— А ну пошла вон с кровати!
Лариса остановилась посреди собственной спальни. Прямо на светлом покрывале, раскинув мощные лапы, лежала здоровенная немецкая овчарка.
Пес активно грыз резиновую игрушку, оставляя на ткани мокрые пятна и серые разводы от уличной грязи.
Рядом, прямо на полу, громоздились три картонные коробки из-под бананов и пара плотно набитых мусорных мешков.
Возле открытого шкафа стояла Юлия. Золовка невозмутимо сдвигала вешалки с блузками Ларисы в сторону, освобождая место для своих объемных свитеров.
— Чего разоралась? — Юлия лениво повернула голову.
— Рекс пугается резких звуков. Ему стрессовать нельзя, у него пищеварение нежное.
Лариса прислонилась плечом к косяку. Она только что отработала двенадцатичасовую смену диспетчером в логистическом центре. Весь день разруливала маршруты фур, ругалась с экспедиторами.
У нее не было сил даже стянуть туфли, а теперь в ее квартире происходил какой-то сюрреализм.
— Я не поняла, — медленно произнесла Лариса.
— Что эти коробки и этот пес делают в моей спальне?
— Я теперь тут живу, — золовка запихнула очередной свитер на полку.
— Меня хозяйка со съемной выжила. Придралась к собаке! А Рекс вообще золотой мальчик.
Полик сказал, что я могу занять вашу спальню. Вы же муж и жена, вам и на диване в гостиной нормально будет.
Лариса закрыла глаза, считая про себя до пяти.
Квартира принадлежала ей. Она купила эту двушку за пять лет до знакомства с Поликарпом. Выплачивала ипотеку, отказывая себе в отпусках и новых куртках.
Каждый метр здесь был заработан ее нервами. Поликарп переехал сюда три года назад с одной дорожной сумкой и старым системным блоком.
— Поликарп! — гаркнула Лариса на весь коридор.
Послышалось шарканье. Муж появился в проеме, старательно пряча глаза. Он сутулился, теребя край домашней кофты. Из-за его спины тут же вынырнула Аврора.
Свекровь была при полном параде: на шее массивные янтарные бусы, на губах рубиновая помада. Она смотрела на невестку с нескрываемым вызовом.
— Деточка, ну что ты сразу кричишь? — начала Аврора, сложив руки на животе.
— Мальчик мой пошел сестре навстречу. Мы же семья. Надо помогать друг другу в трудную минуту.
— Трудная минута — это когда человек в больницу попал, — отчеканила Лариса.
— А когда тридцатидевятилетнюю женщину вышвыривают за неуплату, это называется безответственность.
— Кто тебе сказал про неуплату? — взвилась Юлия, бросив вешалку.
— Я платила! Просто эта грымза решила цену поднять!
— Мне плевать, что она решила, — Лариса указала на мешки.
— Собирай свой мусор. И животное забирай. Чтобы через пять минут вас здесь не было.
Поликарп нервно переступил с ноги на ногу.
— Ну Ларис, ну не нагнетай. Куда она пойдет на ночь глядя? Пусть поживет месяцок. Пока работу найдет, пока на залог накопит. Нам что, жалко?
— Месяцок? — Лариса недобро прищурилась.
— То есть я после смены должна спать на раскладном диване, а твоя неработающая сестра будет нежиться на моем ортопедическом матрасе вместе с блохастым псом?
— Рекс обработан от паразитов! — возмутилась золовка.
— Эгоистка! — Аврора выступила вперед.
— Я всегда знала, что у тебя снега зимой не выпросишь. Мой сын отдал тебе лучшие годы! Он тут ремонт делал! Розетку в прихожей починил! Это и его дом тоже!
Овчарка на кровати настороженно подняла уши и глухо зарычала.
— Дом его? — переспросила Лариса.
— Розетку починил? А то, что коммуналку, продукты и интернет оплачиваю я одна, ты забыла упомянуть? Твой сын уже год сидит без работы, перебиваясь мифическими заказами на дизайн.
Поликарп покраснел.
— Я в поиске себя. Сейчас кризис на рынке.
— Вот и ищи себя на улице, — Лариса подошла к полке над письменным столом.
Там лежала стопка неоплаченных квитанций. Лариса смахнула их на стол.
— Значит так. Я не собираюсь устраивать здесь приют для бездомных. Даю вам пятнадцать минут. Либо убираетесь сами, либо я вызываю полицию.
Аврора пренебрежительно скривила рот.
— Кого ты вызовешь? Полицию? Не смеши. Это семейное дело. Никто к тебе не поедет. Муж имеет право пригласить в гости сестру.
