«Деревенскую невесту на переговоры привёл?» — усмехнулся конкурент. Она указала на название, которого он знать не мог

Афиша, которую не должны были печатать

Родион Снегирёв узнал о предательстве от девочки с двумя тугими косичками. Она подошла к нему в коридоре районного Дома культуры и протянула телефон, на экране которого светилась пёстрая афиша.

— Дядя Родион, а почему ваш праздник уже показали в соседнем городе? Вы же обещали, что наш класс увидит его первым.

На афише стояли три красных почтовых ящика и название «Письма завтрашнему дню». Даже нелепую фразу про говорящие валенки оставили: Родион придумал её ночью и собирался убрать из сценария.

Он присел перед девочкой, чтобы не смотреть на неё сверху вниз, и пообещал, что праздник в их школе обязательно состоится. А сам, выйдя на крыльцо, набрал своего партнёра Егора.

— Кто, кроме нас троих, видел последнюю версию?

— Только сотрудники, которым мы раздали отдельные сцены. А целиком — ты, я и Тимофей. Что случилось?

Родион переслал афишу. За три месяца это был четвёртый случай: заказчики уходили к конкурентам, которые предлагали похожие программы дешевле. Сотрудники сидели без работы, за аренду склада платить было нечем.

Именно в тот день позвонил Вадим Лесин, владелец сети площадок для семейных праздников. Он обещал новые заказы, оборудование и выход на крупные городские мероприятия. Но хотел встретиться немедленно и говорил таким тоном, будто делает одолжение.

— Только не торгуйтесь со мной, Родион Андреевич. У вас сейчас положение не то.

Родион сжал телефон. Собеседник был связан с агентством, чья афиша только что оказалась на экране девочки. Обращаться к нему за помощью было унизительно, но отменить школьные праздники и распустить людей казалось ещё хуже.

До встречи оставалось два дня. Вместо того чтобы ехать домой, Родион повернул машину в сторону родной деревни.

Долг за старый мотоцикл

Дед Захар сидел возле сарая и осторожно выпрямлял погнутую жестяную лейку. Ему шёл восемьдесят первый год, однако он по-прежнему считал, что мастерская без дела — это место, где инструменты скучают.

— Опять приехал с таким лицом, будто весь свет тебе денег должен, — заметил он, разглядев внука. — Сначала поешь, потом расскажешь.

Родион вырос у деда: матери не стало перед его поступлением в школу, а отец почти не появлялся. Захар работал электриком в сельском клубе и брал внука с собой. Родион видел, как загораются праздничные гирлянды и улыбаются обычно суровые взрослые.

Позже он уехал в город, учился и подрабатывал ведущим детских утренников. С Егором и Тимофеем они организовали агентство «Добрый час». Первую сцену собрали сами, костюмы сшили знакомые мастерицы, а необходимые деньги Захар дал после продажи своего мотоцикла с коляской. На нём дед когда-то возил внука на рыбалку.

— Я тебе его верну, дед. Такой же найду, — обещал Родион.

— Ты лучше дело своё не бросай, — ответил старик. — А мотоцикл своё уже отъездил.

Семь лет агентство росло. Егор отвечал за работников, Родион — за программы и заказчиков, Тимофей — за подрядчиков. Но затем Тимофей затеял строительство дорогого дома и начал жаловаться, что друзья мешают ему зарабатывать.

— Мы на детских шариках состаримся, — бросил он однажды. — Надо продавать идеи тем, кто умеет делать деньги.

Родион не придал словам значения. Теперь вспоминал их и злился на себя.

За ужином дед слушал молча, только время от времени подкладывал внуку картошку. Когда Родион закончил, Захар спросил:

— Ты сам-то бухгалтерию свою проверяешь?

— У нас для этого Тимофей и бухгалтер. Егор тоже смотрит.

— Значит, веришь двум людям, а за собственные деньги отвечаешь ты. Неудобно получается. Сходи к Лизе, она в таких делах разбирается.

Елизавету Лукину Родион знал с детства. Однажды она неделю не разговаривала с ним за то, что он отдал соседскому мальчику её бумажного змея. Потом оба уехали учиться и почти потеряли друг друга из виду.

