— Мы с мамой всё обдумали, взвесили и приняли окончательное решение. Тебе, Анюта, осталось только согласиться, — уверенно, тоном главного начальника страны, произнес мой муж Илья.
Был вечер воскресенья. Мы сидели на нашей просторной кухне, за окнами которой мерцал огнями город. На столе стояли два огромных набора роллов из дорогого ресторана, которые я заказала и оплатила полчаса назад. Илья вальяжно откинулся на спинку стула, поигрывая бамбуковыми палочками. Напротив него, сложив руки на груди, восседала моя свекровь, Антонина Сергеевна. Она смотрела на меня с тем особым выражением снисходительного превосходства, которое появлялось у неё каждый раз, когда она собиралась продавить какую-нибудь очередную семейную потребность.
На соседнем стуле, уткнувшись в экран телефона и делая вид, что её здесь вообще нет, сидела младшая сестра Ильи — тридцатилетняя Даша.
Я отложила кусочек лосося, который как раз собиралась отправить в рот, и внимательно посмотрела на мужа. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. За пять лет брака я отлично выучила: если Илья начинает говорить правильными, рублеными фразами, а его мама при этом победоносно поджимает губы, значит, они придумали, как в очередной раз распорядиться моими деньгами, моим временем или моим комфортом.
— И что же вы решили? — спокойно спросила я, отодвигая тарелку в сторону. — Поделитесь.
Илья громко кашлянул в кулак, явно наслаждаясь моментом.
— Даша разводится со своим Вадимом, — торжественно объявил он, словно сообщал о получении главной премии года. — Жить с ним она больше не может, он оказался совершенно безответственным человеком. Ей и моим племянникам, Тёме и Стёпе, нужно спокойное место, чтобы прийти в себя. Поэтому завтра Даша с детьми переезжает к нам.
Я внимательно посмотрела на родственников.
— К нам? — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Илья, у нас, конечно, четырехкомнатная квартира, но одна комната — это наша спальня, вторая — гостиная, а третья — мой рабочий кабинет, где я провожу по десять часов в день. Куда ты собираешься поселить сестру с двумя активными пятилетними близнецами?
Антонина Сергеевна тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, как её утомляет моя непонятливость.
— Анечка, ну что ты как маленькая? — ласковым, но скрипучим тоном заговорила свекровь. — Кабинет твой мы уже обсудили. Ты же всё равно за компьютером сидишь. Какая тебе разница, где по кнопкам стучать? Перенесешь свой ноутбук на кухню, тут стол большой, светлый. А комнату отдадим Дашеньке. Мальчикам нужно пространство, они растут, им бегать надо.
— Подождите, — я подняла ладонь, останавливая этот поток небывалой щедрости за чужой счет. — То есть, я должна освободить свой кабинет, где у меня стоят два больших монитора, специальное кресло для спины и стеллажи с документами, чтобы там бегали Тёма и Стёпа? А сама буду работать на кухне, пока вы тут ходите и общаетесь?
— Именно! — радостно кивнул Илья. — Но это еще не всё. Мама тоже переезжает к нам.
Я просто уставилась на него, пытаясь осознать глубину этой гениальной идеи.
— Зачем? — коротко спросила я.
— Ну как зачем, Аня? — искренне возмутилась Антонина Сергеевна. — Даша сильно расстроена, ей помощь нужна. Мальчики шумные, за ними глаз да глаз. Я буду помогать с внуками. Займу вашу гостиную, там диван большой, раскладывается. Заодно и хозяйство в свои руки возьму. А то я смотрю, — она брезгливо кивнула на картонные коробки с готовой едой, — ты совсем Илюшу покупной химией закормила. Буду варить наваристые борщи, печь пироги с капустой. Семья должна питаться правильной домашней едой.
Я перевела взгляд на Дашу. Та наконец оторвалась от экрана телефона, хлопнула нарощенными ресницами и выдала:
— Ань, и еще один момент. У тебя же машина сейчас почти всегда на стоянке простаивает, ты же из дома работаешь. А мне мальчиков надо будет в садик возить, потом на развивающие занятия на другой конец города. Дай мне брелок от твоей иномарки и пульт от подземного паркинга. А то в автобусе с двумя детьми просто невыносимо. Тебе же не жалко для родных племянников? Тем более, транспорт всё равно без дела стоит.
