— Твоя машина теперь возит мою родню, отдай ключи! — Павел протянул широкую ладонь с въевшейся в кожу полоской машинного масла прямо к моей открытой сумке в прихожей. — И стэску из картхолдера доставай, Тимуру без документов через пост за город ехать нельзя.
Я застегнула молнию на сапоге, выпрямилась и прижала ремешок сумки к локтю. До начала моего утреннего приёма в кардиоцентре «КардиоМед» оставалось сорок минут, а за окном сыпал мелкий ноябрьский снег с дождём.
— Паша, ты о чём вообще говоришь? Почему Тимур должен куда-то ехать на моём кроссовере?
— Потому что он уже уехал на нём полчаса назад.
Павел самодовольно усмехнулся и облокотился плечом о дверной косяк, кивнув на деревянную ключницу у входа, где обычно висел запасной сервисный брелок в кожаном чехле.
— Я ему в семь утра второй ключ отдал. Тимур сейчас маму с тётей Клавой повёз в торговый центр «Меридиан» за зимними пальто, потом отвезёт их с сумками в пригород, а с вечера выйдет на твоей машине на трансферы в аэропорт. Мне нужен основной брелок с меткой иммобилайзера и пластик СТС, чтобы система в дороге не пищала.
Я посмотрела на пустой крючок ключницы, затем вышла на застеклённый балкон и глянула вниз во двор дома на Речной. Парковочное место у третьего подъезда, где с вечера стоял мой тёмно-синий кроссовер, чернело мокрым асфальтом.
Вернувшись в коридор, я достала из кармана пальто смартфон.
— Машина куплена мной для выездов на дежурства в клинику, Паша. В полис ОСАГО и каско вписана только я одна. Тимур три месяца назад разбил свой седан о чужой отбойник — с какой стати ты сажаешь его за руль автомобиля за три миллиона девятьсот тысяч?
— Не нуди с утра пораньше, Надя!
Павел раздражённо поморщился и шагнул ко мне, снова протягивая руку к сумке.
— Я автомеханик с двенадцатилетним стажем, мне лучше знать, как техника работать должна! У тебя этот паркетник по восемь часов под окнами клиники мёрзнет. А брат без работы сидит, ему семью кормить надо и маму по магазинам возить.
— Пусть возит маму на такси за свой счёт. А ты сейчас же звонишь Тимуру и требуешь, чтобы через пятнадцать минут машина стояла у подъезда.
— Никому я звонить не буду! — отрезал муж, повышая голос. — Ты до клиники и на автобусе четыре остановки проедешь, корона не упадёт! Давай сюда метку и СТС по-хорошему: Тимур сейчас на парковке «Меридиана» заглушит мотор, а без основной метки штатная блокировка сработает!
— Вот и отлично, что сработает.
Я открыла на экране смартфона приложение спутникового телематического комплекса. Карта мгновенно показала синюю иконку моего автомобиля на стоянке у северного входа торгового центра «Меридиан» на Кольцевом шоссе — зажигание было только что выключено.
Одним касанием я включила режим «Блокировка запуска двигателя» и нажала кнопку прямой связи с диспетчерским центром оператора безопасности и дежурной частью ГИБДД.
Павел рванулся вперёд, но я шагнула за порог на лестничную площадку и придержала входную дверь.
— Диспетчерская? Говорит собственник Морозова Надежда Ильинична, код семьдесят четыре, ноль восемь. Зафиксируйте неправомерное завладение автомобилем без разрешения владельца. Машина стоит у северного сектора ТЦ «Меридиан». Водитель в страховку не вписан, СТС и основной ключ у меня на руках. Прошу направить к точке блокировки наряд ДПС и эвакуатор для перемещения на спецстоянку.
Лицо Павла в дверном проёме налилось багровой краской.
— Надя, отмени вызов немедленно! Ты родного деверя под статью об угоне подставить решила?! Там же мама с пакетами в салоне сидит!
— Я предупредила диспетчера, что запасной ключ взяли из квартиры без спроса: Тимура не посадят, если он спокойно выйдет из салона, но протокол за езду без документов и страховки выпишут, а машину заберут. До вечера, Паша.
Я сбежала по ступенькам и села в подошедшее такси. Уже через двадцать минут, когда я надевала в ординаторской белый халат, телефон Павла разрывался от звонков брата, а ещё через сорок минут мне перезвонил инспектор ДПС лейтенант Семёнов.
