— Здесь подпись поставишь. И вот здесь. Остальное я уже заполнил.
Андрей подвинул ко мне бумаги и отодвинул чашку, чтобы я случайно не оставила мокрый след.
Я только вернулась с работы. Даже пальто снять не успела. В пакете у моих ног лежали молоко, хлеб и творог — тот самый, который Андрей любил на завтрак.
— Что это?
— Лен, ну я же объяснял. Мама переезжает.
Я посмотрела на первую страницу.
Договор купли-продажи.
Адрес маминой квартиры.
Не его мамы. Моей.
— Ты нашёл покупателя?
— Олег нашёл. У него знакомый занимается недвижимостью. Нормальный человек, деньги сразу.
Андрей говорил буднично, как будто речь шла о продаже старой стиральной машины.
Я медленно сняла пальто.
— А почему я об этом узнаю сейчас?
Он вздохнул.
— Потому что с тобой любой вопрос превращается в обсуждение на неделю. Мы же говорили: квартира стоит пустая, коммуналку платим. Какой смысл?
Квартира пустовала семь месяцев.
Ровно столько прошло после смерти моей мамы.
В последнее время я заходила туда по субботам. Поливала цветы, открывала окна, стирала пыль. Иногда сидела на кухне, пока не темнело.
Андрей считал это странным.
«Ты же понимаешь, что она не придёт», — сказал он однажды.
Понимала.
Поэтому и сидела.
— И сколько за неё предлагают?
Он назвал сумму.
Я подняла глаза.
— В нашем доме однокомнатные дороже продаются.
— У тебя ремонт старый.
— У меня две комнаты.
— Лен, не начинай. Зато быстро. Без этих просмотров, звонков, торга.
Я взяла следующую страницу. Потом ещё одну.
— А деньги куда пойдут?
Андрей помолчал.
Совсем немного. Но до этого он отвечал сразу.
— Мы же семья.
— Я спросила, куда пойдут деньги.
Он откинулся на спинку стула.
— Маме нужно помочь. Она присмотрела квартиру рядом с нами. Первый этаж, магазины рядом, поликлиника. Ей уже тяжело ездить через весь город.
— А её квартира?
— Останется Олегу. Ты же знаешь, у них второй ребёнок скоро родится.
Я знала.
Ещё я знала, что Олег за последние пять лет сменил три машины, дважды ездил отдыхать за границу и ни разу не вернул нам деньги, которые занимал «до зарплаты».
— То есть мы продаём мою квартиру, покупаем квартиру твоей маме, а её жильё достаётся твоему брату?
— Зачем ты так формулируешь?
— А как надо?
Андрей встал и поставил чайник.
Он всегда ставил чайник, когда хотел показать, что я веду себя неразумно, а он сохраняет спокойствие.
— Мама для нас столько сделала.
Я посмотрела на его спину.
За семнадцать лет брака Валентина Павловна действительно многое сделала.
Выбрала нам шторы, хотя я просила не покупать.
Переставила мебель, пока мы были в отпуске.
Объяснила моей дочери, что бабушка со стороны матери любит её меньше, потому что редко дарит дорогие подарки.
Моя мама тогда оплачивала нам лечение зубов.
Но об этом Валентина Павловна не знала.
Я не рассказывала. Стыдно было говорить, что мы оба работаем, а денег всё равно не хватает.
— Позвони покупателю, — сказала я.
Андрей повернулся.
— Зачем?
— Скажи, что сделки не будет.
Чайник щёлкнул.
Несколько секунд в кухне было тихо.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
— Из-за квартиры готова испортить отношения со всей семьёй?
— Из-за моей квартиры вы уже их портите.
Он смотрел на меня так, словно я произнесла что-то неприличное при гостях.
Потом взял телефон.
— Мам, поговори с ней сама.
Валентина Павловна приехала через сорок минут.
Я успела убрать продукты и переодеться. Договор остался на столе.
Свекровь вошла без улыбки.
— Что у вас опять случилось?
Именно так: у нас опять.
Хотя ещё утром у нас ничего не случалось.
Она села напротив меня и положила сумку на соседний стул.
— Лена, я не понимаю. Андрей говорит, ты согласилась, а теперь передумала.
Я посмотрела на мужа.
