– Эти вещи вам не по карману, – сказала продавщица и даже не попыталась спрятать усмешку.
Алена держала темно-синее пальто за плечики и искала глазами зеркало. Пальто оказалось тяжелым, с широкими лацканами и гладкой серой подкладкой, и она уже прикидывала, как пройдет в нем в понедельник мимо охраны бизнес-центра. Там час назад она отвечала на вопросы двух мужчин в одинаковых галстуках, и на прощание один из них пожал ей руку. Из лифта Алена вышла с таким чувством, будто сегодня ей можно все. На карте оставалось тридцать девять тысяч с копейками, через неделю надо было платить за квартиру, через три дня списывался кредит, а до первой зарплаты, если ее вообще возьмут, было еще жить и жить. И все равно ей до дрожи захотелось один раз зайти в такой магазин и хотя бы примерить вещь, на которую она годами смотрела через стекло.
Продавщица сидела за стойкой из светлого дерева и листала телефон. На бейдже было написано «Ирина», а ниже мелкими буквами значилось, что она старший консультант. На вид ей было лет сорок пять, у нее была гладкая укладка и длинные бежевые ногти, которыми она постукивала по экрану.
– Я только примерю, если можно, – сказала Алена.
Ирина отложила телефон экраном вниз и сначала посмотрела на пальто, а потом медленно опустила взгляд на ботинки Алены. Эти ботинки Алена купила на распродаже два года назад и каждое утро замазывала кремом царапину на левом носке. Сейчас ей показалось, что Ирина смотрит именно на эту царапину.
– Примерить можно, конечно. Только смысл какой? Оно стоит сто двадцать восемь тысяч.
Алена несколько секунд стояла с пальто в руках и не знала, куда его девать. Перекладина висела высоко, а попросить помощи у этой женщины было уже невозможно. Она встала на носки, со второй попытки зацепила плечики и улыбнулась так широко, что у нее заныли щеки.
– Теперь смысл действительно потерялся.
Ирина пожала плечами и снова взяла телефон. В эту минуту штора одной из примерочных отъехала, и оттуда выглянула полная женщина в расстегнутом платье цвета топленого молока. Ирина вскочила со стула так резко, что тот откатился и стукнулся спинкой о стену.
– Давайте я вам застегну! – она уже бежала к примерочной, и голос у нее стал мягким, почти певучим. – Ой, как хорошо село! Я вам сразу говорила, что это ваш фасон. Может, еще жакет к нему принести? Он у нас как раз в вашем размере остался, последний.
Алена стояла у выхода и смотрела, как Ирина присела на корточки, чтобы поправить подол чужого платья. Ей хотелось уйти молча, она даже взялась за холодную ручку двери, но потом развернулась.
– Ирина, правильно?
Продавщица обернулась через плечо, не вставая с корточек.
– Да.
– Запомните меня, пожалуйста.
Ирина хмыкнула и переглянулась с покупательницей, как со своей.
– Это еще зачем?
– Пока сама не знаю, – сказала Алена, и голос у нее на последнем слове предательски дрогнул.
Она вышла в галерею торгового центра и быстрым шагом пошла к лифтам, обгоняя мамочек с колясками и подростков со стаканами кофе. Двери лифта закрылись, и в их металлической поверхности проступило ее лицо, красное до самой шеи, с размазанной от жары помадой. Алена нажала кнопку подземной парковки, хотя машины у нее не было, и поехала вниз только для того, чтобы никто не вошел к ней по дороге.
На минус втором этаже пахло бетоном и выхлопом. Алена отошла за колонну, достала телефон и открыла приложение банка, где по-прежнему висели тридцать девять тысяч двести сорок рублей. Она смотрела на эту цифру и вдруг расхохоталась, громко и некрасиво, так что на нее обернулся охранник у шлагбаума. Потом смех перешел в слезы, она ревела, уткнувшись лбом в шершавую колонну, и сквозь всхлипы бормотала какую-то ерунду про ботинки, про крем, про то, что она вообще-то шесть лет управляла целым магазином. Охранник подошел, постоял рядом и спросил, не нужна ли ей вода. Алена замахала на него руками и выдавила, что все в порядке, просто ей кое-что сказали.
