«Вообще-то это мой дом, а вы тут в гостях», — сказала я, забирая ключи у матери мужа, но главный сюрприз ждал её вечером…

Тамара Геннадьевна стояла на крыльце моего дома и деловито снимала с кольца запасную связку ключей с зелёным кожаным брелоком. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу её младшая дочь Света, придирчиво разглядывая мои подвесные кашпо с петуниями, а зять Костя в это время боком протаскивал в калитку две клетчатые сумки и сдутую резиновую лодку в брезентовом чехле.

— Вот этот длинный, Светочка, от нижнего замка, — поучала свекровь, поворачивая ключ на солнце. — Только до упора не крути, у Лены там язычок тугой. А маленький плоский — от калитки и от бани. Костя, ты лодку под яблоню не бросай, неси сразу за веранду, там тень и дождём не намочит.

Я поставила ящик с бархатцами прямо на садовую дорожку, поднялась по ступенькам и перехватила руку Тамары Геннадьевны за секунду до того, как ключи перекочевали в ладонь золовки.

— Вообще-то это мой дом, а вы тут в гостях, — сказала я, вырывая ключи у матери мужа.

Тамара Геннадьевна от неожиданности моргнула три раза подряд, одёрнула сиреневую кофту и уставилась на меня так, словно я только что выхватила у ребёнка леденец в поликлинике.

— Лена, ты чего это за цирк с утра пораньше устраиваешь? — оглянулась она на зятя. — Отдай ключи Свете! Мне самой некогда за каждым их шагом бегать и калитку отпирать, у меня завтра утром поезд в Кисловодск, мне ещё чемодан укладывать!

— А Свете мои ключи ни к чему, — я убрала связку в карман джинсовой куртки. — Гости обычно звонят в звонок. И уезжают вечером домой, вместе со своими резиновыми лодками.

Костя крякнул, опустил баул прямо на край моей клумбы с только что набравшими бутоны пионами и сдвинул кепку на затылок. Света поджала накрашенные губы, достала телефон и принялась демонстративно листать экран, показывая всем своим видом, что в мелких бытовых дрязгах не участвует.

— Какие ещё гости, Лена?! — Тамара Геннадьевна упёрла руки в бока. — Мы же не чужие люди с улицы пришли! Света с Костей сегодня в четыре часа отдают ключи от своей двушки на проспекте Мира жильцам. На всё лето, по сентябрь включительно! Им что теперь, по твоей милости под мостом ночевать при живой-то родне?

Этот двухэтажный кирпичный дом в Сосновке я купила и достроила сама ещё за три года до того, как мы с Игорем сходили в ЗАГС. Ни свекровь, ни сам Игорь не вложили сюда ни одного гвоздя, если не считать старого гамака, который муж привёз в первое наше лето и который треснул по швам под ним же в майские праздники. Но почему-то именно Тамара Геннадьевна считала своим долгом регулярно проверять мои грядки и решать, как правильнее распорядиться метрами.

— Подождите, — я перевела взгляд со свекрови на золовку. — Во-первых, откуда у вас вообще взялись мои запасные ключи? Они лежали в комоде в прихожей.

— Ой, ну началось! — отмахнулась Тамара Геннадьевна, будто речь шла о коробке спичек. — В четверг, когда я к вам на ужин приезжала, и взяла. Что мне, у собственного сына разрешения спрашивать на каждую железку? Вы с Игорем расписаны, значит, имущество семейное!

— Выписка из реестра недвижимости оформлена на меня одну задолго до нашего брака, Тамара Геннадьевна. По Семейному кодексу это моя добрачная собственность, и вы это прекрасно знаете.

— Бумажки — это для чужих людей, а в нормальной семье всё общее! — Тамара Геннадьевна выпрямила спину, как председатель садового товарищества на собрании. — Между прочим, я вчера в мастерской возле рынка свои четыреста рублей с пенсии заплатила, чтобы Косте второй комплект выточили! Так что зря ты тут связкой машешь, у Кости в барсетке точно такие же ключи лежат. Света, не слушай её, проходите в дом, выбирайте спальню на втором этаже, пока солнце не напекло!

— На второй этаж никто не пойдёт, — я встала прямо перед входной дверью. — И с моей клумбы сумку убери, Костя, пока пионы окончательно не доломал.

Тут из-за угла гаража наконец показался мой муж. Игорь шёл медленно, сосредоточенно сматывая в бухту зелёный садовый шланг, — верный признак того, что он сидел за верстаком и ждал, пока буря утихнет сама собой.

