— Вот тут пойдёт сплошная перегородка! — командирским голосом объявила Эльза Трофимовна, прижав железную рулетку к светло-бежевым обоям.
— Ровно посередине зала, как в лучших домах!
Свекровь послюнявила толстый строительный карандаш и с нажимом провела жирную чёрную черту от карниза до самого плинтуса.
— Мамуль, а мне точно темно не будет? — капризно протянула золовка Эмилия, постукивая длинным ногтем по подоконнику.
— Я на тёмный чулан не согласна! У меня от сумерек настроение портится!
— С чего тебе темно будет, Эмилечка? — назидательно отозвалась Эльза Трофимовна и жирно нарисовала на обоях косой крест.
— Тебе отходит светлая половина с окном и выходом на лоджию! Красота, простор! А им с Платошей во второй половине торшер в углу поставим.
— Ага, с розовым абажуром! — хихикнула Эмилия.
— Зачем им вообще окно? Они же всё равно до самого вечера на работе торчат!
— Вот именно, дело житейское! — подхватила свекровь, отмерила рулеткой широкий шаг влево и чиркнула по обоям ещё раз.
— Пришли вечером, поужинали и спать завалились. А у тебя, деточка, личная жизнь, тебе воздух нужен!
Нелли сидела у себя в бухгалтерии, придвинув телефон к самому лицу, и не сразу нашла что сказать.
Маленькую белую камеру на комод у зеркала она поставила три дня назад.
Пушистый кот Рыжик недавно переболел, ветеринар прописал дробное питание по часам и велел приглядывать, чтобы зверь от скуки не драл подлокотники.
О покупке забавной круглой штуковины Нелли мужу даже не похвасталась. Ну стоит себе на комоде белый пластиковый колобок с чёрным глазком и стоит.
Зато у Эльзы Трофимовны имелся запасной ключ от их трёшки — на случай, если трубу прорвёт или курьер с доставкой приедет.
Квартира была добрачная, Неллина. Шесть лет назад она продала бабушкину двушку, добавила все свои накопления и взяла просторное жильё с огромной светлой гостиной и широкой лоджией.
Когда четыре года назад они с Платоном расписались, муж перебрался к ней налегке, с двумя спортивными рюкзаками.
Свою старую квартиру на другом конце города он сдавал, а деньги вечно крутил на каких-то вкладах.
Последний месяц Платон вообще вёл себя как образцовый супруг. Пылинки с жены сдувал, мусор без напоминаний выносил.
Десять дней назад вдруг торжественно вручил ей путёвку в санаторий на две недели — выезд уже в ближайший понедельник.
А когда Нелли заикнулась, что неплохо бы обновить сервант в зале, муж торопливо замахал руками:
— Нель, ну ты чего начинаешь? Какой сейчас сервант, успеем ещё! Вот отдохнёшь на минеральных водах, спину подлечишь, вернёшься — тогда и выберем.
Нелли тогда только растрогалась. Надо же, какой заботливый мужик попался.
И вот теперь, в разгар пятничного обеда, датчик движения прислал уведомление.
Нелли открыла приложение полюбоваться на Рыжика, а увидела в своей гостиной свекровь в сиреневом кардигане и золовку Эмилию в берете набекрень. Сам Рыжик жался под кожаным креслом, вытаращив жёлтые глаза.
А на экране телефона Эльза Трофимовна уже деловито расхаживала вдоль стены.
— Здесь мы врежем межкомнатную дверь, — командовала она, тыча карандашом в обои.
— Неллин шкаф-купе в воскресенье разберём и свезём на дачу. Только место почём зря сжирает!
— Мамуль, а мои зимние пальто куда вешать? — тут же насупилась Эмилия.
— У меня шубка норковая и два пуховика! Мне вешалка нужна!
— Купим тебе беленький шифоньер, не переживай! — отмахнулась Эльза Трофимовна.
— И туалетный столик с зеркалом у лоджии поставим. А эти скучные бежевые обои сдерём и наклеим твои, с пионами!