— Надежда Ильинична? Машину вашу у «Меридиана» осмотрели, гражданина Морозова Т. Г. от управления отстранили, составили административный материал. Автомобиль без повреждений погружен на эвакуатор и перемещён на спецстоянку на Южном проезде, двенадцать. Как освободитесь с документами — подъезжайте за разрешением на выдачу.
— Спасибо, товарищ лейтенант. После двенадцати буду у вас.
Отработав утренний приём пациентов, в половине первого я приехала на Южный проезд. Спецстоянка располагалась буквально через забор от крупного техцентра «АвтоРемЗона», где Павел работал старшим мастером слесарного участка.
Едва я получила у лейтенанта Семёнова акт на выдачу и подошла к окошку оплаты, как из ворот соседнего автосервиса в расстёгнутой спецовке выскочил Павел, а за ним плёлся мрачный Тимур с двумя клетчатыми баулами.
— Ну что, добилась своего, докторша?!
Павел подлетел ко мне, брызгая слюной на мокром ветру.
— Мне из-за твоей выходки пришлось маму с тётей Клавой на попутке отправлять, а за эвакуатор и стоянку теперь семь тысяч выкладывать!
— Семь тысяч за эвакуатор я сейчас оплачу и вычту из денег на квартплату, — спокойно ответила я. — Положи на стойку второй брелок от моей машины, Павел.
Муж зло ухмыльнулся, демонстративно покрутил на пальце сервисный ключ в кожаном чехле и сунул его обратно в нагрудный карман спецовки.
— А вот дудки тебе, а не второй брелок! И комплект своей зимней шипованной резины на дисках из четвёртого бокса нашего сервиса ты тоже не увидишь!
Он вытащил из папки замасленный бланк с круглой печатью ООО «АвтоРемЗона» и тряхнул им перед моим лицом.
— Две недели назад ты оставляла мне кроссовер на техобслуживание. У меня оформлен официальный заказ-наряд на двести шестьдесят тысяч рублей: замена сервопривода раздатки, передних рычагов и перепрошивка блока! Пока ты либо не подпишешь разрешение для Тимура ездить три дня в неделю, либо не внесешь в кассу двести шестьдесят тысяч, твои колёса и второй ключ остаются на сервисе под удержанием!
Тимур за его спиной криво усмехнулся, переминаясь с ноги на ногу в промокших кроссовках.
— Да, Надь, Пашка там реально полподвески перетряхнул. Так что впиши меня в страховку по-хорошему, не будем деньги на ветер выкидывать.
Я внимательно посмотрела на бланк в руках мужа. Две недели назад я действительно отдавала Павлу машину на полдня — но только для плановой замены масла и салонного фильтра на пробеге пятнадцать тысяч километров. Кроссовер находился на полной заводской гарантии, и никакие рычаги с раздаткой на нём меняться не могли.
— Официальный заказ-наряд от «АвтоРемЗоны» на двести шестьдесят тысяч?
— Именно! С печатью и моей подписью мастера-приёмщика!
— Прекрасно. Тогда пройдём прямо сейчас через калитку к владельцу твоего техцентра Руслану Маратовичу Сафину и проверим по кассе этот наряд.
Ухмылка мгновенно сползла с лица Павла. Он попытался спрятать бумагу за спину.
— Нечего тебе у Сафина делать, он на совещании! Мы с тобой муж и жена, сами расписку подпишем!
Я даже не удостоила его ответом. Развернувшись, прошла тридцать метров вдоль забора спецстоянки и открыла стеклянную дверь клиентского зала «АвтоРемЗоны». Руслан Маратович — высокий седоватый мужчина в аккуратном жилете, которого я полгода назад консультировала в кардиоцентре по поводу аритмии, — стоял у стойки администратора.
— Надежда Ильинична! Какими судьбами? — приветливо улыбнулся он, но тут же нахмурился, увидев вбежавшего следом за мной бледного Павла. — Что стряслось?
— Руслан Маратович, здравствуйте. Ваш старший мастер Морозов только что предъявил мне у ворот заказ-наряд вашего техцентра на двести шестьдесят тысяч рублей за ремонт моего годовалого кроссовера от двадцать второго октября и удерживает мои зимние колёса в четвёртом боксе.
Брови Сафина медленно поползли вверх. Он протянул руку к Павлу.