На кухне воцарилось долгое безмолвие. Я сидела, смотрела на этих троих взрослых людей и пыталась понять, в какой момент они решили, что я — это не живой человек со своими потребностями, а просто удобная функция. Бесплатный аниматор, щедрый спонсор и служба проката автомобилей в одном лице.
Квартира, в которой мы сейчас находились, была съемной. Это были просторные апартаменты в хорошем жилом комплексе с охраной, консьержем и тем самым подземным паркингом. Договор аренды был оформлен на Илью. Когда мы переезжали сюда три года назад, он устроил настоящую показательную сцену: «Я мужчина, я глава семьи, я буду подписывать бумаги! Перед владельцем стыдно, если жена будет договоры читать и решения принимать!»
Я тогда только пожала плечами. Пусть подписывает, если ему так важен статус в глазах постороннего человека. Вот только арендную плату — сто пятьдесят тысяч рублей в месяц, плюс все коммунальные платежи — от первой и до последней копейки платила исключительно я.
У меня была своя небольшая, но очень успешная компания по внедрению программ для бизнеса. Я работала много, часто без выходных, и могла позволить себе комфорт. Илья же трудился менеджером среднего звена в логистической конторе со скромным окладом. Свои деньги он гордо называл нашим семейным бюджетом, но по факту они уходили на кредит за его огромный внедорожник, который потреблял бензин в немыслимых количествах, на дорогие удочки для рыбалки и на регулярные подарки его маме.
Всю нашу совместную жизнь мы жили в квартире, которую оплачивала я. Ели продукты, которые покупала я. Отдыхать ездили туда, куда путевки приобретала я. Илья воспринимал это как должное. «Сегодня у тебя густо, завтра у меня. Мы же одно целое», — любил повторять он каждый раз, когда нужно было оплатить очередной крупный счет. Правда, его «густо» за пять лет так ни разу и не наступило.
Они планировали заселиться в мою жизнь, словно прожорливая саранча, готовая подчистую сжевать мой комфорт, мои деньги и мое личное пространство, искренне веря, что я сама должна принести им всё это на красивом блюдечке.
— Илюша, — я отпила прохладной воды из стакана. — Давай уточним некоторые детали вашего великолепного плана. Если твоя мама и сестра с детьми переезжают к нам, кто будет оплачивать их проживание? У нас сильно вырастет расход воды и электричества, расходы на еду взлетят до небес. Кто это потянет?
Илья недовольно нахмурился, явно раздосадованный тем, что я порчу такой трогательный момент родственного единения меркантильными вопросами.
— Аня, ну что ты заводишь свою шарманку? — поморщился он. — У нас же общие доходы. Ты отлично зарабатываешь, грех жаловаться. Неужели мы не прокормим мою маму и сестру в тяжелый период? Тем более, мама сказала, что сама будет готовить. Ты просто будешь выдавать ей наличные на продукты каждую неделю. Это же сплошная выгода! Выйдет гораздо дешевле, чем твоя постоянная доставка из ресторанов.
— То есть, — медленно проговорила я, чтобы каждое слово дошло до адресатов, — я должна отдать свой кабинет под детскую, отдать свою гостиную свекрови, отдать свой автомобиль золовке, и при этом еще полностью содержать всю вашу компанию, регулярно выдавая средства на еду?
— Анечка! — Антонина Сергеевна возмущенно стукнула ладонью по столу. — Что за неприятные слова? Какая компания?! Это родня твоего мужа! Ты замуж выходила за Илюшу или за круглого сироту? Раз живешь с моим сыном, будь добра принимать его близких со всем уважением. Мы же не на улицу тебя выгоняем. Живи, работай. Подумаешь, на кухне посидишь за ноутбуком, корона с головы не упадет! В тесноте, да не в обиде. Близким надо помогать!