— Ой, шик! — обрадовалась золовка и развернула прямо поверх Неллиного ковра какой-то пёстрый рулон.
— Смотри, мамуль, какие бутоны! Сразу видно, что в комнате молодая женщина живёт, а не пенсионерка из бухгалтерии!
— Да уж, у Нелли вкуса сроду не было, — охотно согласилась свекровь.
— Всё серенькое да бежевенькое, как в поликлинике. Ничего, мы тут быстро уют наведём!
У Нелли спина затекла от напряжения. Эти светло-бежевые обои она прошлой весной клеила на совесть, тщательно подгоняя каждый рисунок.
Она отпросилась у начальницы, вызвала такси и уже через полчаса поднималась на свой четвёртый этаж. В лифте набрала номер мужа.
— Платон, ты где сейчас?
— Да возле дома в пекарню заскочил, пирожков с капустой взял, — бодро отозвался муж.
— Обедать иду. А что такое?
— Поднимайся давай. У нас в зале гости с рулеткой.
— К-какие ещё гости? — муж на том конце сразу стушевался и закашлялся.
— Мама, что ли, зашла?
— Сейчас сам полюбуешься, — оборвала его Нелли и сбросила вызов.
В прихожей у полки для обуви вольготно расположились две пары чужих полусапожек, а на тумбе у зеркала лежал тот самый запасной ключ. Из гостиной доносился звонкий металлический лязг сворачивающейся рулетки.
Нелли шагнула в широкий проём. Эльза Трофимовна в этот момент взгромоздилась на складной стульчик и тянулась карандашом к самому карнизу, а Эмилия прикладывала к стене ядовито-розовый кусок обоев.
— Интересное кино, — негромко произнесла Нелли.
Эмилия взвизгнула и выронила рулон на половик. Эльза Трофимовна грузно спустилась со стульчика, одёрнула сиреневый кардиган и смерила невестку строгим хозяйским взглядом.
— Ой, Неллечка! — протянула она без тени смущения.
— А ты чего это посреди бела дня явилась? Мы же думали, ты до шести в своей конторе сидишь!
— С какой стати вы мне стены разрисовали, Эльза Трофимовна? — Нелли подошла к расчерченной полосе с жирными крестами и ткнула в неё пальцем.
— Это что ещё за художества на моих обоях?
— Подумаешь, цаца какая, карандаш ей помешал! — фыркнула свекровь, пряча рулетку в карман кардигана.
— Всё равно в понедельник под направляющие сверлить будем. Под металлическим профилем твоих полосок никто и не увидит!
— Под каким ещё профилем? Вы в своём уме?
— Под обыкновенным, строительным! — вмешалась Эмилия, и её густо накрашенные губы капризно изогнулись.
— Мне отдельная светлая комната нужна. Тебе жалко, что ли? У вас тут хоромы пустуют, в футбол гонять можно!
— Вообще-то это моя гостиная, Эмилия, — с нажимом сказала Нелли.
— И ни в какой чулан с торшером я переезжать не собиралась!
— Да ладно тебе жадничать, Нелька! — золовка небрежно махнула рукой.
— Подумаешь, поделитесь половиной зала! Мы же одна семья, должны выручать друг друга!
С лестничной площадки в прихожую шагнул Платон с бумажным кульком пирожков в руках.
Увидев жену посреди гостиной, а рядом мать с карандашом и сестру с рулоном розовых пионов, он мгновенно сник и нервно глотнул.
— Нель, ну ты чего с порога начинаешь? — забормотал муж, расстёгивая ворот клетчатой рубашки.
— Давай только без концертов, ладно? Мы же сейчас всё по-людски обсудим…
— Обсудим?! — Нелли резко повернулась к мужу.
— То есть ты был в курсе, что твоя мама с сестрой чертят у меня в зале новую стену?
— Конечно в курсе, он же мне родной сын, а не чужой дядька! — надменно заявила Эльза Трофимовна, выступая вперёд.
— Мы тут по-семейному посовещались и всё решили. У Эмилечки с кредитками беда, проценты бешеные капают, за съёмную хату платить нечем. Вот я свою двушку вчера жильцам и сдала!
