— Маме деньги нужнее, а ты ещё заработаешь! — с порога объявил Вадим, устраиваясь на кухонном табурете.
Я выключила плиту и повернулась к мужу. Два часа назад мне перевели двести двадцать тысяч рублей за два месяца тяжёлой работы над годовыми отчётами, и у Вадима на эти деньги явно созрел план.
— Советую тебе, Вадик, не путать мой труд с мамиными желаниями. В чём дело?
— Лена, ну что ты сразу начинаешь! — отмахнулся муж. — У мамы на даче крыльцо облупилось. А её соседка Зинаида на прошлой неделе резную беседку поставила и двухметровый холодильник туда вкатила. Мама три ночи не спит, расстраивается! Разве я могу это допустить?
— И как ты решил спасать мамины нервы?
— Мы с ней во вторник съездили на выставку. Выбрали застеклённую веранду из сибирского кедра, ротанговую мебель и огромный серебристый холодильник. Всё вместе — двести тридцать две тысячи. Двадцать тысяч задатка я уже внёс, завтра нужно доплатить двести двенадцать. Твоей выплаты тютелька в тютельку хватает, ещё восемь тысяч тебе на пудру останется!
— Постой-ка. Значит, те двадцать тысяч, которые во вторник списались с моей дополнительной карты, ушли не на рубероид для твоего гаража, как ты мне клялся?
— Ну мало ли что я сказал! — дёрнул плечом Вадим. — Сказал бы правду — ты бы спорить начала, а там последний образец по старой цене оставался!
— Замечательно. Только мои деньги давно расписаны: восемьдесят тысяч — в понедельник на коронки у стоматолога, шестьдесят — на путёвку в Кисловодск со вторника, и семьдесят восемь — на новый ноутбук для работы.
— Господи, Лена, какие коронки, какой Кисловодск в пятьдесят три года?! — возмутился муж. — Боковых зубов не видно, потерпят до осени. А курорты — это чистое барство! Ты же не шпалы укладываешь, сидишь дома в тепле, по клавишам щёлкаешь. Возьмёшь в июне пару подработок и нащёлкаешь себе на санаторий. А у мамы дачный сезон в разгаре!
— Во-первых, сижу я в своей собственной квартире, — спокойно напомнила я. — А во-вторых, кто три года назад перед ЗАГСом две недели уговаривал меня подписать брачный договор о раздельном бюджете? Ты же так боялся, что я отсужу половину твоего гаража и резиновую лодку!
— То формальности, а то — родная мама! В семье нужно подставлять плечо!
— Давай про плечо. Тебе сегодня перечислили сто семьдесят тысяч квартальной премии плюс зарплату. Почему бы любящему сыну не оплатить мамин терем из своего кармана?
— А вот мои премиальные не трогай! — отрезал Вадим. — Мне Пашка в воскресенье продаёт почти новый японский лодочный мотор «Ямаха» и эхолот за сто семьдесят тысяч! Мужчине нужно увлечение на природе, иначе он перегорает! И вообще, не жадничай. Договор на веранду я оформил на своё имя, а твоя дополнительная карта у меня в кармане. Завтра на даче сам подпишу приёмку и сам приложу карточку к терминалу.
В этот момент зазвонил телефон Вадима. Он с гордым видом включил громкую связь:
— Да, мама! Всё в порядке, обсуждаем завтрашний день.
— Вадик, сынок! — бодро раздалось из динамика. — Я Зинаиде намекнула, что ты мне подарок за двести тридцать тысяч везёшь, так она не поверила! Говорит: «Откуда у простого инженера такие деньжищи?» Я ей ответила, что мой сын для матери ничего не пожалеет! Деньги готовы? Дядя Толя с тётей Любой завтра к двенадцати приедут смотреть!
— Всё на карте, мама, копейка в копейку!
— Отлично! А Лена рядом? Лена, выезжай завтра не позже одиннадцати. Захвати замаринованную свинину, зелень, огурцы. И обязательно возьми тряпки из микрофибры и средство для стёкол — как веранду соберут, сразу вымоешь все окна к застолью! Да, и завтра первое число: проверь, чтобы твои десять тысяч на лекарства перевелись мне с утра без задержки!
— Непременно, Тамара Игоревна, — улыбнулась я. — С переводами и чистыми стёклами всё будет устроено в лучшем виде.
Вадим отключил телефон и победно посмотрел на меня:
— Вот видишь, как мама радуется! И чтобы завтра при родственниках и соседях ни слова о том, с чьего счёта деньги. В договоре моя подпись, значит, я и даритель!