– Бывает, – сказал охранник и вернулся к своей будке.
Через восемь дней ей позвонили из того самого бизнес-центра и предложили должность управляющей в одном из магазинов сети. Алена записывала адрес на обороте квитанции за свет, и когда девушка в трубке назвала торговый центр и номер павильона, ручка у нее съехала и перечеркнула всю квитанцию жирной линией.
– Вас что-то смущает? – спросили в трубке.
– Нет, – сказала Алена. – Меня все устраивает.
Почти через месяц после той примерки она снова шла по той же галерее, только теперь на ней был серый костюм, который она брала у сестры на свадьбу и так и не вернула. В руке Алена несла кожаную папку с документами, а рядом шагал Виталий, владелец сети, грузный мужчина с короткой седой стрижкой. Он всю дорогу от парковки говорил по телефону про поставку из Милана и ругался на кого-то, кто перепутал размерную сетку.
Ирина стояла за той же стойкой и раскладывала по коробочкам подарочные карты. Она подняла голову на звук открывшейся двери, увидела Виталия и тут же выпрямилась, а потом перевела взгляд на Алену и замерла с картой в пальцах.
– Добрый день, – сказала Алена.
– Добрый, – ответила Ирина.
Виталий наконец закончил разговор, сунул телефон в карман и хлопнул ладонью по стойке.
– Ирина, знакомьтесь. Это Алена Сергеевна, ваш новый управляющий.
Ирина улыбнулась так, как улыбаются глупой шутке, и посмотрела на Виталия, ожидая продолжения. Виталий открыл папку, вытащил оттуда приказ о назначении и положил перед ней, прямо поверх подарочных карт.
– С понедельника Алена Сергеевна руководит магазином. Сегодня она знакомится с коллективом и документами.
Ирина взяла приказ двумя пальцами и прочла его, шевеля губами. Потом она посмотрела на Алену, снова на бумагу и снова на Алену, и у нее по шее пополз красный цвет, тот самый, который месяц назад Алена видела у себя в дверях лифта.
– Она? – спросила Ирина.
– Именно она, – сказал Виталий. – А что, есть возражения?
– Нет, что вы, – Ирина отложила приказ и неловко задела локтем коробку, подарочные карты веером посыпались на пол. – Ой! Сейчас, сейчас уберу.
Она полезла под стойку собирать карты. Алена смотрела на ее склоненную спину с аккуратной укладкой и молчала, хотя готовую фразу про пальто носила в себе все эти недели и даже репетировала ее вслух в ванной. Из подсобки вышла молоденькая продавщица с хвостиком, Даша, и испуганно поздоровалась, переводя глаза с одного лица на другое.
Остаток дня Алена провела в тесной подсобке, где на стеллажах до потолка стояли коробки с обувью, а на столе громоздился старый ноутбук с залипающей клавишей пробела. Виталий сидел напротив на табуретке и пил кофе из картонного стакана.
– Скажу честно, точка у нас самая проблемная, – сказал он. – Торговый центр лучший в городе, аренда бешеная, а выручка хуже, чем в спальном районе. За четыре месяца отсюда ушли две продавщицы, администратор и старший кассир.
– Почему ушли?
Виталий поморщился и махнул рукой с такой досадой, что кофе плеснул ему на манжету.
– Не знаю и, если честно, знать не хочу. Это теперь твоя головная боль. Через три месяца я хочу видеть результат. Справишься – оставишь кого захочешь, кого не захочешь – уберешь сама.
– Справлюсь, – сказала Алена.
