— Ты зачем мои зимние сапоги из коробки вытряхнул?!
Регина остановилась на пороге прихожей в расстёгнутом бежевом плаще.
— А затем, Регинка, что там теперь моё подводное ружьё и ласты лежат! — Юрий в полосатой тельняшке сидел на корточках посреди прихожей и с треском мотал скотч поверх картонных клапанов.
— На кой чёрт тебе у моря цигейка? Там в декабре в тапках за хлебом ходят!
— Какие ещё тапки в декабре, Юра?! — возмутилась Регина, вешая плащ на крючок.
— Там зимой ветра с лимана такие, что столбы гудят! И вообще, не смей трогать мою обувь!
— Ой, не начинай! — отмахнулся муж.
— Сапоги твои и в пакет влезут. А у ружья оптика нежная, понимать надо!
Регина перевела дух. Вокруг тумбы громоздились перевязанные шпагатом коробки, клетчатые баулы и тубусы со спиннингами.
На полке у зеркала красовалась белая капитанская фуражка с блестящим козырьком. Юрий купил её на рынке ещё в марте — под новую жизнь.
В браке они прожили пятнадцать лет. Жили в добротной родительской двушке Регины, детей бог не дал.
До прошлой осени всё шло спокойно. А в октябре сорокавосьмилетний Юрий съездил к армейскому приятелю в приморскую станицу под Ейском.
Вернулся он оттуда совсем другим человеком. Загорелся идеей бросить опостылевший город, перебраться к тёплому лиману и дышать йодом. Мечтал купить баркас и с мая по октябрь катать курортников.
Регине в её сорок шесть срываться с места не хотелось совершенно. Здесь были любимая работа в проектном бюро, семидесятилетняя мама Стефания через две остановки и знакомые врачи в поликлинике.
Но Юрий всю зиму ходил мрачнее тучи, клял заводской смог и мерил давление.
Твердил каждый вечер, что в бетонной коробке долго не протянет. В итоге Регина махнула рукой и уступила ради мира в семье.
Подала заявление на увольнение и смирилась, что в субботу они сядут в поезд. Но сегодня после обеда всё перевернулось.
— Юра, отложи скотч, — попросила Регина.
— Нам нужно серьёзно поговорить.
— О чём тут говорить, когда послезавтра грузчики придут? — пробурчал Юрий, даже не подняв головы.
— Ты расчётный листок в бухгалтерии забрала? Трудовую отдали?
— Не отдали, — сказала Регина.
— Савелий Кузьмич моё заявление порвал. Прямо при мне.
Юрий выпустил катушку скотча и уставился на жену снизу вверх.
— Это как это порвал?! Да кто он такой, чтобы тебя не отпускать?! По закону не имеет права!
— Послушай сначала, законник! — в голосе Регины зазвенело сдерживаемое весь вечер волнение.
— Головной трест утвердил нам новый сметный сектор под областной подряд. И Савелий Кузьмич предложил это место мне!
Руководителем сектора, Юра! С отдельным кабинетом, тремя инженерами в подчинении и окладом почти вдвое выше прежнего!
Она ждала этой должности четыре года. Перелопачивала чужие отчёты, сидела над сметами по выходным, замещала бывшую начальницу на бесконечных больничных. И вот — свершилось!
Однако Юрий на полу не выказал ни малейшей радости. Его лоб с залысинами собрался в гармошку.
— И что ты ему ответила? — насторожённо поинтересовался он.
— Пообещала дать ответ завтра к восьми утра! — выпалила Регина.
— Юрочка, Савелий Кузьмич просит только об одном: запустить сектор и закрыть первый квартальный этап. Это пять месяцев! Максимум до середины сентября! Давай отложим отъезд до осени, а?
Юрий грузно поднялся с корточек и хлопнул себя ладонями по бёдрам.
— Ты чего, с дуба рухнула?! — взвился он.
— Какой ещё сентябрь?! У меня послезавтра поезд!
— Билеты можно сдать, потеряем копейки! — убеждала его Регина, шагнув ближе.
— Юра, давай посчитаем! За эти пять месяцев я получу запись в трудовую как руководитель сектора!
