— От угла до балкона три сорок, мам, пиши! — скомандовала Иванна, прижимая жёлтую металлическую ленту рулетки к плинтусу.
— Сюда двухъярусная кровать для моих пацанов встанет как влитая. А этот сервант мы на помойку снесем, только место жрёт!
Таисия так и остановилась у порога с сеткой яблок в руке. Она вернулась со смены на час раньше и никак не ожидала застать в своей гостиной целую выездную комиссию.
Посреди комнаты стояла свекровь Светлана Гавриловна. Нацепив на нос очки на цепочке, она деловито чиркала карандашом в блокноте.
У окна суетилась золовка Иванна в ярко-розовом спортивном костюме, а сам муж Валентин скромно жался в проёме кухни в домашних штанах и жевал бутерброд с колбасой.
— Интересно получается, — негромко сказала Таисия, ставя сетку на тумбу в прихожей.
— А меня спросить забыли? Или я уже съехала?
— Ой, Тая, ну не начинай с порога, — недовольно буркнул Валентин и уткнулся взглядом в тарелку.
— А чего тут начинать? — Таисия сняла плащ и повесила его на крючок у двери.
— Прихожу домой, а у меня тут чужие люди мебель делят. Это как называется?
— Чужие?! — Светлана Гавриловна демонстративно подняла бровь и поправила брошку на вязаной жилетке.
— Ты слова-то выбирай, милочка! Я свекровь твоя законная, а это родная сестра твоего мужа. Мы, между прочим, дела семейные решаем!
С Валентином они прожили десять лет.
Первые годы ютились в крохотной хрущёвке, которая досталась Таисии ещё от бабушки, а три года назад перебрались в эту просторную светлую двушку с широкой лоджией.
Жили бы и дальше, да только последний год муж совсем берега потерял.
Работу бросил, перебивался случайными халтурами, зато с дружками по гаражам да базам отдыха пропадал регулярно.
Месяц назад Таисия устала тянуть взрослого мужика на своём горбу и подала на развод.
Валентин съезжать не торопился — всё ныл, что ищет подходящий вариант, а сам, выходит, готовил плацдарм для родни.
Иванна со звонким щелчком смотала рулетку и выпрямилась. Нарощенные ресницы взметнулись вверх, губы растянулись в снисходительной ухмылке.
— А чего тебя спрашивать, Тая? — задорно выпалила золовка.
— Вы с братом разводитесь? Разводитесь. Квартиру три года назад брали? Три. Значит, по закону всё пилится пополам!
— Между прочим, это совершенно справедливо! — поддакнула Светлана Гавриловна, постукивая карандашом по блокноту.
— Мой сын тут десять лет жизни положил. Гардины вешал, розетки чинил! Не с пустыми же руками ему уходить, как бобылю какому-то!
— Гардины мастер по объявлению вешал, Светлана Гавриловна, — напомнила Таисия, шагнув в гостиную.
— А розетку Валентин так починил, что у нас полдома без света сидело.
И вообще, при чём тут кровать для твоих мальчишек, Иванна? Даже если бы у Валентина тут была доля, ты-то каким боком?
Валентин замялся, переступил с ноги на ногу и уставился в пол. Зато Иванна ничуть не смутилась.
— Прямым! — отбрила она, уперев руки в бока.
— Братец мне и маме за два года кругленькую сумму задолжал. То на машину брал, то на лодку надувную, то кредитку свою закрывал.
Мы с ним по-родственному порешали: он свою половину двушки мне уступает в счёт долга. А вторую половину мы у тебя выкупим.
— Выкупите? — Таисия недоверчиво подняла бровь.
— И чем же, интересно? Ты же ни дня не работала, Иванна.
— А тебя мои финансы не касаются! — огрызнулась золовка.
— Не сразу, конечно, отдадим. Частями. По десятке в месяц с детских пособий кидать буду, не обеднеешь! Тебе на одну-то за глаза хватит.
Таисия опустилась на табурет у входа в гостиную и устало потерла пальцами висок. В голове на секунду стало пусто от такой незамутнённой наглости.
Она месяц слушала сказки мужа про то, как он копит на съёмное жильё, а он, оказывается, у родной сестры в долгах как в шелках и уже расплатился чужими метрами.
— По десятке в месяц? — переспросила Таисия.
— Это лет на тридцать рассрочка, что ли?
— Ну а как ты хотела? — тут же встряла Светлана Гавриловна, поучительно подняв палец.