— Ленусь, ну чего ты сразу начинаешь? — забормотал он, разглядывая собственные кроссовки. — Мама меня ещё на той неделе просила, я просто забыл тебе сказать, крутился на работе… Ну поживут ребята у нас до осени, чего такого? У Кости кредит за лодочный мотор висит, им квартира сейчас живые деньги принесёт, сто восемьдесят тысяч за четыре месяца поднимут. Надо же молодым помочь встать на ноги!

«Молодым» было тридцать четыре и тридцать семь лет. Причём Костя уже полгода искал работу «по душе», так как идти на склад за шестьдесят тысяч ему не позволяла тонкая душевная организация, а рыбачить с новым мотором организация вполне позволяла.

— Игорь, — спросила я мужа, — то есть ты без меня решил превратить мой дом в бесплатный пансионат на всё лето?

— Ну почему сразу пансионат! — подала голос Света, наконец оторвавшись от телефона. — Мы тебе мешать не будем. Нам только второй этаж нужен, ну и кухня с беседкой на выходные, когда к Косте друзья на шашлыки приедут. Ты всё равно к восьми утра в свою бухгалтерию уезжаешь и возвращаешься после семи вечера. Зачем тебе одной пять комнат? Солить их, что ли?

За калиткой остановился наш сосед Михаил Петрович. Он вёз тачку с перегноем, но при звуках этого замечательного выступления аккуратно опустил ручки на траву, снял кепку и с живейшим интересом сложил руки на верхних планках штакетника.

— Действительно, Елена Викторовна, — заметил Михаил Петрович, доставая из нагрудного кармана очки. — Чего это вы в собственном доме в одно лицо дышите? Воздух тут казённый, сосновый, надо делиться с трудящимися.

Тамара Геннадьевна метнула на соседа сердитый взгляд, но сбиваться с главной мысли не стала.

— А вы не подслушивайте, мужчина, это дело семейное! — крикнула она через забор и снова повернулась ко мне: — Я уже в прошлую субботу на твоём же, Лена, дне рождения всем нашим тёткам сказала, что ты Свету с Костей на всё лето принимаешь! Мне все позавидовали, какая у нас дружная родня. Ты хочешь меня перед людьми опозорить?

— Тамара Геннадьевна, — сказала я, глядя на её насупленные брови. — Давайте посчитаем. Завтра утром вы уезжаете в Кисловодск на двадцать один день. Ваша трёхкомнатная квартира на улице Ленина остаётся абсолютно пустой. Почему Света с Костей не переезжают в вашу трёшку?

На крыльце сразу стало тихо. Света уставилась на носки своих белых кроссовок, а Костя принялся усиленно поправлять лямку от лодочного чехла.

— Да ты в своём уме, Лена?! — свекровь даже отступила на полшага к перилам. — В мою трёшку?! Без меня?! Да я только в феврале на кухне новые шкафчики повесила и ламинат светлый в коридоре настелила! Ты Костю не знаешь, что ли? Он в первый же вечер свои жирные блёсны прямо на столешницу вывалит и с куревом на лоджию в уличных тапках пойдёт! А Света? Она же сроду за собой сковородку вовремя не вымоет, у неё вечно жир по плите течёт! Мне что, после санатория заново уборщиц за деньги нанимать и за сердце хвататься?

Михаил Петрович за забором крякнул и уважительно покачал головой:

— Тамара Геннадьевна, вам бы в министерстве финансов выступать. Так грамотно чужую жилплощадь под жирные сковородки распределить — это особый талант иметь надо.

— Да замолчите вы там со своей тачкой! — отмахнулась от него свекровь и заговорила уже совсем другим, ласковым голосом: — Ленусь, ну ты же женщина хозяйственная, аккуратная. Ты тут каждый вечер на месте, всё равно у плиты крутишься, полы через день намываешь. Ну присмотришь за ними, где надо — тряпкой махнёшь, где надо — кастрюлю борща побольше сваришь. Не обеднеешь ведь от двух лишних тарелок! А мне в моей квартире покой и чистота нужны, у меня после процедур голова кружится, мне лишний шум вреден.

Я посмотрела на Игоря. Муж стоял возле водосточной трубы и согласно кивал, явно радуясь, что мама так складненько всё разложила по полочкам.

