Андрей был уверен, что без его квартиры я не выдержу и недели. Я впервые стала считать деньги не ради общего дома, а ради возможности уйти, не прося у него разрешения.
В ту субботу я вернулась из бухгалтерии раньше, чем обещала. Хотела закончить одну ведомость, но нужный документ так и не прислали. У подъезда вспомнила, что Андрей пригласил Дениса с Игорем. Эти двое дружили с ним ещё до нашего знакомства и всегда обсуждали чужие семейные дела так уверенно, словно сами во всём разобрались.
Я открыла дверь своим ключом. Из гостиной доносились голоса, и я уже собиралась поздороваться, когда услышала собственное имя.
— Ирина ничего не сделает, — говорил Андрей. — Шестнадцать лет живём, я её знаю. Она и измену простит, если узнает. Поворчит пару дней, а потом сама спросит, что приготовить на ужин.
Я осталась в прихожей, не сняв пальто. В руке была сумка с рабочими бумагами, ремень больно давил на пальцы. За стеной кто-то придвинул стул к столу.
— Ты сейчас не про опоздание с рыбалки рассказываешь, — возразил Игорь. — Одно дело, когда жена сердится из-за пустяка. Другое дело, если у тебя действительно другая женщина.
— У меня действительно была другая женщина, — ответил Андрей. — И что с того? Из-за этого приличные люди шестнадцать лет жизни не выбрасывают.
— Ты так уверен, потому что она пока не знает, — сказал Денис. — Узнает, соберёт вещи, тогда посмотрим, насколько хорошо ты её изучил.
Андрей засмеялся. Я хорошо знала этот смех: им он обычно заканчивал разговор, в котором не собирался никого слушать.
— Ставлю триста тысяч, что она не подаст на развод. Даже если всё ей рассказать, останется дома. Не умеет Ирина уходить, только уступать умеет.
— По сто пятьдесят каждому из нас? — уточнил Денис. — Тогда давай условие без двусмысленностей. Если до тридцатого сентября она подаст иск о разводе, ты платишь. Если нет, мы признаём, что ты был прав.
— Я согласен, — сказал Андрей. — Можете потом оба извиниться за сомнения.
— Я бы на твоём месте так не рисковал, — заметил Игорь. — Ирина ведь не глупая женщина.
— В том и дело, что умная, — ответил муж. — Понимает, что ей лучше остаться. Квартира моя, зарплаты у неё на хорошую жизнь одной не хватит.
Я вошла в гостиную. Андрей сидел у дальнего края стола, Денис вертел в руках чайную ложку, а Игорь смотрел на мужа. Все трое увидели меня почти одновременно.
— Продолжай, Андрей. Мне особенно интересно про мою зарплату, — сказала я. — Ты ведь только что при свидетелях объяснял, на что я способна.
Муж сначала оглянулся на друзей, потом откинулся на спинку стула.
— Ирина, у нас мужской разговор. Мы тут наговорили лишнего. Ты же знаешь, как бывает, когда старые друзья встречаются.
— Ты назвал срок до тридцатого сентября и сумму в триста тысяч. Это не очень похоже на случайную шутку. Я правильно поняла, что речь шла о твоей измене?
Денис опустил ложку на блюдце. Игорь отвёл глаза, а Андрей поднялся из-за стола.
— Мы потом поговорим. Ты сейчас расстроена и любое слово поймёшь неправильно.
— Я готова поговорить, когда твои гости уйдут, — ответила я. — А вы, мужчины, можете допить чай. Только больше не обсуждайте за меня, на что я соглашусь.
Никто не притронулся к чашкам. Через десять минут Денис с Игорем ушли, избегая смотреть мне в лицо. Андрей проводил их до двери, вернулся и первым делом спросил, долго ли я стояла в прихожей.
Наутро я нашла его на кухне. Он листал новости на телефоне, будто вчера мы поссорились из-за незакрытой форточки. Я положила рядом с его чашкой свидетельство о браке, которое достала из ящика с документами.
— Объясни, что вчера означало «была», — попросила я. — Мне не нужна история для друзей. Мне нужен ответ мужа.
Он положил телефон экраном вниз.
— У меня были отношения с другой женщиной. Недолго, и теперь всё закончилось. Я сам виноват, что вообще рассказал об этом Денису. Он любит раздувать чужие истории.
— Денис не заключал пари от твоего имени. И другой женщиной обзавёлся не он.
— Я не прошу тебя делать вид, что ничего не было, — возразил Андрей. — Но давай смотреть на вещи разумно. Шестнадцать лет брака не перечёркивают одним поступком. Мы не вчера встретились.
Я вспоминала, как в прошлом году он без обсуждения отказался от нашей поездки к морю, потому что решил купить новый инструмент в гараж. Тогда я проглотила обиду. Поездка была не так важна, чтобы месяцами выслушивать, сколько он для нас делает. Теперь он говорил почти теми же словами, только на этот раз речь шла не об отпуске.