– Посмотрим, – сказал Виталий, вытирая манжету салфеткой. – Мне тебя советовали как человека, который умеет считать. Вот и посчитай.
Когда он ушел, Алена открыла отчеты за полгода и разложила рядом распечатки чеков. Шесть лет она проработала администратором в обычном магазине у метро, где продавали джинсы и пуховики, и ушла оттуда со скандалом, швырнув ключи на стол хозяину, который требовал списывать недостачу на продавщиц. Связей у нее не было, дорогого диплома тоже, зато она умела часами сидеть над цифрами, пока те не начинали говорить.
К вечеру у нее разболелась шея, а на полях распечатки появились три жирных вопросительных знака. В отчетах для Виталия черным по белому было написано, что магазин теряет покупателей из-за высоких цен. При этом средний чек здесь оказался выше, чем у двух лучших магазинов сети, и покупали здесь всего несколько десятков постоянных клиенток, которые приходили снова и снова. Новых покупательниц почти не было, хотя мимо витрины каждый день проходили тысячи людей.
Алена вышла в торговый зал, держа ноутбук на сгибе руки. Ирина в это время поправляла манекен у входа, Даша протирала стеклянные полки, и в магазине играла тихая музыка с какими-то колокольчиками.
– Ирина, подойдите, пожалуйста.
Ирина подошла не сразу, сначала она застегнула на манекене последнюю пуговицу.
– Почему вы говорите клиентам, что некоторые вещи им не по карману? – спросила Алена.
Ирина замерла с поднятой к волосам рукой.
– Я такого не говорю, – сказала она и даже округлила глаза. – Вы о чем вообще?
– Тогда я покажу вам запись с камеры.
Даша перестала тереть полку и отступила к стене с тряпкой в руках. Алена поставила ноутбук на стойку, нашла нужную дату и включила запись. На экране появилась она сама, с пальто в вытянутых руках, в тех самых ботинках, а из маленьких динамиков отчетливо прозвучало: «Эти вещи вам не по карману».
Алена нажала на паузу так сильно, что ноутбук качнулся на стойке. Ирина смотрела на застывшую картинку, где она сидела с телефоном, и вдруг всплеснула руками.
– Да вы для этого сюда пришли, да?! – она почти кричала, и Даша у стены вжала голову в плечи. – Я пятнадцать лет у этой стойки стою! Я этих клиенток по именам знаю, по размерам, по днем рождения! А вы теперь будете меня по каким-то записям гонять?!
– Я задала вам вопрос, Ирина.
– Да какой вопрос! Ну сказала, сказала! Я что, по-вашему, должна каждому, кто зашел погреться, пальто за сто тридцать тысяч на плечи накидывать?
Она резко отвернулась, прошла к примерочным, потом вернулась обратно и остановилась напротив Алены, тяжело дыша. Пальцы у нее теребили край бейджа, пока тот не перекосился на булавке.
– Я была неправа, – сказала она уже тише и уставилась куда-то в угол стойки.
– Почему вы так решили?
Ирина подняла на нее глаза, и в них мелькнуло искреннее недоумение.
– Потому что вы теперь управляющая.
Алена медленно закрыла ноутбук, и щелчок крышки прозвучал в пустом магазине неожиданно громко.
– Вот именно это меня и интересует, – сказала она. – Если бы я не получила эту должность, вы бы до сих пор считали себя правой?
Ирина открыла было рот, потом поправила перекошенный бейдж и ничего не ответила. Даша у стены уронила тряпку, наклонилась за ней и так и осталась стоять согнувшись, боясь разогнуться раньше, чем кто-нибудь из них заговорит.
***
Утром в понедельник Алена собрала всех в торговом зале за полчаса до открытия. Кроме Ирины и Даши пришли еще кассир Лиля, сонная и с термосом, и охранник Толик, который встал у двери, сложив руки на животе. Алена держала в руке распечатку со средним чеком и чувствовала, как бумага влажнеет под пальцами.