— Правильно мама говорит, Лен, — поддакнул он. — В городе сейчас душно, асфальт греется, а тут у тебя мангал, газончик, баня по субботам… Костя обещал мне помочь забор за баней подправить, когда время будет.

— Когда время от рыбалки останется, — уточнил Костя с подкупающей честностью и выглянул за калитку: — Тёть Тамар, там Пашка на «Газели» сигналит, мы же ему только до часу дня машину оплатили. Мне остальное барахло с кузова сгружать или как? Мы там ещё четыре зимних колеса на дисках привезли и коробки с пуховиками, чтобы жильцы в наших шкафах не рылись.

Я посмотрела на грузовую «Газель» у ворот, потом на свекровь, которая уже по-хозяйски проверяла пальцем, нет ли пыли на перилах моей веранды, и на Игоря, прячущегося за спиной матери. Взывать к совести тут было совершенно бесполезно — меня просто поставили перед фактом, рассчитывая, что при водителе и соседе я постесняюсь выставить родню за ворота.

— Хорошо, — сказала я и шагнула в сторону от двери. — Чтобы машину не задерживать, складывайте коробки и колёса вон туда, под навес возле гаража. В дом пока ничего заносить не надо. Всё равно нам к четырём часам ехать к вам на улицу Ленина, Тамара Геннадьевна. Вы же сами звали всех на прощальный обед перед Кисловодском?

Свекровь тут же приосанилась. Она победно взглянула на Михаила Петровича, словно говоря: «Видал, как надо невестку воспитывать?», и снисходительно похлопала меня по плечу.

— Ну вот! Давно бы так, Лена! Сразу видно — разумный человек, хоть и с характером. Костя, давай живо таскай всё под навес, нечего водителю лишние полтинники переплачивать! Вы со Светой к четырём часам жильцам ключи от своей двушки отдадите и сразу ко мне приезжайте, а мы с Игорем прямо сейчас поедем, у меня там утка с яблоками замаринована и Валентина Павловна из соседнего подъезда обещала зайти, путёвку мою посмотреть. А вечером вернётесь и спокойно разложите вещички на втором этаже!

— Вы поезжайте с Игорем на его машине прямо сейчас, чтобы утку вовремя в духовку поставить, — предложила я. — А я переоденусь после сада, полью цветы и попозже подъеду следом на своей.

— Тоже верно, помоги там матери на стол накрыть, Игорёк! — скомандовала Тамара Геннадьевна, уже направляясь к воротам. — Только не опаздывай, Лена, и захвати из погреба две баночки своих маринованных маслят с прошлого сезона, у меня под закуску грибов маловато!

Через пятнадцать минут, когда коробки с вещами перекочевали под мой навес, легковушка Игоря со свекровью и машина Кости со Светой, пыля, скрылись за поворотом улицы. Грузовая «Газель» развернулась следом, но далеко не уехала — молодой водитель Паша остановился возле нашего поселкового магазинчика купить холодной минералки.

Я подошла к забору, где возле своей тачки всё ещё стоял Михаил Петрович.

— Михаил Петрович, у вас десять минут свободных найдётся? Помните, я на прошлой неделе купила две новые личинки для замков на входную дверь и на калитку, всё руки не доходили поменять?

Сосед хитро прищурился и с готовностью взялся за ручку калитки:

— Для такого святого дела, Елена Викторовна, я даже обед отложу. Неси отвёртку и новые замки, сейчас мы эту курортную базу в два счёта прикроем.

Пока Михаил Петрович выкручивал болты и менял личинки в замках, я дошла до магазина и постучала в опущенное стекло «Газели». Водитель Паша пил газировку и слушал радио.

— Паша, — сказала я, — есть работа на вечер, к половине пятого. Нужно загрузить обратно всё то, что вы только что сложили под мой навес, довезти до города на улицу Ленина и поднять на третий этаж без лифта. Оплачу по двойному тарифу наличными прямо сейчас, плюс доплата твоему напарнику за каждый тюк. Возьмёшься?

Паша прикинул в уме сумму, весело присвистнул и выбросил пустую бутылку в урну возле крыльца магазина:

— За двойной тариф, хозяйка, мы им эти покрышки хоть бантиком перевяжем и в сервант поставим! Напарник у меня парень плечистый, сейчас за десять минут всё обратно в кузов закидаем, а ровно в полпятого будем по адресу.