— Семья — это главное, Таисия! Совесть имей. У тебя детей нет, перебьёшься у матери, а нам с пацанами простор нужен!
У твоей мамы в зале тахта вполне приличная, места тебе хватит. А Иванке в съёмной хате тесно, мальчишкам бегать негде!
— Вот именно! — подхватила Иванна и снова вытянула жёлтую ленту рулетки, прикладывая её к простенку.
— Мне нужнее! У меня двое пацанов растут, им воздух нужен. Тут и школа во дворе, и поликлиника под боком.
А ты взрослая баба, без прицепа, чего тебе одной в двух комнатах хороводы водить?
— Значит, вы уже всё распланировали, — без нажима произнесла Таисия, глядя, как золовка деловито прищёлкивает языком.
— А чего тянуть кота за хвост? — фыркнула Иванна.
— Короче говоря, Тая, давай по-хорошему. Ты до конца недели барахло своё собери, чтобы мы время не теряли. Мы с мамой уже грузчиков знакомых присмотрели, в субботу въедем.
Обои в маленькой комнате сразу сдерём, а то у тебя тут расцветка унылая, глаз не радуется. Я уже и шторы новые заказала, песочные, под мой комод!
— И люстру эту с висюльками снимем, — добавила Светлана Гавриловна, брезгливо щурясь на потолок.
— Пылесборник один. Пацаны мячом заденут — осколков не соберёшь. Повесим плафон простой, практичный.
— Да-да, и стиралку свою можешь не трогать! — махнула рукой Иванна.
— Она у тебя узкая, как раз в нишу встала. Мы её тебе в счёт первого взноса зачтём. Считай, пару месяцев я тебе уже оплатила!
Таисия скользнула глазами по мужу. Тот стоял, прислонившись плечом к косяку, и усердно дожёвывал корку хлеба, стараясь не встречаться с женой взглядом.
— Валентин, — позвала Таисия.
— Ты чего там за косяк спрятался? Выходи на свет, расскажи, как ты мою квартиру своей сестре подарил.
— Тая, ну ты чего сразу начинаешь, — заныл Валентин, разводя руками.
— Надо же по-человечески! Я же обещал Иванке помочь. Ну сложилась такая ситуация, ну должен я девчонкам!
Мне много не надо, я у мамы в маленькой комнате перекантуюсь, пока работу нормальную не найду.
— У мамы перекантуешься? — Таисия криво улыбнулась.
— А меня, значит, к моей маме на тахту определили?
— Ну ты же сама на развод подала! — в голосе Валентина вдруг прорезалась обида.
— Сама семью рушишь! Говорила, что я тебе жизнь заедаю? Вот и живи свободно! А квартира общая, в браке купленная. Имею полное право своей половиной распоряжаться как хочу!
— Мамина знакомая из жилконторы всё подтвердила! — гордо вставила Иванна.
— Сказала, раз штамп в паспорте стоял, когда въезжали, то всё пополам. Муж и жена — одна сатана! Так что не отвертишься, Тая. Закон на нашей стороне.
— На вашей стороне, значит? — Таисия медленно поднялась с табурета.
Первая растерянность прошла без следа. Внутри осталась только трезвая, холодная злость.
Спорить с этой троицей о совести было так же бессмысленно, как объяснять козе правила дорожного движения. Они ведь искренне, свято верили в свою правоту.
— А ты, Валентин, хорошо помнишь, как мы эту квартиру три года назад покупали? — спросила Таисия, подходя к мужу.
— Ну а то нет! — Валентин набычился и выставил подбородок.
— Осенью и брали! Ещё дожди лили. Я потом три дня коробки на четвёртый этаж таскал, спину сорвал!
— Коробки грузчики таскали, которым моя мама заплатила, — осадила его Таисия.
— Ты тогда только тубус со своими спиннингами да ящик с блёснами на лоджию занёс. А где ты был в тот четверг, когда сделку у нотариуса оформляли?
— Какая разница, где я был?! — вспылил Валентин, отступая на полшага назад.
— Я на карася ездил с мужиками! У нас выезд за месяц запланирован был, прикормку купили, лодку накачали!
Я тебе сразу сказал: сами там свои бумажки подписывайте, чего я в душном коридоре торчать буду!
— Вот именно! — вмешалась Светлана Гавриловна, прижимая блокнот к животу.
— Мужчина не обязан за каждую бумажку держаться. У вас брак официальный! Хоть на рыбалке он был, хоть в бане — куплено в браке, значит, общее! Знакомая из жилконторы врать не будет!