— К тому же, — деловито вставила Даша, — ты сама виновата, что у вас своих детей до сих пор нет. Всё карьеру делаешь, копейки считаешь. Хоть посмотришь, как нормальные женщины живут, как за детьми ухаживают. А то всё в своих таблицах сидишь сутками. Тебе же самой на пользу пойдет в настоящей семье покрутиться.
Они обе прекрасно знали, что детей у нас нет совершенно не из-за моей работы, а потому что у Ильи были проблемы со здоровьем, лечить которые он категорически отказывался. Он всегда заявлял, что врачи ничего не понимают и всё само получится, когда время придет.
Я посмотрела на мужа. Он даже не попытался защитить меня или сделать сестре замечание. Наоборот, глубокомысленно кивнул, словно полностью соглашаясь с её возмутительными словами.
— В общем, Аня, — подвел итог Илья. — Разговор окончен. Мы всё продумали и решили. Тебе осталось только согласиться и не устраивать сцен. Завтра в шесть вечера Даша с вещами будет здесь. Мама подъедет к обеду, чтобы приготовить ужин. Утром собери свои бумаги из кабинета и освободи шкафы для детских вещей. И пульт от машины не забудь оставить на тумбочке в коридоре.
Я смотрела на его уверенное, невероятно самодовольное лицо. Человек, который не заплатил ни рубля за аренду этой квартиры, приказывал мне освободить её для его родственников, твердо уверенный, что я поворчу, может быть, поплачу от обиды, но в итоге проглочу всё это. Потому что была привычка считать меня удобной, спокойной, понимающей женой, которая всё стерпит.
Но именно сейчас мое безграничное терпение к этим людям закончилось окончательно.
К тому же я вспомнила одну очень важную деталь, о которой Илья совершенно забыл в пылу своего управленческого восторга. Завтра было двадцатое число. День, когда нужно было переводить плату за следующий месяц проживания нашему арендодателю, Аркадию Борисовичу.
А еще я вспомнила о своей собственной, купленной до брака двухкомнатной квартире в тихом спальном районе, из которой ровно неделю назад съехали жильцы. Квартира стояла пустая, отмытая до блеска, со свежим ремонтом, спокойно дожидаясь, пока я найду новых арендаторов.
Вместо того чтобы устроить громкий скандал или кричать о своих попранных правах, я вдруг искренне и широко улыбнулась.
Илья слегка напрягся. Моя реакция явно не вписывалась в его тщательно продуманный план.
— Знаешь, Илюша, — очень спокойно сказала я. — Ты абсолютно прав.
— В смысле? — не понял он, подозрительно прищурившись.
— В прямом. Вы действительно всё правильно решили. Семья непременно должна поддерживать друг друга в трудную минуту. Я не буду с вами спорить. Даша, — я перевела ласковый взгляд на опешившую золовку, — конечно, переезжай. Места всем хватит. Антонина Сергеевна, ваша помощь с детьми будет просто неоценима для нас всех.
Свекровь недоверчиво посмотрела на меня, пытаясь найти подвох, но не нашла. Мое лицо выражало полное, безоговорочное смирение.
— Ну вот, можешь же быть нормальной, разумной женщиной, когда захочешь, — удовлетворенно произнес Илья, полностью расслабляясь. — Я же говорил, мама, Аня у нас понятливая, просто ей нужно время привыкнуть к новым обстоятельствам.
— Слава Богу, сообразила наконец, — проворчала Антонина Сергеевна, ловко подцепляя со стола последний кусок рыбы, который я вообще-то планировала съесть сама. — Завтра с утра оставишь мне тридцать тысяч наличными на еду. Я составлю правильное меню на неделю. И брелок от авто Даше с вечера отдай, чтобы она утром не искала.
— Обязательно, — кивнула я, поднимаясь со стула. — Я пойду в кабинет, начну потихоньку собирать вещи и освобождать полки. Не буду вам мешать обсуждать дальнейшие планы.
Я зашла в кабинет, плотно прикрыла за собой дверь, села в свое дорогое рабочее кресло и достала мобильный телефон. У меня было ровно шестнадцать часов, чтобы организовать самый грандиозный выезд в своей жизни.
Первым делом я позвонила Аркадию Борисовичу, владельцу нашей съемной квартиры.