— Значит, это я должна быть разумной за нас двоих? — спросила я. — А тебе можно изменять и спорить с друзьями, прощу ли я тебя?
— Я неудачно пошутил. Сумма была для красного словца. Они и сами понимают, что никто не станет из-за разговоров переводить такие деньги.
— Когда Денис уточнил условие, ты согласился. Он говорил о подаче иска до тридцатого сентября. Значит, вы всё прекрасно поняли.
Андрей потёр лоб и посмотрел в сторону окна.
— Ирина, мне пятьдесят два года, а тебе сорок девять. Начинать всё сначала в нашем возрасте тяжело. К тому же квартира была моей ещё до свадьбы. Где ты станешь жить? На съёмную всю зарплату отдашь?
За шестнадцать лет мы не купили другую квартиру. Я работала бухгалтером, получала семьдесят шесть тысяч и платила за продукты, коммунальные услуги и часть общих покупок. Своих свободных денег я накопила восемьдесят восемь тысяч. Раньше они казались хорошим запасом, теперь я мысленно вычитала из них неизвестную пока сумму за новое жильё.
— Я подам на развод, Андрей, — сказала я. — Не ради твоего спора, а потому, что больше не хочу жить с человеком, который уверен: моё достоинство ничего не стоит.
Он помолчал, затем снова взял телефон.
— Вчера ты была обижена, сегодня тоже. Я дам тебе время. Через неделю ты сама поймёшь, что погорячилась.
В тот вечер я открыла объявления об аренде квартир. Он прошёл мимо комнаты дважды и даже не спросил, что я смотрю. Видимо, решил, что я выбираю мебель или новую сумку.
В понедельник, двадцать первого сентября, я пришла смотреть студию. Хозяйку звали Наталья, ей было лет пятьдесят шесть. Квартира находилась в старом доме на третьем этаже. В прихожей было так тесно, что две пары обуви уже мешали пройти, зато плита работала, кран не подтекал, а до моей работы можно было добраться без пересадок.
— Тридцать тысяч за месяц и столько же залог, — сказала Наталья, показывая договор. — Коммунальные платежи по счётчикам отдельно. Если квартира подходит, можем подписать сегодня. На следующую неделю у меня уже записаны двое желающих.
Я села за маленький кухонный стол. До этой минуты мысль о переезде существовала только в разговорах и поисковых строках. Теперь передо мной лежал договор, а в телефоне было банковское приложение с остатком на счёте.
— Я работаю недалеко, мне удобно добираться, — сказала я. — Только хочу уточнить, когда сможете передать ключи и можно ли привезти вещи в субботу.
— Ключи отдам после оплаты и подписания, — ответила Наталья. — С субботним переездом проблем нет. Только заранее предупредите, если приедете с крупной мебелью.
Мебель я брать не собиралась. Переезжали со мной одежда, документы, книги и швейная машинка, которую Андрей годами называл бесполезной вещью, хотя именно на ней я подшивала ему брюки.
Пока я перечитывала условия, позвонила Валентина Семёновна. Свекровь обычно спрашивала, когда мы приедем на дачу, но сейчас заговорила без приветственных расспросов.
— Андрей сказал, что вы сильно поссорились, — начала она. — Ты взрослый человек, Ирина. Подумай, прежде чем рушить семью. Мужчины иногда говорят глупости, особенно при друзьях.
— Ваш сын сам расскажет, что именно он сказал, если захочет, — ответила я. — Я сейчас занята и не готова обсуждать наш брак по телефону.
— Я ведь не чужая вам. У нас и без ваших ссор забот хватает. На даче крыша течёт, Андрей обещал весной помочь. Я несколько лет откладывала деньги на ремонт, а тут ещё семейные неприятности.
Я посмотрела на договор. Наталья тактично отвернулась к окну, но я понимала, что мой разговор слышен в тесной комнате.
— Я понимаю, что у вас заботы, Валентина Семёновна. Однако решение о том, где мне жить, буду принимать я.
— Надеюсь, ты не станешь делать назло, — сказала она. — Андрей ведь уверен, что вы помиритесь.
Я закончила разговор и подписала договор. Перевела Наталье шестьдесят тысяч, получила ключи и проверила, что они подходят к двери. В кошельке и на счёте оставалось двадцать восемь тысяч из моего запаса. Впереди были пошлина за иск, перевозка и обычные расходы до зарплаты.
По дороге домой я купила плотные мешки для одежды. Андрей встретил меня вопросом, не собираюсь ли я устроить генеральную уборку. Я сказала, что в субботу буду перевозить вещи. Он приподнял брови, но, кажется, всё ещё считал переезд способом его напугать.