— Знакомая ваша, может, и не врёт, — Таисия посмотрела прямо в глаза свекрови.
— Только она одного не знает. Мы эту квартиру не покупали.
Иванна перестала щёлкать фиксатором рулетки и насторожённо уставилась на невестку.
— В смысле — не покупали? — подозрительно протянула золовка.
— Вы что, её сняли, что ли? Валя, ты чего мне лапшу на уши вешал?!
— Да какую сняли, Иванка! — возмутился Валентин.
— Купленная она! Тёща тогда дачу свою продала за городом и бабкину хрущёвку, в которой мы жили. Добавила со книжки и эту двушку взяла! Тая, хватит голову морочить!
— Сам ты только что всё и сказал, — с ленцой произнесла Таисия.
— Моя мама продала свою дачу и свою хрущёвку. Пошла к нотариусу и купила эту двухкомнатную квартиру на своё собственное имя. Сама. Без нашего участия.
В гостиной стало слышно, как на кухне капает вода из неплотно закрытого крана.
Светлана Гавриловна опустила карандаш. Очки на цепочке съехали на самый кончик её носа.
— Как это… на своё имя? — голос свекрови заметно потерял командирский звон.
— А ты тут при чём тогда?
— А мне мама через неделю эту квартиру подарила, — просто ответила Таисия.
— Оформила дарственную у того же нотариуса, пока ваш сын на озере карасей кормил. А подарки, Светлана Гавриловна, при разводе не делятся. Спросите у своей знакомой из жилконторы, она подтвердит.
Лицо Иванны пошло красными пятнами. Она переводила взгляд с брата на невестку, а её пальцы до белизны вцепились в пластиковый корпус рулетки.
— Врёшь! — взвизгнула золовка, топая кроссовкой по половику.
— Врёшь ты всё! Специально выдумала, чтобы с нами не делиться! Валя, скажи ей! Ты же говорил, что документы в комоде видел!
— Видел! — Валентин заполошно метнулся к комоду в углу, дёрнул верхний ящик и вывалил наверх стопку бумаг.
— Вот! Тут всё лежит! Сейчас я вам покажу!
Он лихорадочно перебирал листки, роняя их на пол, и с каждой секундой его плечи опускались всё ниже.
— Тут… тут только квитанции за свет и за воду, — пробормотал Валентин, растерянно оглядываясь на мать.
— И гарантийный талон на пылесос… Тая, а где документы на квартиру?!
— У мамы в чемоданчике на антресолях лежат, — ответила Таисия.
— С самого первого дня. Мама у меня женщина умная, она тебя, Валя, ещё десять лет назад раскусила.
Сказала: «Оформим как покупку — твой рыбак потом полквартиры за долги спустит». Как в воду глядела!
— Ах вы змеи подколодные! — заголосила Светлана Гавриловна, прижимая ладони к щекам.
— Заранее всё подстроили! За спиной у мужа родного сговорились! Да как же у вас совести хватило парня десять лет в примаках держать и словом не обмолвиться?!
— В примаках ему очень даже нравилось, — парировала Таисия.
— Коммуналку я платила, продукты я носила, а он только бутерброды строгал да кредитки по базам отдыха потрошил. Кстати, про кредитки.
Таисия повернулась к золовке и шагнула к ней вплотную.
— Значит, шторы песочные уже заказала, Иванна?
— Заказала! — с вызовом вздёрнула подбородок та, хотя голос уже предательски подрагивал.
— И обои детские в рулонах купила! Три штуки! Кто мне теперь деньги за них вернёт, а?!
— Вот с брата своего любимого и тряси, — Таисия протянула руку, взяла Иванну за запястье и уверенно разжала её пальцы.
Металлическая рулетка легла в ладонь хозяйки.
— Эй! Ты чего творишь?! — отшатнулась золовка, потирая руку.
— Отдай сейчас же, она денег стоит! Я её у соседа напрокат взяла!
Таисия не ответила. Она развернулась, прошла через прихожую, распахнула входную дверь и со звоном положила рулетку на бетонный пол лестничной площадки, прямо к чужому коврику.
— За порогом заберёшь, — припечатала Таисия, возвращаясь в комнату.
— И маму с блокнотом прихвати. Чтобы через две минуты духу вашего в моём доме не было.
— Ты как со старшими разговариваешь, хамка?! — возмутилась Светлана Гавриловна, но к выходу всё-таки заспешила, торопливо пряча очки в карман жилетки.