– С сегодняшнего дня вы не определяете чужой бюджет по обуви, сумке и телефону, – сказала она.
Ирина стояла чуть в стороне, прислонившись к стойке, и крутила на пальце кольцо.
– А как тогда определять?
– Никак. Вы показываете товар и ждете решения покупателя.
– А если человек пришел просто посмотреть?
– Тогда пусть смотрит.
– А если он полчаса занимает примерочную, а потом уходит с пустыми руками? – Ирина оттолкнулась от стойки и развела руками, будто призывая остальных в свидетели. – У нас в это время постоянная клиентка стоит и ждет! Вы ее потеряете, а не я!
Лиля отпила из термоса и уставилась в пол, Даша кивнула было Ирине, но тут же испуганно перестала. Алена сложила распечатку пополам и сунула ее в карман жакета.
– Мы продаем одежду, Ирина. Право находиться в магазине мы не продаем.
После собрания Ирина догнала ее в узком коридоре у подсобки, где между стеллажами едва могли разойтись два человека. Она встала поперек прохода, и Алене пришлось остановиться с коробкой туфель в руках.
– Вы специально меня унижаете? При девочках, при Толике?
– Если бы я хотела вас унизить, я бы каждый день напоминала вам о пальто. Оно, между прочим, до сих пор висит в витрине.
Ирина впервые посмотрела ей прямо в глаза и сощурилась.
– Вы ведь специально сюда устроились, признайтесь. Узнали, где я работаю, и устроились.
Алена от неожиданности рассмеялась так громко, что из зала заглянула Даша.
– Ирина, я не настолько мстительная, и у меня кредит. Мне предложили работу, и я согласилась.
Первую неделю продажи росли медленно, а потом за один день сразу подпрыгнули, и к пятнице выросли почти на двадцать процентов. Алена ввела правило, от которого все сначала стонали: продавец предлагает клиенту ту вещь, которая подходит под его запрос, даже если она самая дорогая в зале. Даша выучила новую коллекцию наизусть за выходные и в понедельник продала два кашемировых джемпера студентке, пришедшей с мамой.
Ирина правило саботировала тихо и умело. Однажды покупательница спросила про сумку из новой коллекции, и Ирина вынесла ей похожую из прошлого сезона, рассказывая, что новая модель капризная и быстро царапается. Алена видела это из-за стойки и молча записала время в блокнот. Через день Ирина отговорила пожилую женщину от шелковой блузки, сказав, что та слишком тонкая для их климата.
В четверг после обеда в магазин зашла девушка в простом сером пуховике с вытянутыми карманами. Она долго стояла у манекена в изумрудном платье, потом робко потрогала рукав, отдернула руку и все-таки спросила, сколько оно стоит.
– Девяносто тысяч, – сказала Ирина. – Вам лучше посмотреть что-нибудь из прошлой коллекции, я покажу.
– А почему? – девушка покраснела и потянула молнию пуховика вверх, до самого подбородка.
– Это платье очень требовательное, оно не на всякую фигуру ляжет.
Алена вышла из-за стойки и подошла к ним, на ходу снимая платье с манекена.
– Как вас зовут?
– Катя.
– Катя, хотите примерить?
Девушка кивнула, и Алена сама отвела ее в примерочную, задернув штору. Ирина стояла посреди зала, скрестив руки, и смотрела на Алену так, будто та выносила из магазина кассу. Через двадцать минут Катя вышла, и стало видно, что пуховик скрывал тонкую шею и прямые плечи. Она встала перед зеркалом и долго не двигалась, а потом прижала ладони ко рту.
– Я никогда в жизни ничего такого не покупала, – сказала она сквозь пальцы. – У меня в пятницу защита, мама сказала купить нормальное платье, а я хотела… я не знаю, что я хотела.
– Тогда сегодня можете попробовать.