Лиза сидела у бабушки за кухонным столом с ноутбуком и сверяла счета магазина. После бухгалтерского колледжа она несколько лет работала в городе, но вернулась ухаживать за старушкой. Теперь вела учёт двум магазинам и помогала сельскому клубу.

— Ты, оказывается, совсем взрослая стала, — неловко произнёс Родион.

— А ты думал, я до сих пор за тобой с бумажным змеем бегаю? — улыбнулась она. — Рассказывай, что натворил.

Он рассказал. Лиза попросила показать финансовую сводку и условия будущей сделки. Родион открыл файлы на своём ноутбуке и разрешил ей посмотреть те документы, к которым имел доступ как директор. Девушка некоторое время молчала, потом спросила, почему четыре раза перечислено по сто восемьдесят пять тысяч одному и тому же подрядчику.

— За подготовку реквизита, — прочитал Родион. — Может, часть декораций заказывали на стороне.

— Четыре одинаковые суммы за четыре месяца? Возможно. Только в списке имущества эти декорации не прибавились. Надо увидеть договоры и акты, прежде чем делать выводы.

Родион попросил её поехать вместе. За бабушкой согласилась присмотреть соседка, а он пообещал вернуть Лизу вечером.

— Учти, — предупредила она, закрывая ноутбук, — я еду не для красоты. И если чего-то не знаю, так и скажу.

Невеста, о которой никто не спрашивал

В переговорной пахло свежим кофе. Вадим Лесин сидел во главе длинного стола; по обе стороны устроились его помощники. Егор приехал раньше и успел разложить расчёты, но при виде Лизы удивлённо поднял брови.

— А это у нас кто? — спросил Лесин вместо приветствия.

— Елизавета, — представилась девушка и протянула руку. — Я помогаю Родиону разобраться с расчётами.

Лесин не встал и руки не подал. Оглядел её простое платье, сумку с аккуратно зашитой ручкой и усмехнулся:

— Понятно. Из бухгалтерии колхоза прислали подкрепление?

Помощник справа прикрыл ладонью улыбку. Родион почувствовал, как вспыхивают уши, и, сам не понимая зачем, сказал:

— Это моя невеста.

Лиза повернула к нему голову. На секунду в её лице появилось что-то похожее на надежду, но тут же сменилось обидой. Ни предложения, ни даже разговора о будущем между ними не было.

— Деревенскую невесту на переговоры привёл? — протянул Лесин. — Вот молодёжь! Егор, вы хоть понимаете, что происходит в вашей фирме?

Помощник выразительно покрутил пальцем у виска. Егор отвёл взгляд, а Лиза открыла тетрадь, стараясь не показать обиды.

Предложение Лесина оказалось хуже ожидаемого. За предоставление площадок, оборудования и заказов он требовал сорок процентов выручки от мероприятий, которые пройдут через его сеть, и исключительное право использовать их новые праздничные программы в течение двух лет. Для других агентств, как знал Егор, плата за посредничество была гораздо ниже.

— Вы хотите забрать наши разработки и почти половину заработка, — сказал Родион. — А на зарплату артистам что оставим?

— Не умеете считать — берите вашу невесту в помощь, — ответил Лесин. — Но можете быть уверены: без нас ваши праздники скоро никому не понадобятся.

Он подвинул к ним приложение с перечнем мероприятий и предполагаемых затрат. Лиза читала его внимательно, стараясь не смотреть на улыбающихся мужчин. Затем задержалась на одной строке и попросила разрешения задать вопрос.

— А откуда у вас в расчётах «Письма завтрашнему дню»? — спросила она. — Это закрытое название нашей новой программы. Мы его ещё ни одному поставщику не отправляли.

Лесин перестал улыбаться. Его помощник потянул к себе лист, будто надеялся незаметно спрятать строку.

— Нам прислали общий перечень, — сухо сказал Лесин. — Не помню кто. И вообще, разве название — государственный секрет?

— Нет, — ответила Лиза. — Но здесь не только название. Вы указали количество костюмов и трёх красных почтовых ящиков, которые мы сделали сами. Значит, кто-то передал вам внутренний расчёт. Мы вправе знать, кто.

Егор отложил ручку. Родион вспомнил чужую афишу и понял: ничего подписывать пока нельзя.

— Сегодня ничего подписывать не будем, — сказал он.

Лесин побагровел, но вскоре взял себя в руки и предложил подумать до понедельника. На прощание он больше не шутил.