На погрузку действительно ушло меньше четверти часа. Когда клетчатые баулы, сдутая лодка, тубус со спиннингами и четыре зимних колеса снова заняли своё место в кузове, я зашла в дом, открыла шкаф в прихожей и посмотрела на полки мужа. Снимать с вешалок всё подряд я не стала — аккуратно сложила в два больших дорожных чемодана Игоря его рубашки, джинсы, ветровку, сменную обувь и коробку с рыболовными блёснами. Чемоданы Пашин напарник бодро закинул в кузов поверх Костиной лодки.

После этого я спустилась в погреб за двумя банками прошлогодних маслят и взяла с комода третью, самую главную связку ключей — ту самую, с брелоком в виде Эйфелевой башни, которую Тамара Геннадьевна сама вручила мне в начале недели со строгим наказом приезжать каждую среду после работы и поливать её фикусы, пока она будет поправлять здоровье на водах.

В двадцать минут пятого я припарковалась во дворе кирпичной пятиэтажки на улице Ленина и поднялась на третий этаж. Дверь мне открыла довольная Тамара Геннадьевна в нарядном домашнем костюме с блёстками. Из кухни тянуло печёной уткой и чесноком, а из гостиной доносился звон бокалов и громкий голос соседки Валентины Павловны — дамы общительной, знавшей все новости микрорайона на три года вперёд.

— Ой, ну наконец-то явилась! — с порога встретила меня свекровь, забирая из моих рук пакет с двумя банками маслят. — Света с Костей уже десять минут как приехали, ключи жильцам сдали и за стол сели. Проходи, мой руки, Валентина Павловна как раз про мой санаторий расспрашивает!

Я вымыла руки в ванной и прошла в гостиную. За большим раздвижным столом сидели развалившийся в кресле Костя, жующая салат со свежими огурцами Света, нарядная Валентина Павловна в янтарных бусах и мой муж Игорь, который при моём появлении торопливо уставился в свою тарелку с молодой варёной картошкой.

В центре стола, возле хрустальной салатницы на почётном месте, лежала распечатанная на цветном принтере книжечка санатория «Жемчужина Кавказа» и бланк оплаченной путёвки в двухкомнатный номер повышенной комфортности.

— Ой, Леночка, ну я прямо обзавидовалась вся! — тут же защебетала Валентина Павловна, всплеснув руками. — Тамара мне сейчас рассказывала, какой вы ей царский подарок к шестидесятилетию устроили! Сто тридцать шесть тысяч за путёвку, да ещё с грязелечением и массажем! Тамара говорит, вы с Игорем решили не мелочиться — пускай, мол, мама отдыхает, как генеральша!

Я села на свободный стул с краю стола и посмотрела на свекровь, которая в этот момент вносила из кухни грибы в хрустальной вазочке.

— Да уж, Валюша, грех жаловаться, уважили мать, — с важностью подтвердила Тамара Геннадьевна, ставя маслята на стол. — Правда, если уж совсем по секрету, между своими… — она наклонилась к соседке, но говорила так громко, что было отлично слышно даже на кухне: — Я Игорю сразу сказала: пускай Лена со своих весенних премиальных путёвку оплачивает! Чего это сын будет свои кровные тратить, у него машина не новая, ему самому копить надо. А у невестки зарплата главного бухгалтера, деньги лишние водятся — она вон вздумала теплицу из поликарбоната за восемьдесят тысяч на участке ставить! Обойдётся без теплицы, помидоры в июле и на рынке по сто рублей купят, а матери здоровье беречь надо!

Валентина Павловна удивлённо приподняла брови и покосилась на меня:

— Так вроде ты, Тамара, на прошлой неделе мне хвалилась, что Игорь половину стоимости Лене с отпускных вернёт?

— Ой, да мало ли кто чего для приличия пообещал! — махнула рукой свекровь и весело рассмеялась, усаживаясь во главе стола. — Игорь мне ещё в среду сказал: «Мам, не бери в голову, ничего я ей отдавать не буду, мы же одна семья, к осени сама забудет!» Правда ведь, сынок? Не будешь же ты у родной матери за курорт высчитывать, когда у тебя сестра родная без угла на всё лето осталась, пришлось её к Лене в дом пристраивать!

Игорь закашлялся в кулак, потянулся за стаканом с компотом и недовольно проворчал:

— Мам, ну ты бы ещё в громкоговоритель с балкона об этом объявила! Зачем при соседях-то всё выкладывать? Учишь тебя, учишь, что деньги тишину любят, а ты опять за своё. Мы бы с Леной потом сами дома разобрались.