Катя расплатилась двумя картами, одна из них не прошла с первого раза, и она так перепугалась, что выронила телефон. Лиля спокойно провела карту еще раз, и чек пополз из аппарата. Катя вышла из магазина с большим пакетом, держа его перед собой обеими руками.
Ирина дождалась, пока за ней закроется дверь.
– Вам понравилось ее обслуживать?
– Да.
– А если бы она пришла без денег? Вы бы ей тоже полчаса платье застегивали?
– Она имела право его примерить.
– А если бы она просто потратила ваше время?
Алена убрала опустевшие плечики под стойку.
– Это не мое время, Ирина, это ее время в нашем магазине.
Ирина фыркнула и ушла к витрине с перчатками, где без всякой нужды начала перекладывать пары. Но вечером Алена из подсобки услышала, как Ирина сказала женщине в старом драповом пальто, что к ее оттенку волос очень пойдет новый жакет, и сама понесла его в примерочную.
Через две недели, уже после закрытия, когда Лиля сдала кассу и ушла, Ирина постучала в дверь подсобки. Она вошла в пальто, с сумкой на плече, и положила на стол лист, исписанный крупным почерком.
– Я увольняюсь.
Алена прочитала заявление, отодвинула ноутбук и посмотрела на нее.
– Почему?
– Потому что я вам мешаю. Вы же видите, я мешаю.
– Это не ответ.
Ирина постояла, потом рывком сняла сумку с плеча, бросила ее на коробки и села на табуретку, на которой в первый день сидел Виталий. Пальто она так и не расстегнула.
– Хорошо. Хотите честно, будет честно. Мне было сорок, когда я сюда пришла. Муж ушел, сыну двенадцать, долг за машину, которую он забрал, а платить осталось мне. Я пришла сюда в куртке с рынка, у меня даже туфель нормальных не было, я в кроссовках на собеседование пришла!
Голос у нее сорвался, и она зло провела ладонью под глазами, размазав тушь к виску.
– Тогдашняя управляющая, Светлана Аркадьевна, при всех мне сказала, что я выгляжу слишком просто для дорогого бутика. При клиентках сказала, понимаете? И отправила меня в подсобку разбирать коробки, пока я не куплю себе нормальную одежду. Я три месяца в подсобке сидела. Я все зарплаты в шмотки вбухивала, сын в старых ботинках ходил, лишь бы она на меня так больше не смотрела!
Алена молчала и держала заявление за уголок.
– А потом я сама начала, – Ирина шмыгнула носом и уставилась на свои бежевые ногти. – Заходит такая, как я тогда, и я сразу вижу, кто она. И мне надо, чтобы она ушла. Лучше я первая ей покажу, что ей тут не место, чем она тут будет стоять и смотреть на меня, как я тогда стояла. Я себе говорила, что просто вижу клиента. Пятнадцать лет говорила.
– А теперь? – спросила Алена.
– А теперь мне стыдно! – выкрикнула Ирина и стукнула ладонью по колену. – Довольны? Мне стыдно ходить на работу. Я на эту Катю потом в торговом центре наткнулась, она меня узнала и поздоровалась, а я сделала вид, что не вижу!
Алена положила заявление на край стола и подвинула его обратно к Ирине.
– Я его не подпишу.
Ирина вытаращилась на нее с мокрым лицом.
– Почему?
– Потому что вы умеете продавать. Вы на прошлой неделе одной женщине продали три вещи, хотя она зашла за перчатками.
– После всего этого?
– После всего этого.
Ирина взяла заявление, скомкала его и сунула в карман пальто.
– Вы странная, Алена Сергеевна. Я бы на вашем месте меня давно выгнала.
– Хорошо, что я не на вашем месте, – сказала Алена и снова открыла ноутбук.