Аркадий был мужчиной строгим, пунктуальным, который не терпел задержек по оплате и очень трепетно относился к состоянию своего жилья. Меня он искренне уважал, потому что все три года я переводила деньги день в день, минута в минуту, и следила за порядком. С Ильей же он предпочитал вообще не общаться после того, как муж однажды устроил ему безобразный скандал из-за перегоревшей лампочки в подъезде, требуя немедленно всё починить.
— Анна? Добрый вечер. Что-то стряслось? — удивился Аркадий позднему звонку.
— Добрый вечер, Аркадий Борисович. Стряслось. Я съезжаю из вашей квартиры завтра утром.
Собеседник на несколько секунд замолчал, обдумывая новость.
— Как съезжаете? А Илья?
— А Илья остается. Более того, с завтрашнего дня с ним будет постоянно жить его мама, сестра и двое пятилетних племянников. Они решили сделать из вашей жилплощади большую дружную коммуналку.
Я услышала, как на том конце провода Аркадий громко закашлялся.
— Сколько человек?! Какие племянники?! У нас в договоре черным по белому прописано: проживание строго без маленьких детей и животных! И договор вообще-то на Илью оформлен!
— Вот именно, Аркадий Борисович, — бодрым тоном подтвердила я. — Договор на Илье. Я там по бумагам вообще никто. Просто частая гостья. И эта гостья завтра навсегда уезжает. Кстати, Илья мужественно взял на себя всю финансовую ответственность за свою большую семью. Так что завтрашний ежемесячный платеж — сто пятьдесят тысяч — вы будете требовать лично с него. Как и доплату за возможный ущерб от двух мальчиков.
Аркадий Борисович коротко хохотнул. Это был весьма жесткий смех человека, который уже предвкушал серьезный разговор.
— Понял вас, Анна. Что ж, вы всегда были честным и ответственным арендатором. Спасибо, что предупредили заранее. Завтра вечером я непременно загляну к Илье Ильичу. Проверить состояние счетчиков… ну и заодно обсудить новые условия проживания его компании.
Следующий мой звонок был в круглосуточную компанию, которая специализировалась на сложных и срочных переездах. Я заказала бригаду опытных грузчиков и упаковщиков на девять часов утра.
Всю ночь я практически не спала. Я сидела с блокнотом и составляла подробные списки. Эта огромная квартира сдавалась с хорошим ремонтом, но без бытовой техники и мебели. Всё, что делало эти комнаты настоящим домом, было куплено исключительно на мои личные сбережения, чеки на которые бережно хранились в моей электронной почте.
Утром, ровно в восемь, Илья начал собираться на работу. Он пребывал в великолепном настроении человека, который наконец-то добился абсолютного послушания.
— Мама приедет часам к двум. Освободи ей полку в ванной, убери свои баночки, — произнес он, завязывая шнурки в коридоре. — И пульт от паркинга с меткой от зажигания не забудь выложить на тумбочку, Даша вечером заберет.
— Конечно, милый. Хорошего тебе рабочего дня, — кротко улыбнулась я.
Как только за ним закрылась входная дверь, я пошла на кухню, налила себе стакан сока и стала ждать. Ровно в девять ноль-ноль в дверь позвонили. На пороге стояла бригада из четырех крепких парней в одинаковых комбинезонах.
— Значит так, ребята, — бодро скомандовала я. — Выносим всё, на что я покажу. Действуем быстро, предельно аккуратно. Времени у нас до часа дня максимум.
И работа закипела. Я не стала мелочиться. Я забирала абсолютно всё, что принадлежало мне по праву. Мой огромный телевизор из гостиной отправился в плотную картонную коробку. Моя дорогущая швейцарская кофеварка бережно обернулась в пузырчатую пленку. Робот-пылесос, климатический комплекс, увлажнители воздуха. Свою рабочую станцию, мониторы и специальное кресло для спины я упаковала лично.
Я зашла в спальню и уверенно указала на огромную кровать: — Ортопедический матрас. Сворачиваем и забираем.
— Хозяйка, а люди-то на чем спать будут? — добродушно усмехнулся бригадир, оценивая голый реечный каркас. — На деревянных досках. «Для осанки исключительно полезно», —уверенно произнесла я.
