаза.
– Ну писал. Я хотел как лучше.
– Верните деньги, – сказала Марина. – Все, что мы вам отдали. Сегодня.
– Часть я уже потратил, – сказал Сергей. – Отдам, но не сразу. Через месяц, может, через два.
– Через два?! – Андрей повысил голос так, что в соседней комнате заплакал Илья. – У меня ребенок с температурой, нам в четверг съезжать некуда, а вы мне говорите через два месяца! Все, будем через юриста решать. И через полицию, если надо!
– Не ори на меня в чужом доме, – сказал Сергей.
– В чужом? – Андрей засмеялся коротко и зло. – А вы только сейчас вспомнили, что он чужой?
Марина развернулась и ушла в комнату к сыну. Андрей с Сергеем стояли друг напротив друга посреди кабинета, и Сергей что-то говорил про расписку и про то, что суммы там не такие уж большие. Елена в этот спор не вмешивалась. Она сложила документы в синюю папку, завязала тесемки на бантик и прижала папку к себе.
– Завтра утром я меняю замки, – сказала она, ни к кому особенно не обращаясь.
Сергей повернулся к ней. Он смотрел долго, с растерянным раздражением, как смотрят на знакомый банкомат, который вдруг перестал выдавать деньги. Потом вынул из кармана два ключа на кольце и положил их в тарелку для мелочи, осторожно, чтобы не звякнули.
***
В четверг Марина и Андрей начали выносить вещи еще до восьми утра. Квартиру они нашли в среду вечером, однушку в соседнем районе, дороже, чем хотели, и дальше от школы. Андрей два раза ездил туда с машиной, забитой пакетами, и возвращался за следующими. Марина мыла за собой плиту, хотя Елена сказала, что не надо, и складывала в пакет детские рисунки со стены в той самой сырой комнате с диваном.
Илья зашел в кабинет, когда Елена заклеивала скотчем коробку с одеялами. Он держал в руках ее плед, сложенный в несколько раз, неровно, с торчащим углом.
– Это ваше, – сказал он. – Мама сказала, чужие вещи нельзя оставлять себе, даже если очень хочется забрать. Даже если тебе в них тепло было.
Елена взяла у него плед обеими руками. Он был тяжелый и пах теперь детским шампунем. На одном углу, рядом с красной полосой, темнела маленькая пятнистая клякса от какао.
Марина стояла в коридоре с пакетом рисунков и увидела пятно одновременно с ней.
– Это он в понедельник пролил, – сказала она. – Я застирать пыталась, только хуже сделала. Давайте я химчистку оплачу, скажите сколько.
– Я сама разберусь, – сказала Елена.
– Мне правда неудобно.
– Я сама, Марина.
Марина кивнула и пошла к выходу. Последний чемодан, тот, что с бирками аэропорта, стоял у двери, и одно колесико у него заедало. Андрей уже сидел в машине с включенным двигателем. Елена положила плед на комод, подхватила чемодан с другой стороны, и они с Мариной вдвоем донесли его до калитки по мерзлой колее.
Андрей вышел, закинул чемодан в багажник и коротко сказал спасибо. Илья помахал Елене из окна детского кресла. Марина села вперед, пристегнулась и так и не повернула головы, пока машина разворачивалась у забора.
***
Лена вернулась в дом и прошла в спальню. На кровати лежало чужое покрывало, бежевое, с оборками, забытое в спешке. Она сдернула его, свернула и положила у двери, чтобы отдать Андрею, если он вернется за забытым. Плед она убрала на верхнюю полку шкафа.
Потом она нашла в телефоне номер мастера и договорилась, что он приедет к двум часам менять замки на калитке и на двери. Старые ключи, два от Сергея и связку с деревянной рыбкой, которую Марина оставила на комоде, Елена кинула в жестяную коробку из-под печенья, где у нее лежали гвозди, пробки и батарейки. Коробку она поставила к вещам, которые собиралась увезти в город.
Около часа пришло сообщение от Сергея. Он писал, что погорячился, что надо все обсудить спокойно, как взрослые люди, и что он готов подъехать в выходные, если ей удобно.
Елена прочитала сообщение один раз, положила телефон на подоконник экраном вниз и вытащила из кармана квитанцию за свет со списком на обороте. Пуховик, сапоги, одеяла и инструменты она вычеркнула, а внизу дописала ручкой: забрать у мастера новые ключи, три штуки, все себе.