С таким стажем я потом в любом южном городе в управление строительства устроюсь, а не кассиршей на базу отдыха!
— Да кому там твои сметы сдались?! — поморщился Юрий.
— На юге люди проще живут! Сдадим нашу двушку жильцам, а я с моря рыбу мешками таскать буду! Проживём и без твоей конторы!
— Какую рыбу ты мешками таскать будешь, Юра?! — не выдержала Регина.
— Ты в позапрошлом году на платном пруду за целый день одного ротана поймал и умудрился резиновый сапог корягой проткнуть! А тут открытый лиман!
— Сравнила тоже грязное болото с морем! — набычился муж.
— Там ставрида в мае косяком идёт, сама на голый крючок вешается! Персики цветут, воздух целебный!
А ты мне предлагаешь всё лето снова пыль в этом городе глотать из-за мышиной возни с бумажками?!
— Моя работа — не мышиная возня! — отбрила Регина.
— Между прочим, на эту «возню» мы второй месяц и живём! Ты же с автобазы ещё в феврале рассчитался, только морские узлы по роликам в телефоне вяжешь!
— Я к сезону готовился! — возмутился Юрий.
— Я уже со всеми мужиками в гаражах попрощался! Объявил, что уезжаю к морю жить человеком! И что я им теперь скажу?
Что меня баба на короткий поводок посадила, потому что ей Савелий Кузьмич морковку перед носом повесил?! Нет уж, решено — значит, решено!
Знаете эту породу мужчин, которым вечно жмёт в плечах обычная жизнь? Им обязательно нужен размах, причём за чужой счёт.
Три года назад Юрий точно так же загорелся идеей стать заправским пасечником. Накупил в долг ульев на дачу и сулил Регине золотые горы на липовом мёде.
А в июне первая же пчела ужалила его в поясницу. Пасечник тут же слёг с компрессом, и всё лето с дымарём и тяжеленными флягами корячилась сама Регина.
Она скрылась на кухне, поставила на плиту сковороду и достала вчерашние котлеты. Юрий приплёлся следом, шаркая тапками и продолжая бухтеть.
— Ты и специи мои в газету замотал? — спросила Регина, открыв пустой шкафчик над мойкой.
— Даже солонку убрал?
— А чего тянуть до последнего? — насупился Юрий, привалившись плечом к косяку.
— Я в ту коробку свинцовые грузила для донок сложил, чтобы не рассыпались! Подумаешь, один вечер несолёные котлеты пожуём! Ты лучше головой подумай, Регинка. Савелий твой просто ушлый старик!
— Это почему же он ушлый?
— Да потому что молодёжь за такие деньги пахать не идёт! — напирал муж.
— Вот он и решил на тебе, безотказной, выехать! Поматросит до осени со своим подрядом и сбагрит!
— Никого он не сбагрит, приказ уже у директора на подписи лежит, — возразила Регина, переворачивая вилкой котлеты на горячей сковороде.
— А вот на что мы с тобой в этой станице жить станем, я до сих пор толком не услышала! Ты уволился, я уволюсь. Дальше что?
— Как что?! — Юрий картинно развёл руками.
— Я с армейским дружком договорюсь, возьмём в долю баркас! Буду отдыхающих на рыбалку возить, улов коптить станем!
А ты себе на месте подработку найдёшь — на воздухе, без всяких нервов! В гостевой дом горничной пойдёшь или на набережной кукурузой да чурчхелой торговать! Красота же!
Регина положила вилку на край плиты и повернулась к мужу.
— Кем-кем я пойду?! — переспросила она.
— У меня высшее инженерное образование и двадцать два года стажа, Юра! И ты всерьёз предлагаешь мне бегать со шваброй по чужим номерам или орать «горячая кукуруза» на пляже?!
— Ой, ну началось! — скривил рот Юрий.
— Корона с головы упадёт? Зато морской воздух! У нас, между прочим, бухгалтерша на автобазе тоже вся из себя начальница была.
А на юге ничего, в ларьке с надувными матрасами сидит и не жужжит!
— Ага, а у нас с третьего этажа сослуживица два года назад так же за мужем под Туапсе рванула! — парировала Регина.