— В гости — да, — согласилась Лариса.
— С моего согласия. А проживать она тут не имеет права.
Юлия демонстративно плюхнулась на кровать. Рекс лизнул ее в щеку.
— Да вызывай кого хочешь. У меня тут брат прописан. Он мне разрешил. Я никуда не поеду, у меня спина болит таскать эти коробки.
— Брат тут не прописан, — сухо обронила Лариса.
Она достала телефон из кармана пиджака. Номер опорного пункта она знала наизусть еще с весны, когда соседи снизу устроили потоп.
— Алло. Опорный пункт? Здравствуйте. Садовая, дом восемь. Чужие люди в квартире. Отказываются уходить. Агрессивная собака крупной породы. Да, жду.
Она сбросила вызов.
Аврора аж задохнулась от возмущения.
— Ты совсем из ума выжила? — процедила свекровь.
— На своих натравливать? Что соседи скажут? Позорище какое! Полик, скажи ей!
Поликарп шагнул к жене.
— Ларис, ну отмени вызов. Стыд-то какой. Зачем сор из избы выносить? Юлька тихо посидит в комнате, мы ее даже не заметим.
— Я ее уже заметила, — Лариса кивнула на грязные следы на покрывале.
Звонок в дверь раздался через полчаса.
На пороге стоял Устин — участковый в форме, с планшетом под мышкой. У него был уставший вид человека, который за смену выслушал уже десяток подобных историй.
— Добрый вечер. Кто вызывал?
— Я вызывала, — Лариса пропустила его внутрь.
— Граждане занесли вещи, привели крупную собаку и отказываются освобождать помещение.
Устин прошел в комнату. Окинул взглядом коробки, Юлию на кровати и овчарку, которая при виде формы угрожающе зарычала.
— Собаку придержите, — строго сказал Устин.
— И документы приготовьте.
— А вы на каком основании требуете? — огрызнулась Юлия, но за ошейник Рекса все же ухватилась.
— Я в гостях у родного брата!
Устин тяжело вздохнул.
— Паспорт давайте. Девушка, я за смену устал.
Юлия нехотя полезла в сумку. Устин развернул документ.
— Прописки по данному адресу нет. Кто собственник?
Лариса открыла на телефоне приложение с выпиской из Росреестра и протянула участковому. Тот мельком глянул на экран.
— Собственник один. Вы. Гражданка приходится вам кем?
— Никем, — ответила Лариса.
— Это сестра мужа. Я требую, чтобы она немедленно покинула мою квартиру.
Аврора бросилась на защиту.
— Товарищ лейтенант, ну семейный же конфликт! Девочке жить негде! Мы же не чужие люди!
— Семейные конфликты — это на кухне чай пить, — осадил ее Устин.
— А тут чужой человек на жилплощади. Хозяйка против. Собираем вещи, или я сейчас наряд вызываю за незаконное проникновение, а пса вашего — в отлов. Выбирайте.
Спесь с золовки слетела в секунду. Она вскочила с кровати и начала судорожно запихивать выпавшие свитера обратно в мешки.
— Полик, ну сделай что-нибудь! — крикнула Юлия, таща коробку к выходу.
Поликарп отвернулся к стене.
— Собираемся поактивнее, — подгонял Устин.
— У меня еще три вызова.
Через семь минут коробки перекочевали на лестничную клетку. Следом вывели упирающегося пса.
Аврора стояла в дверях, поджав губы.
— Ноги нашей больше в этом проклятом доме не будет! Живи одна со своей злобой!
— Всего хорошего, — Лариса захлопнула дверь.
Устин составил короткую бумагу, козырнул и тоже ушел.
В квартире повисла пустота. Лариса стянула испачканное покрывало и бросила его в стиральную машину. Затем открыла окно настежь.
Поликарп так и сидел на пуфике в прихожей.
— Ларис, ну ты перегнула, — подал он голос, глядя в пол.
— Могла бы и помягче. Родня все-таки. Опозорила нас.
Лариса вернулась в комнату. Она подошла к столу, взяла маленькую белую бумажку с красной печатью и вернулась в коридор.
— Знаешь, Полик, — она бросила бумажку ему на колени.
Муж непонимающе уставился на бланк.
— Это твоя временная регистрация, — сказала Лариса.
— Вчера закончилась. Я продлевать не стала.
Поликарп поднял на нее глаза.
— В смысле?
— В прямом, — Лариса указала на дверь.
— Бери сумку и системный блок. Диванчик у мамы свободен. Месяцок перетопчешься, пока работу не найдешь.