— А чего тут разбираться, когда мы уже сейчас во всём разобрались? — отозвалась я, доставая из сумочки телефон. — Очень хорошо, что ты это подтвердил при свидетелях, Игорь.

И в эту самую секунду в прихожей протяжно и требовательно зазвонил дверной звонок.

— Кто это ещё там? — нахмурилась Тамара Геннадьевна, нехотя поднимаясь из-за стола. — Костя, ты доставку какую-нибудь заказывал, что ли?

— Не беспокойтесь, Тамара Геннадьевна, это ко мне, — я вышла из-за стола, прошла в коридор и распахнула входную дверь.

На лестничной площадке стояли водитель Паша и его широкоплечий напарник. В руках у них возвышались две пузатые клетчатые сумки, а позади до самых перил громоздились коробки, тубус со спиннингами, брезентовый мешок с лодкой и четыре чёрных автомобильных колеса.

— Куда сгружать, хозяйка? — спросил Паша, шагая прямо на светлый февральский ламинат в рабочих кроссовках. — В коридоре ставить или в комнаты заносить?

Тамара Геннадьевна выскочила из гостиной и при виде резиновых покрышек в своей вылизанной прихожей вскрикнула так, что на кухне зазвенела крышка на кастрюле.

— Вы куда прёте по чистому полу?! — она бросилась наперерез грузчикам, размахивая руками. — Костя! Игорь! Вы чего сидите, тут какие-то мужики шины в квартиру тащат!

Костя со Светой и Игорем высыпали в коридор, а следом за ними, не желая пропускать самое интересное, с тарелкой салата в руках вышла и Валентина Павловна.

— Погоди, тёть Тамар, — растерянно протянул Костя, узнавая свои баулы. — Пашка, ты чего привёз-то? Мы же всё в Сосновке под навесом оставили!

— Как велели, так и привёз, — ответил Паша, аккуратно укладывая четвёртую покрышку поверх третьей прямо напротив трюмо. — Хозяйка дома поездку оплатила полностью, подъём на этаж тоже. Принимайте имущество в целости и сохранности.

— Лена, ты что творишь?! — Тамара Геннадьевна схватилась обеими руками за голову. — Ты зачем их барахло ко мне в квартиру притащила?! У меня завтра утром поезд, кто тут за ними следить будет?!

Я положила на обувную тумбочку связку её ключей с Эйфелевой башней, а рядом со стуком опустила две старые металлические личинки от своих замков.

— Во-первых, Тамара Геннадьевна, вот ключи от вашей трёхкомнатной квартиры, — сказала я. — В ней шестьдесят четыре квадратных метра и три отдельные комнаты — места для любимой дочери и зятя предостаточно. Фикусы свои теперь будете поливать сами, а заодно и за новой плитой присмотрите.

Костя хмыкнул и похлопал себя по карману джинсов:

— А мы сейчас Пашке пятьсот рублей дадим и обратно к тебе в Сосновку поедем! Забыла, что ли? У меня в кармане второй комплект ключей от твоего дома и от калитки имеется!

— Можешь повесить их на блесну вместо грузила, Костя, — я кивнула на тумбочку. — Старые личинки лежат перед тобой. Мы с Михаилом Петровичем два часа назад поставили на дом и калитку новые замки. Так что дальше забора вы теперь не попадёте.

— Да как ты смеешь?! — Света мгновенно забыла про свою невозмутимость и замахала телефоном. — Мы в четыре часа ключи жильцам отдали, они уже вещи завезли и договор найма подписали! Нам куда деваться? Мама завтра в Кисловодск уезжает, она нам свою квартиру ни за что не оставит!

— Не переживай, Света, маме не придётся оставлять вас одних, — я подняла экран своего телефона и нажала кнопку подтверждения в приложении санатория. — Тамара Геннадьевна только что при Валентине Павловне объяснила, что возвращать мне деньги за путёвку никто не собирался. А поскольку договор с санаторием заключала я из своего личного кабинета и оплачивала со своей личной карты, по закону о защите прав потребителей я имею полное право отказаться от услуги в любой момент до начала заезда. Я только что отменила бронь.

В прихожей стало так тихо, что было слышно, как на лестничной площадке Паша с напарником пересчитывают пятитысячные купюры.

— Как это… отменила? — Тамара Геннадьевна опустилась прямо на стопку Костиных зимних колёс. — Какая ещё отмена, Лена?! У меня поезд завтра в восемь утра! Я уже всем в подъезде сказала, у меня купальник новый в чемодане лежит!