— Квартиру здесь продали, в какой-то недострой у лимана вложились. И чем кончилось?
Муж там в два счёта себе молодую повариху из столовой присмотрел, а она вернулась к матери в проходную комнату без гроша и без должности!
— Ты меня с чужими козлами не ровняй! — вспылил Юрий.
— Я для семьи стараюсь! О тебе же забочусь!
— Обо мне?! — криво улыбнулась Регина.
— Если бы ты обо мне думал, ты бы согласился подождать до сентября! Пять месяцев, Юра! Я прошу всего пять месяцев, чтобы не перечёркивать всю свою жизнь!
— Да не будет никаких пяти месяцев! — отрубил он и стукнул ладонью по краю обеденного стола.
— Потому что откладывать уже некуда!
— Это ещё почему?
— А потому, что я сегодня в обед перевёл хозяину дома в станице задаток! — с вызовом выпалил Юрий.
— Сразу за полгода вперёд! И если мы в воскресенье не заселимся, деньги сгорят целиком, до последней копейки!
Регина выключила конфорку под сковородой.
— Погоди… — она пристально глянула на мужа.
— Какой ещё задаток за полгода?! Мне же расчётные без увольнения так и не выплатили, а на зарплатной карточке такой суммы не было! Ты куда залез, Юра?!
— Куда надо, туда и залез! — огрызнулся муж.
— Хозяин позвонил утром, заявил, что у него других жильцов полно. Потребовал всю сумму до осени вперёд! Ну я не стал дожидаться твоих расчётных и перекинул всё с твоего накопительного счёта.
Пароль у тебя всё равно с прошлого года в блокноте в комоде записан! Зато жильё железно за нами!
На этом счёте лежала вся её неприкосновенная заначка. Эту кругленькую сумму Регина два года откладывала по частям с каждой премии.
Хотела наконец утеплить лоджию, поставить там мягкое кожаное кресло и свозить маму Стефанию в хороший кардиологический санаторий.
— Ты выгреб всё подчистую?! — тихо спросила она.
— Даже на мамин санаторий не оставил?!
— Обойдётся тёща без санатория, она к лету сама к нам в станицу на абрикосы приедет! — отмахнулся Юрий и полез в карман домашних штанов за телефоном.
— Ты сама сейчас дурить начала со своим сектором! Вот погоди, я ей прямо сейчас наберу! Пусть Стефания полюбуется, какую кашу её дочка заварила!
— Не смей маме звонить, у неё давление!
Регина шагнула к нему, но Юрий уже ткнул пальцем в дисплей и включил громкую связь. После второго гудка в динамике раздался встревоженный голос Стефании:
— Алло! Юрочка, что случилось? Вы уже в пути?
— Никуда мы не едем, мама! — нарочито убитым голосом запричитал Юрий в трубку.
— Я тут жилы рву, чтобы Регинку из сырости к морю вывезти, как вы и просили, бронхи ей подлечить! Дом с виноградником на полгода вперёд оплатил, все сбережения отдал!
А она мне сейчас заявляет, что остаётся в своей конторе, потому что ей, видите ли, кресло начальницы посулили! Деньги наши на ветер пускает и семью рушит!
— Регина! — ахнула в трубке Стефания.
— Ты что там выдумываешь, дочка?! С чего это вдруг такая блажь?!
— Мама, он тебе половину наврал! — крикнула Регина.
— Никакие бронхи я лечить не собиралась, это его затея с морем! А он без спросу все мои накопления на твой санаторий со счёта снял и чужому дядьке перевёл!
— И правильно перевёл, он глава семьи! — запричитала Стефания на всю кухню.
— Да пропади он пропадом, твой сектор! При живом-то муже за казённые бумажки цепляться!
Юра для тебя старается, здоровье твоё бережёт, дом у моря на полгода оплатил! Не позорь меня на старости лет, слушайся мужа и пакуй вещи!
Юрий победоносно ухмыльнулся, глядя на жену, и нажал отбой.
— Слышала, что тебе родная мать сказала? — самодовольно произнёс он.