Мы вынесли всю мою хорошую посуду: шикарный набор тяжелых кастрюль, дорогие сковородки с антипригарным покрытием, красивый столовый сервиз и даже мои любимые кухонные топорики. Я оставила на полках ровно три разномастные тарелки, старую поцарапанную сковородку, которую Илья покупал для яичницы еще будучи холостяком, и большую алюминиевую кастрюлю. Пусть Антонина Сергеевна варит свои обещанные борщи именно в ней.
Я забрала всё дорогое постельное белье, банные принадлежности, микроволновую печь, мощный блендер и утюг. Я вымела из ванной комнаты все свои дорогие шампуни, маски и гели для душа, оставив на абсолютно пустой стеклянной полке одинокий кусок простого хозяйственного мыла, которым иногда пользовался муж.
К половине первого дня огромная, обжитая квартира превратилась в совершенно пустые, гулкие стены. Без плотных штор, без домашних растений, без привычного уюта. В огромной гостиной сиротливо стоял старый хозяйский диван. В спальне — деревянный каркас кровати без матраса. На кухне — голый стол и алюминиевая кастрюля на плите.
Я внимательно окинула взглядом дело рук своих, удовлетворенно кивнула грузчикам, заперла надежный замок и с легким сердцем бросила магнитную таблетку от домофона и железную связку в почтовый ящик на первом этаже.
Пульт от сигнализации и документы на машину, разумеется, спокойно лежали в моей сумочке.
В два часа дня я уже раскладывала вещи по местам в своей собственной двухкомнатной квартире. Заказала доставку горячей пиццы, налила себе вишневого сока и стала ждать развития событий. Мобильный телефон лежал на столе экраном вверх.
Настоящее представление началось ровно в половину третьего.
На экране высветилось: «Свекровь». Я спокойно сбросила вызов. Звонок повторился. Потом еще раз. Затем посыпались гневные сообщения на телефон.
«Аня! Что вообще творится?! Где ты ходишь?! Почему связки в почтовом ящике нет, как мы договаривались?! Я стою с тяжелыми сумками под дверью!» — писала Антонина Сергеевна.
Я благоразумно не оставила ей доступ в квартиру, чтобы Илье пришлось самому отпрашиваться с работы, ехать через весь город по пробкам и лично впускать маму в её новые владения.
В начале четвертого позвонил Илья. Я неспеша ответила.
— Аня, ты где?! — его крик переходил в возмущенный визг. — Мама под дверью стоит уже час! Почему ты не дома? Почему связки нет в ящике?! Ты вообще что устроила, у меня важное совещание?!
— Илюша, не кричи, пожалуйста, — совершенно спокойно ответила я, откусывая кусок сырной пиццы. — Я переехала.
— Куда переехала?! В каком смысле переехала?!
— В свою личную квартиру. Вы же вчера сами сказали, что всё окончательно решили. Решили, что к нам переезжает твоя мама, сестра и племянники. Решили, что я добровольно отдаю свой кабинет, свою гостиную, свой автомобиль и еще регулярно оплачиваю продукты на всю вашу ораву.
— Аня, ты в своем уме?! — завопил муж так, что мне пришлось отодвинуть трубку от уха. — Какая своя квартира?! Ты моя супруга! Мы одна семья! Возвращайся немедленно и открой маме дверь! Я не могу уехать с работы!
— Ты глава семьи, Илья, — доброжелательно напомнила я. — Ты взрослый мужчина. Ты сам принимаешь важные решения. Вот и решай теперь вопрос с входным замком. А я решила, что жить в шумной коммуналке за свои же собственные средства совершенно не хочу. Всего доброго.
Я положила трубку и отключила звук на аппарате.
К пяти часам вечера, судя по астрономическому количеству пропущенных вызовов от Ильи, свекрови и золовки, они наконец-то смогли проникнуть внутрь. И, видимо, в полной мере оценили размер постигшей их катастрофы.