Он стоял у окна.
— Я не соглашалась.
— Мы обсуждали продажу, — быстро сказал он.
— Ты сказал, что квартиру когда-нибудь стоит продать. Я сказала: возможно. После этого мы разговаривали о другом.
Валентина Павловна махнула рукой.
— Какая разница, кто что сказал. Надо думать о живых. Мне на четвёртый этаж уже тяжело подниматься.
— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь. Если бы понимала, не устраивала бы это.
Она подтянула к себе договор, надела очки.
— Нормальная цена. Андрей всё организовал. Тебе только подписать.
— Я ничего подписывать не буду.
Свекровь сняла очки.
— А зачем тебе две квартиры?
— Одна квартира. Эта принадлежит Андрею, он купил её до нашей свадьбы.
— Вот именно! Ты семнадцать лет живёшь в квартире моего сына!
Я посмотрела на кухонные шкафы.
Их покупали на мою премию.
Потом — на новые окна.
На ремонт ванной я брала кредит, потому что Андрей в тот год остался без работы.
Но квартира действительно была его. Он никогда не давал мне об этом забыть, хотя обычно говорил мягче:
«Если бы не я, пришлось бы тебе с мамой жить».
— Вы правы, — сказала я. — Эта квартира не моя.
Андрей наконец отошёл от окна.
— Лена, никто тебя не выгоняет.
— Я этого и не говорила.
— Тогда прекрати считать, кто кому сколько должен, — сказала свекровь. — В семье так не делают.
Я чуть не рассмеялась.
Но вместо этого спросила:
— А почему Олег не продаст машину?
Она выпрямилась.
— При чём здесь Олег?
— Он получит вашу квартиру. Может добавить денег на новую. Или продать свою машину. Можно ещё продать вашу квартиру и купить поменьше, на первом этаже.
— У него дети.
— У нас тоже дочь.
— Ксюша взрослая, ей девятнадцать. А там малыши.
Андрей сел рядом со мной.
— Лен, давай без крайностей. Никто не собирается оставлять тебя ни с чем.
— На кого оформят квартиру для твоей мамы?
Он промолчал.
— На маму, конечно, — ответила Валентина Павловна. — А на кого ещё?
— А я что получу после продажи?
Свекровь посмотрела на сына.
— Андрей, я не хочу больше участвовать в этом разговоре. Твоя жена меня унижает.
Она поднялась, взяла сумку.
У двери обернулась:
— Твоя мать, между прочим, была женщиной щедрой. Не ожидала, что она воспитала такую дочь.
Я почувствовала, как у меня задрожали пальцы.
Андрей проводил её.
Потом вернулся и сказал:
— Ты могла бы хотя бы промолчать.
Ночью он спал в комнате, а я сидела на кухне.
В телефоне нашлась наша переписка с мамой.
«Леночка, вы во сколько приедете?»
«Андрей не хочет. Устал».
«Тогда приезжай с Ксюшей. Я пирог поставила».
Ни одного упрёка.
Даже когда мы не приехали.
Я пролистала сообщения дальше и остановилась на фотографии: мама на своей кухне держит огромную чашку, которую Ксюша подарила ей на день рождения.
На чашке было написано: «Лучшая бабушка».
За маминым плечом виднелись старые обои.
Те самые, из-за которых квартиру теперь оценили так дёшево.
Утром я позвонила Олегу.
— Пришли номер покупателя.
— Зачем?
— Хочу сама поговорить.
— Андрей всё решает.
— Собственник я.
Он замолчал. Потом нехотя продиктовал номер.
Покупатель ответил почти сразу.
— Елена Викторовна? Очень приятно. Ваш муж говорил, вы заняты, поэтому я вас не беспокоил.
— Я квартиру не продаю.
— Совсем?
— Совсем.
На другом конце вздохнули.
— Понятно. Тогда пусть Андрей вернёт аванс.
Я прижала телефон крепче.
— Какой аванс?
Андрей пришёл домой раньше обычного.
Не сняв обуви, прошёл на кухню.
— Ты зачем ему звонила?
Я сидела за столом. Передо мной лежал договор.
— Сколько ты взял?
— Это неважно.
— Сколько?
— Сто тысяч. Я верну.
— Где они?
Он потёр лицо ладонями.