Ирина менялась медленно и с откатами. Иногда она по-старому окидывала взглядом входящую женщину с головы до ног, и Алена видела, как у нее дергается уголок рта. Потом Ирина сама себя одергивала, шла к покупательнице и спрашивала, что та ищет, только голос у нее в такие минуты становился деревянным. Пару раз она огрызалась на Алену при Даше, когда та требовала объяснить, почему клиентка ушла без примерки, и однажды хлопнула дверью подсобки так, что с полки упала коробка с ботильонами.
Через два месяца магазин вышел на первое место в сети по выручке. Виталий приехал без предупреждения, долго ходил по залу, трогал вещи, потом заперся с Аленой в подсобке и пролистал отчеты, слюнявя палец.
– Ты знаешь, что Ирина теперь лучшая продавщица во всей сети? – спросил он.
– Знаю.
– А еще она вчера пришла ко мне в офис и попросила прибавку. Прямо ко мне, через твою голову.
– И правильно сделала, она ее заработала.
Виталий хохотнул и закрыл папку.
– Ты мне тут всех разбалуешь, Алена Сергеевна. Ладно, дам.
Когда он уехал, Алена вышла в зал. Ирина стояла у стойки с пальто и показывала невысокой женщине три варианта, раскладывая их на прилавке рядом. Женщина то и дело косилась на ценники и смущенно трогала свою старую сумку на ремешке, а Ирина спокойно рассказывала про ткань, про подкладку, про то, как пальто поведет себя под дождем. Женщина выбрала самое дорогое, долго считала на телефоне, потом решилась и пошла на кассу.
Ирина подошла к Алене, на ходу снимая с вешалки небольшой бумажный пакет.
– Можно тебя на минуту? – она впервые сказала ей ты и сама, кажется, этого не заметила.
– Конечно.
– Держи.
Алена заглянула в пакет и увидела шелковый шарф, синий с серыми полосками, который в тот день висел рядом с пальто. Она тогда сняла его с крючка, посмотрела на ценник и повесила обратно, даже не накинув на шею.
– Ирина, ты зачем?
– Это со скидкой сотрудника.
– Ты серьезно? Я не могу его взять.
– Тогда верни, и я обижусь на всю жизнь. Я, между прочим, его полтора месяца от покупательниц прятала на нижней полке.
Алена достала шарф, и шелк холодно скользнул по пальцам.
– Только давай без подарков за сто тысяч, ладно?
– Он стоит семь, – сказала Ирина. – Я не сумасшедшая.
– Тогда беру.
Вечером, когда Алена уже натягивала пальто у служебного выхода, Ирина вышла за ней с ключами в руке.
– Кстати, то пальто еще висит, – сказала она.
Алена остановилась, не до конца продев руку в рукав.
– Какое?
– Темно-синее, за сто двадцать восемь. Теперь оно тебе по карману.
Алена развернулась к витрине, где на безголовом манекене висело то самое пальто с широкими лацканами, повязала на шею новый шарф и покачала головой.
– Теперь оно мне не нужно, Ира.
– Это почему еще?
– Я тогда пришла за пальто, а ушла с работой, – сказала Алена. – Кредит, кстати, до сих пор не закрыла.
Ирина фыркнула первой, а следом рассмеялась и Алена, так громко, что Толик у двери поднял голову от телефона.
Через неделю в магазин зашла женщина лет пятидесяти в потертой дубленке, с хозяйственной сумкой, из которой торчал батон. Она остановилась у витрины и долго смотрела на темно-синее пальто, не решаясь подойти. Даша по привычке оглянулась на Ирину, а Ирина уже шла к манекену, расстегивая на нем пуговицы.
– Давайте примерим, – сказала она и сняла пальто с плеч манекена. – Сумку вашу я вот сюда поставлю, на банкетку, батон не помнется.
Женщина примерила его, повертелась перед зеркалом и купила, пересчитывая деньги прямо у кассы, наличными, пачкой пятитысячных из конверта. Ирина ни разу не взглянула на ее ботинки, упаковала пальто в коробку, перевязала лентой и сама донесла пакет до двери.