Текстовые сообщения от мужа шли бесконечным, паническим потоком: «Аня, где наш матрас?!» «Где телевизор?!» «Где вся посуда?! В чем маме ужин готовить?! Тут одна сковородка убитая!» «Аня, ты совсем соображать перестала?! Зачем ты забрала аппарат для варки утренних напитков, как я встану?!» «Даша приехала с детьми, им вообще спать не на чем!» «Верни мой транспорт! Даше завтра рано утром в садик детей везти!»
Я читала этот поток возмущений, удобно устроившись на своем любимом мягком матрасе, и тихо улыбалась. Какое невероятное, кристально чистое удовольствие — наблюдать, как стремительно рассыпается чужая самоуверенность, когда из-под нее одним точным движением убирают чужие деньги.
Я набрала ему один исчерпывающий ответ: «Илья. Вчера ты четко сказал, что вы всё обсудили и мне осталось только кивнуть. Я согласилась с вашим решением жить всем вместе. Но я оставила вам самое интересное занятие — обеспечивать это решение полностью самостоятельно. Без моей бытовой техники, без моей мебели, без моего автомобиля и главное — без моей зарплаты. Разбирайтесь сами, вы же умные люди».
После этого я решительно отправила номера Даши и свекрови в черный список, чтобы не портить себе вечер их проклятиями, а контакт Ильи пока оставила активным — мне было искренне любопытно, когда до него дойдет самая главная проблема.
Озарение наступило ровно в семь вечера.
Засветился экран с незнакомым номером. Я ответила на вызов. Это был Илья, звонивший с телефона сестры.
— Аня! — его тон уже совершенно не звучал уверенно. В нем отчетливо слышались нотки настоящей, неподдельной паники. — Аня, послушай меня внимательно! Тут приходил владелец жилья!
— И как поживает наш строгий хозяин метров? — вежливо поинтересовалась я.
— Он требует сто пятьдесят тысяч рублей! Завтра утром! И еще кричал на нас, что выселит всех на улицу из-за детей! Говорит, по договору с детьми нельзя! Аня, скинь ему деньги срочно! У меня нет таких средств! На моем счету пятнадцать тысяч осталось до зарплаты!
— А почему я должна оплачивать проживание там, где меня больше нет? — искренне удивилась я. — Договор полностью на тебе, Илья. Ты там полноправный наниматель. Ты сам привел туда новых постояльцев. Тебе и платить по счетам.
— Но мы же в браке снимали! Мы же родня! Ты не можешь меня так кинуть перед людьми! Мама рыдает, у Даши настоящая истерика, племянники голодные! Нам нечего есть, ты даже печь для разогрева еды увезла, изверг!
— Илюш, — я вздохнула. — Вы вчера сами радостно распределили все роли. Мама готовит обеды — отлично, пусть готовит, конфорки работают, кастрюля на месте. Даша ночует в моем бывшем кабинете — на здоровье, линолеум там ровный. А ты — главный добытчик, который принимает волевые решения. Вот и расплачивайся за свои поступки. Не можешь тянуть аренду — освобождайте помещение. Твоя мама же не бездомная, у нее своя жилплощадь имеется. Вот и поезжайте все дружно к ней.
— Да как мы туда влезем?! — отчаянно взвыл муж. — У мамы тесная малогабаритка! Нас пять человек! Мы там с ума сойдем!
— Ну, как мудро заметила вчера твоя мама: в тесноте, да не в обиде, — с удовольствием напомнила я её же слова и завершила вызов.
Следующие три дня были самыми счастливыми в моей жизни за долгие годы. Я отлично высыпалась. Завтракала, не выслушивая утреннее недовольное бормотание Ильи о том, что яичница подгорела. Работала в свое удовольствие, не вздрагивая от навязчивой мысли, что вечером мне нужно стремглав бежать в магазин, а потом стоять у плиты, чтобы накормить взрослого мужика, который сильно устал на работе сидеть за столом.
Свежие новости из той квартиры мне регулярно сообщал арендодатель, с которым мы теперь общались как старые добрые знакомые.