— Даже тёща понимает, кто в доме хозяин! Так что завтра с утра пойдёшь к своему Савелию Кузьмичу и заберёшь трудовую как миленькая.
И чтобы я больше про этот сектор не слышал!
Регина опустилась на табурет у кухонного гарнитура. С минуту она сидела не шевелясь и смотрела в одну точку на край обеденного стола.
Потом устало потёрла пальцами виски. Вся эта зимняя гонка с коробками и бесконечными уступками вдруг стала ей до тошноты противна.
Она подняла голову и посмотрела на мужа в его дурацкой полосатой тельняшке.
— Я не готова переехать! — звонко и чётко сказала Регина.
— Чего?! — Юрий даже моргнул от неожиданности.
— Мы же только что всё обсудили, ну! Полгода потерпишь на юге, привыкнешь!
— Да я вообще к твоему морю ехать не хочу! — Регина встала с табурета и расправила плечи.
— Ни в субботу, ни в сентябре, ни через десять лет! Не хочу, Юра! Слышишь?!
— Как это не хочешь?! — растерялся он.
— Ты же сама всю зиму со мной объявления смотрела, шторы в тот дом выбирала!
— Я выбирала эти чёртовы шторы только для того, чтобы ты перестал ныть каждый вечер! — выпалила Регина на одном дыхании.
— Я пятнадцать лет под твои капризы подстраивалась! Дачу копала, пчёл твоих проклятых кормила, кредиты за твои удочки и лодки закрывала! Думала, уступлю тебе и в этот раз ради покоя!
А тебе на меня плевать! Тебе не жена рядом нужна, тебе бесплатная прислуга требуется, чтобы со шваброй бегала и кукурузой на пляже торговала!
— Ты чего несёшь, Регинка?! — Юрий попятился к прихожей.
— Какая прислуга?! У нас же общая мечта была!
— Это твоя мечта, Юра, вот ты за ней и поезжай!
Она шагнула в прихожую, вытащила из картонной коробки его ласты с подводным ружьём и сунула ему в руки.
— А в эту коробку я обратно свои зимние сапоги сложу! — припечатала Регина.
— Потому что завтра в восемь утра я иду к Савелию Кузьмичу и подписываю приказ о назначении! И остаюсь в своём городе, в своей двушке и на своей работе!
— А как же дом в станице?! — вытаращил глаза Юрий.
— Там же за полгода вперёд уплачено!
— Вот и отлично! — без тени жалости ответила Регина.
— Сам стащил деньги со счёта, сам перевёл — сам там полгода и живи припеваючи!
Проверим твои южные заработки на деле! Поезд у тебя послезавтра утром — вот и катись к своей ставриде один!
В субботу Юрий с независимым видом нахлобучил белую капитанскую фуражку и укатил на юг один — свято верил, что через неделю жена одумается и примчится следом.
А к октябрю Регина уже закрыла с отличной премией первый большой подряд, свозила маму Стефанию в санаторий и наконец-то обшила светлым деревом свою лоджию.
Устроилась там в субботний вечер в новом кожаном кресле под вязаным пледом. Тут и зазвонил телефон — вспомнил про неё морской волк.
— Привет, Регинка! — бодро прокричал Юрий сквозь шум ветра в динамике.
— Как ты там в своей серости, не зачахла ещё? А у нас тут штормит маленько, но воздух — шик!
Правда, дружок мой с баркасом вильнул, так что я пока на лодочной станции старшим сторожем устроился, прямо у воды сижу!
Скучновато только к зиме стало, да и уголь для печки тут втридорога дерут.
Слушай, я тут подумал… может, я с ноября к тебе до весны приеду перезимовать, а? Всё-таки пятнадцать лет не чужие люди!
Регина посмотрела на чистый пол прихожей, где больше не валялись тубусы со снастями, коробки и чужие баулы, и весело рассмеялась.
— Нет уж, Юрочка, дыши йодом дальше! — задорно сказала она.
— Тем более у тебя же там в декабре в тапках за хлебом ходят! Вот и гуляй на здоровье!
Она нажала отбой и с удовольствием откусила сочную грушу.
А вы бы согласились бросить любимую работу и родной город ради чужой мечты о переезде?