— Паша, дай-ка сюда этот бланк.
— Руслан Маратович, да это мы по-семейному повздорили, я просто припугнуть хотел… — забормотал муж, пятясь к выходу.
— Бланк на стол, я сказал!
Сафин забрал у Павла лист, вбил номер в компьютер на ресепшене и несколько секунд молча смотрел в монитор. Затем он медленно поднял взгляд на моего мужа — и в этом взгляде было столько ледяного бешенства, что даже Тимур у входа попятился к дверям.
— Значит, двадцать второго октября ты загонял тёмно-синий кроссовер супруги на третий подъёмник по нулевому пропуску «замена масла для сотрудника»? — тихо проговорил владелец техцентра. — А ну-ка открой мне журнал складского сканера за двадцать второе число и камеру третьего поста!
— Руслан Маратович, не надо камеру, я сейчас всё объясню…
Сафин развернул монитор ко мне и указал на таблицу приёмки.
— Надежда Ильинична, смотрите. Двадцать второго октября к нам в кузовной цех привезли точно такой же кроссовер после удара в переднюю часть. Клиент заплатил вашему мужу наличными мимо кассы триста десять тысяч рублей за срочную установку оригинальных матричных фар, блока управления светом и комплекта новой заводской резины.
У меня перехватило дыхание, когда на экране высветились серийные номера узлов.
— И откуда Павел взял эти детали?
— Он снял заводские матричные фары, блок розжига и новую летнюю резину с вашей машины! — Сафин с грохотом опустил ладонь на стойку. — А на ваш автомобиль поставил восстановленные после ДТП фары с паяными креплениями со склада уценки и чужие потёртые шины! Вот почему он сегодня утром так спешил сплавить вашу машину брату под извоз — надеялся, что Тимур за неделю притрёт бампер во дворе или укатает колёса, и вы никогда не заметите подмены оригинальных деталей!
Я повернулась к мужу. Павел стоял, вжав голову в плечи и глядя в кафельный пол.
— Ты с моей новой машины скрутил заводские фары и колёса, чтобы продать их клиенту за триста десять тысяч?
— Надя, у меня по тотализатору просадка вышла в октябре, мне срочно долг закрыть надо было! — выдохнул Павел, вытирая пот со лба рукавом спецовки. — Да эти паяные фары светят почти так же, ты бы в жизни разницы не заметила!
— Зато я вижу разницу между автосервисом и воровским притоном! — жёстко оборвал его Сафин.
Владелец центра повернулся к старшему администратору и кивнул на Павла.
— Значит так, Морозов. Ключ от машины жены — на стойку прямо сейчас. Из твоего расчёта и депозита мастера за октябрь и ноябрь я удерживаю полную стоимость новых оригинальных фар и шин со склада — триста десять тысяч рублей. Через час, когда Надежда Ильинична заберёт машину со спецстоянки, два моих старших электрика при ней поставят новые заводские узлы и переобуют её автомобиль в зимний комплект бесплатно.
— А я с чем останусь, Руслан Маратович?! Мне ещё за эвакуатор платить!
— А ты останешься с трудовой книжкой и увольнением одним днём, если через две минуты не выложишь сюда ключ и квитанцию об оплате её спецстоянки из своего кармана! Скажи спасибо, что Надежда Ильинична меня на ноги после приступа поставила, и я ради репутации центра закрываю твоё художество за твой счёт без вызова полиции!
Павел дрожащей рукой вынул из нагрудного кармана второй брелок в кожаном чехле, положил его передо мной на стойку и покорно поплёлся с Тимуром к терминалу оплачивать семь тысяч рублей за эвакуатор.
— Паша, — окликнула я его у самых дверей. — В квартиру на Речной можешь не возвращаться. Твой ящик с инструментами и зимнюю куртку я к шести вечера передам через охрану этого техцентра. А ключи от квартиры сними с кольца прямо сейчас.
Он молча стянул с металлического кольца два квартирных ключа, бросил их рядом с автомобильным брелоком и вышел под мокрый снег, даже не оглянувшись на брата.
В три часа дня я выехала из ворот «АвтоРемЗоны» на своём кроссовере — уже на зимней шипованной резине, с новыми заводскими матричными фарами, гарантийным актом от Руслана Маратовича на пассажирском сиденье и обоими комплектами ключей в собственной сумке.