Как выяснилось, на следующий день после моего отъезда хозяин пришел к Илье за деньгами. Средств у гордого главы ожидаемо не оказалось. Даша попыталась надавить на жалость, прикрываясь плачущими детьми, а свекровь по привычке пошла в наступление с нравоучениями, недовольно выговаривая Аркадию, что он бессердечный человек и не имеет морального права гнать людей прочь. Владелец метров слушать эти крики не стал. Он просто достал свой бумажный экземпляр договора, указал пальцем в параграф о крупных штрафах за задержку оплаты и нахождение посторонних лиц, и дал им ровно сутки на полный съезд.
Покидали они элитный дом с невероятным позором.
Как мне потом со смехом рассказывал арендодатель, личных пожитков у них оказалось кот наплакал — в основном огромные сумки в клеточку с Дашиными вещами, игрушки мальчиков и пара чемоданов Ильи. Грузить всё это богатство им пришлось в обычную легковушку по вызову, потому что на заказ вместительного фургона у Ильи не было лишних купюр, а мой транспорт золовка так и не получила в свое распоряжение.
Вся эта честная компания — Илья, его амбициозная мать, вечно недовольная сестра и двое постоянно бегающих детей — действительно втиснулась в тесную двухкомнатную квартирку Антонины Сергеевны.
Через неделю я официально отнесла заявление на расторжение брака.
Муж несколько раз пытался со мной встретиться. Он поджидал меня возле работы, выглядел сильно помятым, хронически невыспавшимся и отчаянно злым на весь белый свет.
— Ты всё сломала! — кричал он на всю улицу, привлекая удивленные взгляды прохожих. — Из-за ерунды! Из-за нежелания потесниться! Ты расчетливая, бесчувственная женщина! Моя мать из-за тебя капли сердечные пьет стаканами, мы спим друг у друга на головах, к умывальнику очередь по утрам!
Я остановилась, посмотрела на него — на человека, которого когда-то действительно любила, а теперь видела лишь капризного, избалованного мальчика, привыкшего комфортно ехать на чужой шее и указывать дорогу.
— Я ничего не ломала, Илья, — абсолютно ровно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я просто перестала тянуть ваши прихоти из своего кармана. Разве не этого ты хотел? Быть самым главным? Принимать единоличные решения, с которыми мне остается только молча соглашаться? Я согласилась. Наслаждайся теперь своим положением.
Он хотел сказать очередную глупость, но я просто развернулась, села за руль и уехала.
Развели нас довольно быстро. Делить оказалось совершенно нечего: кредитная машина мужа осталась при нем, вместе с огромным ежемесячным платежом, который теперь съедал почти всю его зарплату, а моя купленная до свадьбы недвижимость, техника и успешная работа принадлежали только мне.
Прошло три месяца. Вчера вечером я сидела на лоджии, пила горячий ягодный морс и смотрела на красивый закат. На экране телефона высветилось новое сообщение.
Писала золовка Даша. Видимо, она окончательно устала от жизни впятером в тесноте с одним санузлом и решила наладить контакт.
«Ань, здравствуй», — значилось в тексте. — «Слушай, Илья ходит злой как собака, денег в дом не приносит, всё за авто отдает. Мальчикам негде бегать. Может, хватит уже дуться? Возвращайся к Илье, снимите те шикарные апартаменты обратно. А я, так и быть, с детьми у мамы поживу. Только пульт от парковки и брелок от зажигания дашь на время, ладно? Мы же всё-таки не чужие люди, близкие».
Я перечитала эти строки дважды. Удивительно. Жизнь больно ударила их о суровую правду, заставила расхлебывать собственную несостоятельность, а они так ничего и не усвоили. Они всё еще искренне верят, что я просто капризничаю и сейчас побегу обратно оплачивать их хотелки, прихватив с собой кошелек и транспорт.
Я мягко улыбнулась, навсегда заблокировала номер родственницы и сделала глоток вкусного ягодного морса.
Теперь вот сижу и думаю, может, я и правда слишком сурово с ними обошлась? Может, стоило дать им пожить в совершенно пустых комнатах, продолжая переводить деньги хозяину, чтобы бывший муж почувствовал себя настоящим добытчиком хотя бы пару месяцев?
Шучу, разумеется. Пусть теперь тренируют навыки управления на своих собственных квадратных метрах. А я оставлю им самое интересное — пожинать плоды собственных решений.