Во вторник я проснулась раньше будильника. Накануне распечатала иск о расторжении брака, подготовила копии документов и квитанцию об уплате пяти тысяч рублей госпошлины. Копию заявления для Андрея отправила заказным письмом, сохранив подтверждение отправки. Общих несовершеннолетних детей у нас не было, но Андрей на развод не соглашался, поэтому я обращалась к мировому судье.
У судебного участка я дважды проверила, взяла ли паспорт. В коридоре сидели люди с папками и телефонами, женщина у окна разбирала бумаги. Когда я передала документы и получила отметку о подаче, ничего праздничного не произошло. Просто стало ясно, что назад нельзя будет вернуться к прежней жизни, сделав вид, будто мы только повздорили.
Вечером Андрей стоял в дверях кухни, когда я раскладывала рабочие квитанции по конвертам. Он увидел на столе бумагу с отметкой и протянул к ней руку.
— Это что, ты действительно подала иск? — спросил он. — Ирина, я же просил не принимать решений сгоряча. Суд ещё ничего не решил. Ты можешь всё остановить.
— Суд действительно ещё не расторг наш брак, — ответила я. — Но заявление я подала. Квартиру сняла в понедельник, ключи уже у меня. В субботу переезжаю.
— Ты потратила наши деньги на чужую квартиру? — Он подвинул бумагу к краю стола. — Даже не обсудила со мной, сколько это будет стоить?
— Я потратила деньги, которые откладывала со своей зарплаты. Ты же сам вчера напомнил, что твоя квартира принадлежала тебе до свадьбы. Я нашла, где жить, чтобы нам не пришлось спорить о каждом ключе.
Он прошёл к холодильнику, открыл дверцу и тут же закрыл, ничего не взяв.
— Ты представляешь, в какое положение меня поставила? Денис с Игорем уже требуют деньги. Я говорил тебе, что не надо ничего решать сгоряча.
— Ты спорил с ними не спрашивая меня. И обещал им деньги тоже сам, — сказала я. — Почему теперь я должна отвечать за этот разговор?
— Потому что это триста тысяч! — Андрей отодвинул стул, но садиться не стал. — Ради чего нам обоим терять деньги и семью? Давай договоримся: ты забираешь заявление, я прекращаю любые разговоры с ними и больше никогда не возвращаюсь к той женщине.
Ещё утром я опасалась, что он начнёт просить прощения так, как когда-то умел, и мне захочется поверить. Вместо этого он назвал первой причиной примирения сумму долга. Я посмотрела на его руки: он всё время поправлял часы на запястье, словно собирался на важную встречу и уже опаздывал.
— Ты сейчас предлагаешь мне сохранить брак, чтобы тебе не пришлось платить друзьям? — спросила я. — О том, что мне было больно, ты даже не спросил.
— Не перекручивай. Я сказал, что измена закончилась. Ты хочешь, чтобы я всю оставшуюся жизнь стоял перед тобой виноватым?
— Я хочу, чтобы ты перестал решать за меня, что я обязана простить. В субботу я уеду. Заявление отзывать не буду.
Андрей взял со стола бумагу, прочитал её ещё раз и вернул. Впервые за все дни он не сказал, что я передумаю. Из гостиной доносился сигнал входящего вызова на его телефоне. Он посмотрел на экран и вышел, прикрыв за собой дверь.
В четверг он почти не разговаривал со мной. В пятницу пришёл поздно, поставил пакет продуктов на кухонный стол и спросил, не отменить ли заказанную мной машину для переезда. Я сказала, что перевозка согласована на десять утра субботы. Он не стал спорить, только уточнил, заберу ли я швейную машинку. Я ответила, что заберу всё, что принадлежит мне.
В субботу, двадцать шестого сентября, я застёгивала сумку с постельным бельём, когда позвонили в дверь. Андрей открыл. На пороге стояла Валентина Семёновна. Она даже пальто не расстегнула и выглядела усталой.
— Мне Андрей сказал, что ты сегодня уезжаешь, — обратилась она ко мне. — Я решила приехать сама. Пока вещи не увезли, ещё можно по-человечески поговорить.
Я проводила её в гостиную. У стены стояли коробки с книгами, на диване лежала моя куртка. Муж прислонился к дверному косяку и смотрел куда-то поверх наших голов.
— Мы уже говорили по телефону, Валентина Семёновна, — сказала я. — Я вас уважаю, но уговаривать меня остаться не нужно.
— А я и не собираюсь тебя уговаривать, — ответила она, хотя голос звучал совсем иначе. — Я хочу понять, почему из-за вашего развода мой сын остался должен мне триста тысяч.
Я обернулась к Андрею. Он раздражённо выдохнул.
— Мама, мы же договорились, что это между нами. Я тебе расписку написал и верну деньги. Не надо устраивать разбирательство при Ирине.