— По условиям договора санаторий удержит фактические расходы за первые сутки простоя номера, а остальные сто двадцать восемь тысяч рублей вернутся мне на карту в течение десяти дней, — я показала свекрови уведомление об аннулировании путёвки на экране и убрала телефон в сумочку. — Как раз хватит на отличную теплицу из поликарбоната и ещё на капельный полив останется. А вы теперь со спокойной душой проведёте все три недели дома, в кругу родных детей. Будете следить, чтобы Костя не стряхивал пепел на подоконник, а Света вовремя мыла за собой сковородки. В дружной семье ведь всё общее, верно?

Валентина Павловна, стоявшая возле дверей гостиной, поставила тарелку с салатом на комод и с неподдельным восхищением произнесла:

— А что, Тамара, по-моему, очень даже по-родственному вышло! И ехать в такую даль в жару не надо, и дети под боком, и ламинат под присмотром. Ты ж сама за столом говорила — для своих ничего не жалко!

Тут наконец подал голос Игорь. Осознав, что отсидеться за спиной матери больше не выйдет, он шагнул вперёд, надул щёки и попытался изобразить строгого главу семьи:

— Лена, ты перегнула палку! Мама, конечно, лишнего при соседке сболтнула, но я тебе запрещаю так обращаться с моей семьёй! Ты сейчас же извинишься, переоформишь путёвку обратно и заберёшь Костины вещи в Сосновку! А иначе… иначе, если моей родне нет места в твоём доме, то и ноги моей там больше не будет! Поняла?!

Он гордо скрестил руки на груди, явно ожидая, что после такой грозной речи я испугаюсь одиночества и брошусь сама грузить Костины покрышки.

— Игорь, — сказала я, берясь за ручку открытой входной двери, — не надо таких жертв. Твои два чемодана с вещами и коробка с блёснами уже стоят на лестничной площадке сразу за порогом. Паша взял за них всего пятьсот рублей сверху. Так что ехать тебе никуда не нужно, ты уже дома.

Я вышла на площадку, аккуратно обошла сиротливо стоящие у перил клетчатые чемоданы мужа и зашагала вниз по ступенькам. На втором этаже меня догнал бодрый голос Валентины Павловны из открытой двери:

— Тамарочка, а ты утку-то со стола не убирай! Раз уж тебе завтра никуда на поезд вставать не надо, давай мы с тобой ещё по рюмочке за приезд детей выпьем!

Дальнейшие события развивались стремительно и без моего участия. Как мне потом с удовольствием рассказала по телефону та же Валентина Павловна, мир и согласие в трёхкомнатной квартире на улице Ленина продержались ровно до вечера воскресенья.

Уже на следующее утро Костя по привычке поставил горячую чугунную сковородку с яичницей прямо на новую глянцевую столешницу без подставки, оставив на ней заметный матовый круг, а Игорю пришлось спать на коротком кухонном диванчике, поджав ноги к подбородку. Большую комнату заняли Света с мужем, маленькая была забита шкафами и коробками с вещами свекрови, а в спальне на защёлку закрывалась сама Тамара Геннадьевна, пряча от зятя сырокопчёную колбасу и шоколадные конфеты.

Через неделю Игорь приехал в Сосновку. Он долго нажимал на кнопку звонка, а потом стоял у забора и грустно смотрел, как два мастера собирают у меня на участке новенькую просторную теплицу с автоматическими форточками.

— Лен, ну хватит дуться, — позвал он через штакетник, когда я вышла на крыльцо с чашкой чая. — Там Костя вчера на кухне смеситель разболтал, а мама меня с шести утра отчитывает, что я в ванной долго плещусь и воду по счётчику мотаю. Я уже всё понял, маме высказал, что она была неправа. Давай я вечером с вещами вернусь, а? Ну погорячились все, получили свой урок, с кем не бывает…

— Не получится, Игорь, — ответила я, делая глоток чая. — Я на вас зла не держу и всех давно простила, но у вас там сейчас такая сплочённая семья образовалась, что я просто не имею права разрушать ваше гнездо. Кстати, будешь отходить — за калитку руками не хватайся, Михаил Петрович её только что свежей краской покрасил.

Оцените статью
«Вообще-то это мой дом, а вы тут в гостях», — сказала я, забирая ключи у матери мужа, но главный сюрприз ждал её вечером…
— Проведите её через кухню, чтобы не портила помолвку сестры