Уже на лестнице Лиза остановила Родиона.

— Зачем ты назвал меня невестой?

— Он тебя унижал. Я хотел показать, что ты мне не чужая.

— Можно было просто сказать ему, чтобы разговаривал уважительно. А теперь мне неловко даже перед Егором. Ты использовал меня как удобный ответ.

Родион открыл рот, но возразить было нечего. В тот же вечер он отвёз её домой. Лиза поблагодарила за дорогу и ушла к бабушке, не предложив зайти на чай.

Четыре платежа и одна ошибка

В понедельник Родион пришёл в офис раньше всех. Он запросил у бухгалтера договоры, акты выполненных работ и банковские выписки по четырём платежам. Все документы действительно существовали. Деньги перечислялись предпринимателю за изготовление и разработку праздничного реквизита, а подпись под актами стояла Тимофея — у него были полномочия заключать небольшие договоры с подрядчиками.

— Формально бумаги оформлены, — сказала бухгалтер. — Но я не видела ни готовых декораций, ни отчётов по этим работам. Тимофей уверял, что материалы хранятся у исполнителя.

Когда Родион потребовал объяснений, Тимофей даже не растерялся. Пришёл с чашкой чая, уселся на край стола и заявил, что это затраты на разработку нового оформления, которое ещё не успели привезти.

— Хочешь — позвони подрядчику. Только не делай из меня вора потому, что твоя деревенская подруга увидела цифры.

Подрядчик подтвердил получение денег, но заявил, что работы продолжаются. Родион засомневался: неужели Лиза ошиблась?

Хуже того, на некоторых документах значилось, что их проверял Егор. Родион вызвал его и спросил, почему тот ничего не заметил. Егор, две ночи подряд обзванивавший недовольных клиентов, сначала не понял вопроса. Потом увидел бумаги и нахмурился.

— Я согласовывал бюджет праздников, но эти акты мне не показывали. Хочешь сказать, что я прикрываю Тимофея?

— Я хочу понять, куда ушли семьсот сорок тысяч.

— Тогда проверяй. Только не ставь меня с ним в один ряд, пока не разобрался.

Егор оставил пропуск на столе и взял два дня за свой счёт. Родион остался в кабинете один.

Он позвонил Лизе. Она выслушала всё, но не стала утешать.

— Я ведь не говорила, что Тимофей присвоил деньги. Я просила проверить, за что их заплатили. Ты сам решил, кто виноват, и обидел Егора.

— Значит, теперь я ещё и перед ним должен извиняться?

— Да. Если ошибся — должен.

На следующее утро Родион поехал к Егору. Тот разбирал коробки с костюмами на складе: несмотря на обиду, бросить людей перед субботними праздниками он не смог. Родион помог поднять тяжёлый ящик на нижнюю полку и, пока они вдвоём закрепляли на стойке декорацию, попросил прощения.

— Не знаю, простишь ли, — сказал он. — Но ты был прав. Я испугался и решил, что проще подозревать всех подряд.

Егор ответил не сразу. Потом протянул ему список работников, которым нужно было подтвердить смены.

— Если ещё раз без доказательств назовёшь меня обманщиком, я действительно уйду. А сейчас у нас дети ждут праздник.

Примирение не решило проблемы. Подрядчик тянул с выполнением заказа, Тимофей оправдывался, а Лесин требовал подписи.

Но вечером к Егору пришла бывшая оформительница агентства. Её звали Нина. Несколько недель назад Тимофей перестал приглашать её на заказы, а теперь она увидела собственные эскизы в рекламе конкурентов. Нина сохранила переписку, в которой Тимофей просил отправить ему полный файл «Писем завтрашнему дню» для якобы срочного согласования с заказчиком. В той же переписке он назвал адрес, принадлежавший сотруднику фирмы, связанной с Лесиным.

Родион и Егор передали переписку юристу, дополнили её письмами заказчиков и документами по расходам. Юрист предупредил: передачу файлов и вопрос о деньгах придётся доказывать отдельно.

Человек, которого попросили остаться

Лесин назначил решающую встречу в пятницу, рассчитывая получить подписанный договор. Вместо этого за столом увидел Родиона, Егора и Лизу, которую те пригласили специально для обсуждения расчётов.

— Опять семейный совет? — бросил он, поправляя часы. — Неужели без деревенской невесты никак?