— Ты предлагаешь не обсуждать это при Ирине? — Валентина Семёновна не повысила голос, но каждое слово произносила отчётливо. — Ты пришёл ко мне в четверг и сказал, что проиграл друзьям триста тысяч из-за семейной ссоры. Я перевела тебе деньги, которые откладывала на крышу. Теперь выясняется, что я даже не знаю, о чём вы там спорили.
Андрей посмотрел на меня так, словно я должна была помочь ему закончить разговор.
— Объясни маме, что это было несерьёзно, — попросил он. — Мужики наговорили лишнего. Они ухватились за возможность заработать, а ты сделала всё буквально.
— Давай я расскажу, что слышала, — сказала я Валентине Семёновне. — Ваш сын сообщил двум друзьям, что изменял мне. Потом поставил триста тысяч на то, что я прощу измену и не подам на развод до конца сентября. Денис и Игорь приняли условие. Когда я вошла, Андрей уверял, что это шутка.
Свекровь повернулась к нему.
— Ты мне сказал, будто поспорил, сколько дней вы с Ириной будете ссориться. Про измену и то, что поставил деньги на её прощение, ты промолчал. Это правда?
— Я не обязан перед мамой отчитываться о своей личной жизни, — ответил Андрей. — Важнее, что я теперь должен тебе деньги. Я их верну, можешь не сомневаться.
— За деньги я и не сомневалась, пока ты всё не объяснил, — сказала она. — Теперь я хочу знать, что у тебя вообще считается нормальным. Ты же жену при людях унижал, а мне принёс счёт за собственное хвастовство.
Андрей вытащил телефон. Несколько секунд открывал банковское приложение, потом протянул экран матери.
— Смотри, я перевёл им по сто пятьдесят тысяч, как обещал. Денису в четверг утром и Игорю вечером. Долг закрыт, осталось вернуть тебе. Чего вы ещё от меня хотите?
Валентина Семёновна посмотрела на суммы и отдала телефон обратно.
— Я хочу, чтобы ты понял разницу. С друзьями ты рассчитался, а за жену почему-то до сих пор решаешь. Весной крыша сама себя не починит. Ты собираешься вернуть деньги к тому времени?
— Мам, не надо вставать на её сторону. Если бы Ирина подождала неделю и не побежала подавать иск, этого бы не случилось.
— Андрей, деньги ты поставил сам, — сказала я. — Не я звала твоих друзей, не я назначала срок и не я брала у матери в долг. И заявление я подала не ради их выигрыша.
Он несколько секунд смотрел на меня, потом сел на край дивана между коробками.
— Мы могли всё исправить. Я ведь предлагал начать сначала. Что тебе стоило хотя бы попытаться?
Мне тоже хотелось когда-то начать сначала. Не переезжать в комнату, где едва помещался шкаф, не проверять стоимость каждого продукта, не объяснять коллегам, почему теперь живу в другом районе. Но я вспомнила, что Андрей заговорил о примирении только тогда, когда понял, сколько стоит его прежняя уверенность.
— Я пыталась сохранить нашу семью много лет, — ответила я. — Не каждое несогласие было бедой. Но после измены ты даже не спросил, что нужно мне. Ты спросил, отзову ли я заявление, чтобы тебе не платить. Я больше не хочу возвращаться к такому разговору.
Внизу коротко посигналила машина. Я заранее договорилась с водителем, что он позвонит, когда подъедет, но Андрей услышал звук первым и посмотрел на коробки. Он не преградил дорогу. Только отодвинул коробку с книгами, чтобы мне было удобнее пройти.
Валентина Семёновна подошла ко мне в прихожей.
— Я хотела, чтобы вы помирились, — сказала она. — Но уговаривать тебя после всего услышанного не стану. За деньги с Андреем я сама разберусь. Расписка у меня есть.
Я поблагодарила её и взяла сумку с документами. Швейную машинку водитель уже унёс вместе с первыми коробками, а остальное мы спустили за два рейса. Андрей остался у двери квартиры. За время прощания он так и не попросил меня остаться без ссылки на потери и затраты.
В студии мы с водителем занесли коробки, и я рассчиталась с ним за переезд. Затем поставила сумку на стол и достала из неё договор аренды, квитанцию об оплате и бумагу с отметкой о подаче иска. На отдельном листке записала расходы: шестьдесят тысяч за жильё и залог, пять за иск, четыре за перевозку. От восьмидесяти восьми оставалось девятнадцать тысяч, а следующая зарплата была только через неделю.
Я достала швейную машинку из коробки и поставила на маленький стол у стены. Места хватало впритык. Надо было ещё купить вешалки, разобраться со счётчиками и растянуть оставшиеся деньги до зарплаты. Раньше я непременно спросила бы Андрея, стоит ли тратиться на каждую мелочь. Теперь этот вопрос некому было задавать, и отвечать на него предстояло мне самой.