Нелли пристально глянула на свекровь, потом перевела взгляд на пунцовые уши мужа.
— Подождите. Вы сдали свою квартиру? А жить вы обе где собрались?
— Как это где? — Эльза Трофимовна развела руками, будто объясняла прописную истину маленькому несмышлёнышу.
— Не у чужих же людей нам углы снимать при живом сыне! В воскресенье вечером мои квартиранты заезжают, а мы с вещами — к вам.
— То есть как это — к нам?!
— А вот так, деточка! — поучительно подняла палец свекровь.
— Я перееду в вашу спальню, мне с давлением широкая кровать нужна, а маленькую комнату, которая у тебя под кабинет простаивает, мы под наши вещи и коробки займём.
Будешь свои бумажки на кухне считать!
А зал мы перегородим пополам: светлую часть с лоджией отдадим Эмилечке, а вам с Платошей диван поближе к прихожей сдвинем. Потеснитесь, корона с головы не упадёт!
— Отлично придумали, между прочим! — поддакнула золовка, пнув ногой укатившийся рулон с пионов.
— А деньги от маминой двушки пойдут на мои кредитки и мне на булавки. Я, знаешь ли, привыкла хорошо одеваться, а не в одной куртке три сезона бегать!
— Да вы хоть слышите себя? — изумилась Нелли, глядя на мужа.
— Платон, ты чего язык проглотил? Это ведь моя квартира! Я на неё шесть лет без отпусков пахала!
— Нель, ну зачем сразу кричать про твоё и моё? — виновато заюлил Платон, пряча глаза и прижимая к животу кулёк с остывающими пирожками.
— Мама с Эмилей не навсегда же! Ну поживут годик-другой, пока сестра с долгами раскидается. Нам с тобой правда столько места ни к чему, мы же вдвоём…
У Нелли от такой незамутнённой простоты слова застряли в горле.
Она тяжело опустилась на табурет у проёма, потёрла пальцами виски и несколько секунд неотрывно смотрела на жирный чёрный крест посреди бежевой стены.
Вот почему Платон так рьяно отговаривал её покупать новый сервант.
Вот почему Эльза Трофимовна неделю назад с таким пристрастием выспрашивала, какая проводка идёт в зале и не сырость ли на лоджии.
— Погоди-ка, Платон, — негромко сказала Нелли, поднимая голову.
— А горящая путёвка в санаторий с понедельника? Это тоже часть вашего семейного плана?
Муж замялся, переминаясь с ноги на ногу, и уставился в плинтус.
— Ну… я же как лучше хотел, Нель! Думал, ты отдохнёшь, нервы в сосновом бору подлечишь. И чтобы пылью строительной тут не дышала, пока мужики перфоратором работают.
— А мы уже и гипсокартон на понедельник заказали, не пропадать же такой комнате! — победно припечатала Эльза Трофимовна.
— Ровно в восемь утра доставку с грузчиками привезут, пока ты в поезде с курортницами ехать будешь. Сюрприз тебе хотели сделать!
Вернёшься через две недели — а тут уже новая стеночка стоит, обои с пионами наклеены, вся родня в сборе!
— Только зря ты, Нелька, сегодня с работы припёрлась! — с досадой пробурчала Эмилия.
— Весь сюрприз нам испортила! Ну ничего, в воскресенье после обеда всё равно грузовая машина с мамиными коробками приедет. Так что освобождай мне шкаф и лоджию!
Нелли поднялась с табурета. Секундная растерянность прошла без следа. Она подошла к комоду и постучала ногтем по белому пластиковому колобку.
— Видите вот эту игрушку? — с лёгким прищуром спросила она.
— Это веб-камера для кота. С отличным микрофоном и записью в облако.
Так что про мой шкаф на дачу, торшер в тёмном углу и «пенсионерку из бухгалтерии» я от начала до конца послушала.
Эльза Трофимовна осеклась и вытаращилась на комод. У Эмилии мгновенно вытянулось лицо, а Платон шумно уронил кулёк с пирожками на тумбу.