Родион не дал Лизе отвечать.

— Елизавета работает с нашими документами с моего согласия. И прошу вас больше не обсуждать её происхождение.

Вадим Лесин хотел усмехнуться, но Егор уже подвинул к нему распечатку приложения к договору, где значилась закрытая программа.

— Мы получили подтверждение, что наши материалы передавались человеку из вашей компании без нашего разрешения, — сказал Егор. — Поэтому сотрудничать на предложенных условиях не будем. А по использованию разработок направим отдельную претензию.

— У вас ничего не получится доказать, — отрезал Лесин.

Лиза открыла тетрадь и произнесла спокойно:

— Вы можете не отвечать нам сейчас. Но в документах четыре одинаковых платежа на общую сумму семьсот сорок тысяч, а изготовленные на эти деньги предметы нам не переданы. Получатель подтвердил получение денег, но не смог назвать дату передачи результата. И одновременно материалы, за которые наше агентство отвечало перед заказчиками, оказались у ваших сотрудников. Мы не станем подписывать новый договор, пока не выясним все обстоятельства.

Лесин подался вперёд.

— Вы мне угрожаете?

— Нет, — ответила девушка. — Мы просто больше не будем делать вид, будто всё в порядке.

В этот момент дверь открылась и вошёл Тимофей. Он рассчитывал убедить партнёров согласиться на продажу своей доли Лесину и не ожидал, что те пригласили юриста. Увидев на столе знакомые акты и распечатанную переписку, он сразу понял, о чём идёт разговор.

— Вы мои личные сообщения собирали? — резко спросил он, обращаясь к Егору.

— Нина сама передала переписку, в которой участвовала, — ответил тот. — А вот документы о работе подрядчика мы запрашивали у тебя трижды.

Тимофей стал объяснять, что хотел помочь фирме и заранее искал покупателей на сценарии. Потом признал, что действительно передавал материалы за вознаграждение: ему нужны были деньги, чтобы рассчитаться с долгами по дому. Но продолжал уверять, что четыре платежа относились к другой работе и он ничего незаконного не делал.

Родион вспомнил, как они втроём таскали первую сцену по лестницам и ели за одним столом. Теперь эти воспоминания не оправдывали предательства.

— Долю твою будем выкупать по закону и по согласованной цене, — сказал Родион. — По спорным выплатам разберутся юристы. А сегодня отзовём твой доступ к банковским платежам и служебным файлам. Больше ты ими не распоряжаешься.

Лесин захлопнул портфель. Его юрист попытался продолжить разговор, но Родион поднялся, показывая, что встреча закончена. На пороге Вадим оглянулся и зло бросил:

— Посмотрим, кто вам теперь даст площадки. Через месяц сами ко мне прибежите.

Он ушёл, оставив на столе нетронутый кофе. Тимофей задержался дольше, надеясь поговорить с Родионом без свидетелей, но тот отказался от разговора до завершения проверки.

Победы Родион не чувствовал: деньги не вернул, поставщика потерял, а завтра надо было провести три детских праздника.

Праздник, который всё-таки состоялся

В субботу утром один из залов, на который рассчитывали организаторы, оказался недоступен: сотрудничавшая с Лесиным площадка отменила предварительную бронь до подписания договора. Родион ожидал такого шага, поэтому ещё в пятницу попросил Егора обзвонить запасные помещения. Свободным нашёлся школьный актовый зал — скромнее прежнего, зато с настоящей сценой и разрешением директора провести мероприятие.

Работники перенесли туда реквизит, разобрали три красных почтовых ящика и собрали их заново. Лиза приехала с бабушкой и помогла рассадить родителей. В первом ряду сидела та самая девочка с косичками, которая принесла Родиону чужую афишу.

— А у них почтальон был с настоящей собакой, — шепнула она. — У вас будет?

— У нас лучше, — ответил Родион. — У нас письма доставляют сами дети.

Когда представление закончилось, каждый ребёнок опустил в один из ящиков письмо с мечтой, которую хотел исполнить для кого-то другого. Девочка написала, что мечтает научить бабушку пользоваться видеосвязью, чтобы они чаще виделись. Родион прочитал записку только потому, что она сама попросила помочь с последней строчкой.

Егор, стоявший у кулисы, вдруг хлопнул друга по плечу.