— Валентин! Ты мужик или кто? Чего стоишь как истукан, когда твою мать и сестру с лестницы спускают?!
— Тая, ну ты правда перегибаешь палку, — слабо подал голос Валентин, не отходя от комода.
— Ну пошутили девчонки с этой рулеткой, чего сразу выгонять-то… Мы же не чужие люди!
— Они-то сейчас уйдут, Валя. И ты вместе с ними пойдёшь, — Таисия прошла на лоджию, подхватила оттуда объёмную спортивную сумку, битком набитую катушками и коробками с воблерами, и вынесла её в прихожую.
— Снасти твои я ещё вчера собрала. Куртки на вешалке. Давай, руки в ноги — и к маме в маленькую комнату.
— Да никуда я не пойду на ночь глядя! — попробовал возмутиться муж.
— Я тут прописан хотя бы?
— У мамы своей ты прописан, Валентин, — напомнила Таисия.
— Ты же сам три года назад поленился в паспортный стол идти, сказал, что тебе в очередях стоять некогда. Так что тебя тут даже участковый не оставит.
Иванна, которая уже стояла в дверях, медленно повернула голову к брату. Её накрашенные губы искривились, а глаза сузились в две щёлочки.
— Ты что, Валя, вообще тут никто? — прошипела сквозь зубы золовка.
— Даже без прописки?!
— Иванка, ну откуда ж я знал, что тёща такая ушлая окажется… — жалко пролепетал Валентин, втягивая голову в плечи.
— Горе ты луковое! — рявкнула Иванна на весь подъезд и со злостью ткнула брата кулаком в плечо.
— «Квартира наша, половина моя, забирай за долги!» Трепло диванное! Я хозяйке съёмной хаты вчера заявила, что мы в субботу съезжаем!
Она уже новых жильцов нашла и задаток взяла! Куда я теперь с двумя пацанами и рулонами обоев пойду, грамотей?!
— Ко мне вы все пойдёте, куда ж ещё! — мрачно прогудела Светлана Гавриловна с лестничной площадки, подбирая с пола жёлтую рулетку.
— Доигрался, сынок? Помог сестре, нечего сказать! Быстро собирай свои удочки и шагом марш на выход, пока я сама тебе этими удочками по хребту не перетянула!
— Мам, ну хоть ты не начинай… — совсем сник Валентин.
Под гневные окрики матери и яростное шипение сестры он кое-как сгреб с вешалки две свои куртки, сунул ноги в кроссовки и подхватил спортивную сумку.
— И не надейся, что на диване у меня валяться будешь! — гремела Светлана Гавриловна уже на лестнице, пока они спускались вниз.
— Завтра же с утра пойдёшь грузчиком на базу устраиваться! И в ночную смену сторожем! Будешь теперь Иванке долг живыми деньгами до копейки возвращать, раз с квартирой так опростоволосился!
— А обои мои кто клеить будет?! — не унималась снизу Иванна.
— Сам эти детские машинки в маминой комнате клеить будешь, понял?! И спать будешь на коврике у балкона, потому что в зале мои пацаны лягут!
Голоса постепенно стихли на первом этаже, внизу бухнула тяжёлая подъездная дверь.
Таисия закрыла замок, прислонилась спиной к прохладной стенке в прихожей и с удовольствием вытянула ноги.
На тумбе лежали забытые Валентином ключи — он в суматохе выложил их, когда искал документы в комоде, да так и оставил. Даже слесаря вызывать не придётся.
Она прошла на кухню, достала из сетки крупное красное яблоко и с хрустом откусила кусок.
На тарелке у края стола всё ещё сиротливо лежал недоеденный бутерброд с колбасой, который муж бросил в начале разговора.
Таисия смахнула его в мусорное ведро, сполоснула пальцы под краном и включила радиоприёмник на подоконнике.
Через месяц их развели в мировом суде за десять минут — Валентин на заседание даже не явился, прислал согласие почтой.
В своей двушке Таисия переставила тот самый сервант к другой стене, купила на лоджию плетёное кресло и зажила спокойно, в своё удовольствие.
А от общих знакомых доходили весёлые новости: Иванна с двумя мальчишками так и обосновалась у Светланы Гавриловны.
Поселилась в большой комнате, а Валентина задвинули спать на узкую тахту в проходном углу.
Говорят, песочные шторы Иванна всё-таки повесила у матери — правда, окно там оказалось старым и узким, поэтому висят они теперь в три густых слоя, как в сельском клубе, зато богато.