— Значит, расклад у нас такой, дорогие родственники, — без пафоса, но твёрдо объявила Нелли.
— В понедельник в восемь утра я действительно уезжаю в санаторий. Путёвка оплачена, грех добру пропадать. Но уезжаю я из своей собственной, целой и неразгороженной квартиры!
— То есть как это?! — взвизгнула Эмилия, притопнув ногой.
— А куда машина с гипсокартоном в понедельник поедет? А мамины узлы и коробки? У неё завтра к вечеру жильцы въезжают, мы уже задаток взяли и потратили!
— А это, милые мои, вообще не моя головная боль, — отбрила Нелли и указала на мужа, у которого лицо стало землисто-серым.
— Вон у Платона на другом конце города есть собственная чудесная однушка. Пусть прямо сейчас едет к своим квартирантам, возвращает им деньги и заселяет туда любимую маму с сестрой.
— Нель, ты совсем перегибаешь палку! — вспылил Платон, шагнув вперёд и разводя руками.
— Какие возвраты? Я те деньги уже на пополняемый вклад под проценты положил, мне их трогать нельзя!
И люди там с мебелью живут! Куда я мать с сестрой завтра повезу? По-людски же можно договориться!
— По-людски, Платоша, это когда спрашивают хозяйку квартиры, а не чертят строительным карандашом по её обоям за спиной! — осадила его Нелли.
— Жалко трогать вклад? Тогда вези маму с Эмилечкой на вашу дачу. Там как раз три комнаты и веранда, места для пионов завались!
— На дачу?! В октябре?! — заголосила Эльза Трофимовна, схватившись обеими руками за щёки.
— Да там же печку топить надо и удобства через двор! Ты в своём уме, невестка, родную свекровь на выселки гнать?!
— Ничего, Платоша вам дров наколет и обогреватель купит, он же заботливый сын! — парировала Нелли и сгребла с тумбы запасной ключ.
— Ключик я забираю, а вечером мастер поставит мне новый замок. И слушай меня внимательно, Платон.
Муж мрачно набычился, исподлобья поглядывая на жену.
— Если до завтрашнего вечера эта чёрная полоса с моих обоев не исчезнет без единого пятнышка, стирать её будешь зубной щёткой! — пригрозила Нелли.
— Причём в один конец, сразу перед переездом со своими спортивными рюкзаками на дачу к маме!
— Ну знаешь, Платоша, хороша у тебя жёнушка, нечего сказать! — запричитала Эльза Трофимовна, подхватывая с пола рулон розовых обоев.
— Из-за куска бумажки на стене родную мать со свету сживает! Пошли отсюда, Эмилечка! Ноги моей в этом доме не будет, пока она сама в ножки не поклонится!
Золовка фыркнула, гордо вскинула подбородок и выскочила на лестничную площадку вслед за матерью.
К вечеру субботы Платон три часа кряду оттирал стену в гостиной тремя мягкими канцелярскими ластиками, кряхтя и бурча себе под нос, что его совсем затюкали из-за ерунды.
Карандаш оттёрся чисто, даже ворс не пострадал.
В воскресенье муж с кислым лицом отменил доставку гипсокартона и поехал перевозить баулы матери и сестры на дачу, которую пришлось два дня подряд протапливать масляными радиаторами.
А через месяц, сидя вечером в своей просторной светлой гостиной, Нелли принимала доставку нового орехового серванта.
Платон после её возвращения из санатория ещё неделю показательно дулся на даче у мамы, но быстро замёрз на сквозняках, соскучился по домашним котлетам и явился с повинной и двумя пакетами продуктов.
Правда, про запасные ключи для родни с тех пор даже не заикался.
Эльза Трофимовна не звонила вовсе — держала фасон и жаловалась всем тёткам по телефону, какая Нелли чёрствая собственница и единоличница.
Зато кот Рыжик вольготно развалился на комоде прямо рядом с белой круглой камерой и довольно жмурился на чистую бежевую стену.