— Знаешь, а ведь этого номера нет ни в одном украденном сценарии.

Родион впервые за много недель улыбнулся без усилия.

В следующие недели с помощью юриста они направили претензии и провели проверку расходов. После письменной претензии подрядчик не смог подтвердить часть работ и согласился возвращать деньги по графику. Первый платёж уже поступил на счёт агентства. Тимофей после переговоров с юристами согласился продать свою долю Родиону и Егору. Они подписали нотариально удостоверенный договор, а после внесения записи в государственный реестр он окончательно перестал быть участником общества. Спор о возмещении ущерба от передачи материалов они рассматривали отдельно от продажи доли.

Несколько месяцев Родион и Егор экономили на всём, сами возили аппаратуру и возвращали заказчиков. Зато новые программы больше не появлялись у конкурентов до премьеры.

Лиза продолжила помогать с учётом из дома, оставаясь рядом с бабушкой. Родион научился сам проверять основные платежи.

По выходным Родион приезжал в деревню уже без деловых бумаг. Он помогал бабушке Лизы чинить калитку, вместе с Лизой гулял к реке, слушал её рассказы о работе и осторожно говорил о собственных страхах. Им было хорошо вдвоём, но о будущем они всё ещё говорили намёками. А вот с выдуманной помолвкой всё оказалось сложнее. Он несколько раз пытался объясниться, но Лиза уходила от разговора. Ей было больно, что перед чужими людьми он легко назвал её своей невестой, а наедине так и не сказал, что чувствует.

Однажды Родион приехал к деду Захару с небольшим прицепом. Под брезентом стоял отреставрированный мотоцикл с коляской той же модели, что когда-то принадлежал старику. Родион искал его несколько месяцев, потом отдал мастеру, чтобы тот привёл машину в порядок. Два соседа помогли спустить мотоцикл по трапам во двор.

Захар долго проводил ладонью по краю коляски, разглядывал блестящую фару и молчал. Потом спросил, запнувшись:

— Неужели нашёл?

— Точно такой же. Твой прежний я, к сожалению, не отыскал.

— А этот и не должен быть прежним, — сказал дед. — Ты ведь тоже уже не тот мальчишка.

Лиза вышла на крыльцо, услышав голоса. Родион подошёл к ней и достал из кармана маленькую коробочку. Девушка насторожилась, вспомнив переговорную и чужие смешки.

— На этот раз никому ничего не объявлял? — спросила она.

— Никому. Сначала хочу спросить тебя. Я тогда воспользовался твоим именем, чтобы ответить человеку, которому следовало просто указать на дверь. Прости меня. И ещё я слишком долго делал вид, будто ты мне просто старая знакомая.

Он открыл коробочку. Внутри лежало тонкое кольцо без крупных камней.

— Лиза, ты выйдешь за меня замуж? Не ради фирмы и не ради красивых слов. Я хочу, чтобы мы вместе жили. И чтобы, возвращаясь домой, я знал: ты там, а я тебе нужен.

Она смотрела то на кольцо, то на Родиона. С крыльца за ними наблюдал Захар, притворяясь, будто занят рукояткой мотоцикла. Наконец Лиза рассмеялась сквозь слёзы.

— Сначала надо спросить бабушку, согласится ли она переехать поближе к нам.

— Я присмотрел дом недалеко от её улицы. Покажу, если захочешь.

— Значит, планы у тебя были серьёзные, — сказала она и протянула руку. — Да, Родя. Я согласна.

Родион осторожно надел ей кольцо. Захар отвернулся, чтобы никто не заметил влажных глаз, и принялся заводить мотор. Мотоцикл не сразу, но ожил, и его негромкое тарахтение разнеслось по двору.

— Ну что вы там застыли? — крикнул старик. — Идите послушайте мотор! Только сперва позовите Лизину бабушку. Без неё сегодня никуда.

Лиза взяла Родиона за руку и повела к калитке. Теперь ей уже не нужно было гадать, что он скажет о ней при других людях.

Оцените статью
«Деревенскую невесту на переговоры привёл?» — усмехнулся конкурент. Она указала на название, которого он знать не мог
— Приведёшь сюда жить ещё какого-нибудь мужика, доченька, и сама можешь катиться на все четыре стороны! Мне надоело уже разгребать за тобой