— У мамы.
Я ждала.
— Она внесла задаток за ту квартиру. Там хороший вариант, нельзя было тянуть.
Я посмотрела на дату в договоре.
Бумаги подготовили три дня назад.
А мы с Андреем ещё позавчера ездили в магазин выбирать ему куртку. Он примерял, спрашивал, не короткие ли рукава. Я поправляла воротник.
И всё это время он знал.
— Ты был уверен, что я подпишу.
— Я был уверен, что ты не подведёшь.
Я встала.
На стуле рядом лежала моя дорожная сумка.
Андрей увидел её только сейчас.
— Ты куда собралась?
— К себе.
— Опять будешь сидеть среди маминых вещей?
— Сначала уберусь. Потом поживу.
Он перегородил выход.
— Лена, из-за денег семью не рушат.
— Тогда зачем ты это сделал?
Он открыл рот, но ничего не сказал.
Я подняла сумку.
— Отойди, пожалуйста.
В маминой квартире пахло закрытыми окнами и сухой землёй в цветочных горшках.
Я проветрила комнаты, полила цветы.
Потом достала из шкафа постельное бельё.
Мама складывала внутрь наволочек маленькие кусочки мыла. Я нашла один, завернула обратно и убрала на полку.
Вечером приехала Ксюша.
С двумя пакетами продуктов.
— Папа звонил, — сказала она с порога.
У меня сжалось горло.
— И что?
— Сказал, ты обиделась на бабушку и ушла.
Я забрала у неё пакет.
— Ты не обязана выбирать между нами.
— Мам, я и не выбираю. Я приехала к тебе.
Мы ели пельмени на маленькой кухне.
Ксюша рассказывала про учёбу. Я слушала, иногда переспрашивала. Впервые за сутки у меня перестала болеть голова.
Перед уходом она открыла шкафчик.
— Можно эту чашку возьму?
Большую. С надписью.
— Конечно.
Она прижала её к груди.
— Только не продавай квартиру, ладно? Хотя бы пока.
— Не буду.
Андрей приезжал в воскресенье.
Привёз цветы и пакет с моими домашними тапочками.
Я посмотрела на тапочки.
— Спасибо. Я их искала.
Он прошёл на кухню, сел на мамино место.
— Я аванс вернул.
— Хорошо.
— Мама потеряла задаток. Теперь со мной не разговаривает.
Я поставила перед ним чашку.
— Мне жаль.
Он поднял глаза.
— И всё?
— А что ты хочешь услышать?
Андрей долго крутил чашку за ручку.
— Я думал, мы поможем ей, и все будут довольны.
— Кроме меня.
— Я не думал, что для тебя это настолько важно.
— Ты не спрашивал.
Он остался до вечера.
Говорил про работу, про Олега, про то, что дома теперь непривычно тихо. Я слушала и вдруг поняла: раньше на этом месте я бы уже предложила решение.
Позвонить его маме.
Помириться.
Вернуть деньги.
Сделать что-нибудь, чтобы всем снова стало удобно.
Теперь я просто слушала.
Уходя, Андрей спросил:
— Когда домой вернёшься?
— Не знаю.
Он кивнул, словно другого ответа и не ждал.
В ноябре я переклеила обои на кухне.
Не потому, что старые были плохими. Просто захотела светлые.
Ксюша помогала снимать остатки бумаги у окна. Под подоконником обнаружилась карандашная отметка и дата.
— Это мой рост? — спросила она.
— Твой. Ты здесь летом жила перед первым классом.
Дочка приложила ладонь к стене.
— Бабушка каждый месяц измеряла. Я ещё на носочки вставала.
Мы обошли отметку, оставив вокруг неё маленький прямоугольник старых обоев.
Получилось немного странно, но нам понравилось.
Вечером Ксюша ушла, а я осталась домывать пол. Потом заварила чай и села у окна.
Телефон мигнул сообщением от Андрея:
«Может, поговорим?»
Я ответила:
«В субботу. Только без мамы и без документов».
Поставила телефон на стол.
До субботы было три дня.
За это время нужно было выбрать шторы, вызвать мастера починить розетку и забрать из прежней квартиры книги.
Я достала блокнот и записала всё по порядку.
Первым пунктом — книги.