— Раз там твои паспортные данные и подпись, Вадик, то мне и волноваться не о чем. Свои люди — сочтёмся!
Вечером, пока муж смотрел футбол, я зашла в банковское приложение. Блокировать дополнительную карту не стала, чтобы не спугнуть сюрприз уведомлениями, а просто уменьшила на ней суточный лимит до сорока пяти рублей — как раз на коробок спичек. Затем удалила ежемесячный автоплатёж свекрови на десять тысяч рублей, а из своих двухсот двадцати тысяч потратила двести восемнадцать на санаторий, стоматологию и ноутбук. Оставшиеся две тысячи приберегла на бензин.
В субботу в восемь утра Вадим укатил на дачу. В девять тридцать мастер заменил замки на моей входной двери, а к полудню я аккуратно упаковала вещи мужа и его рыболовные снасти в баулы, загрузила их в багажник вместе с шашлыком и приехала в садовое товарищество.
На участке кипела жизнь: рабочие заканчивали монтаж золотистой кедровой веранды, грузчики вносили зеркальный холодильник, а соседка Зинаида в изумлении застыла у забора.
— О, а вот и Лена! — громко, специально для соседки, объявила Тамара Игоревна. — Полюбуйся, какой подарок мне Вадик устроил! Двести тридцать две тысячи за раз выложил!
— Да уж, Вадик сегодня купец первой гильдии! — поддержал с лавочки дядя Толя. — Говорит, для мамы последние часы с руки снимет!
— Так в правильных семьях и заведено, муж в доме хозяин! — приосанилась свекровь. — Лена вон вздумала в Кисловодск укатить да зубы вставлять, но Вадик эту самодеятельность быстро пресёк! Кстати, Лена, где тряпки и средство для стёкол? Кто рамы от пыли отмывать будет?
— Я сегодня окна мыть не планирую, Тамара Игоревна, — ответила я, садясь в новое ротанговое кресло. — Мне руки к понедельнику беречь надо. Думаю, Вадим, как главный организатор, сам прекрасно справится.
— Белоручка! — фыркнула свекровь и повернулась к тёте Любе. — Вот какая молодёжь транжиристая пошла! То ли дело я! Они мне полтора года по десять тысяч в месяц на лекарства и мази переводили. Думаешь, я их в аптеку носила? Как бы не так! Я в поликлинике льготы оформила, мне всё бесплатно выдают! А их переводы я за полгода до копеечки снимала. У меня в домике под мойкой, в зелёной банке из-под чая со слоном, уже ровно шестьдесят тысяч лежат! Вот это хозяйская сметка!
— Ну ты, Тома, даёшь! — крякнул дядя Толя. — И от государства всё получила, и с молодых оброк в чайную банку собрала!
Тут к мангалу подошёл бригадир Григорий с папкой и банковским терминалом в руках:
— Хозяин, принимай работу! Всё готово. С учётом задатка к оплате двести двенадцать тысяч рублей. Подписывай акт приёмки и прикладывай карту.
Вадим гордо расправил плечи, размашисто подписал документы и под пристальным взглядом соседки Зинаиды достал мою карточку:
— Смотри, дядя Толя, как надо родителей баловать! Сразу полный расчёт!

Терминал резко пискнул.
— Не прошла оплата, — нахмурился бригадир. — Пишет: «Превышен лимит по карте».
Вадим приложил карту ещё раз. Тот же писк. Муж растерянно шагнул ко мне:
— Лена, я не понял! Какой ещё лимит? Ты же вчера получила двести двадцать тысяч! Сейчас же открой телефон и верни всё как было! Тут люди смотрят!
— Получила, Вадик, — громко и чётко ответила я. — Только на этой карте со вчерашнего вечера стоит лимит сорок пять рублей. У нас ведь брачный договор и раздельный бюджет, помнишь? Поэтому вчера я нажала пару кнопок и оплатила свой санаторий, коронки и ноутбук. А раз договор на веранду оформлен на тебя и ты всем объявил, что это твой сыновний подарок, — тебе со строителями и рассчитываться.
— Как это потратила?! — ахнула Тамара Игоревна, схватившись за сердце. — Вадик! Чем же ты платить будешь?!
— Гражданин заказчик, — сурово вмешался бригадир Григорий. — В акте ваша подпись. Если через десять минут не будет оплаты, мои парни разбирают веранду, грузят мебель и холодильник обратно в «Газель», а ваш задаток в двадцать тысяч сгорает за ложный вызов и монтаж. Время пошло.
Рабочие у крыльца синхронно взжикнули шуруповёртами, а соседка Зинаида у забора достала телефон и включила видеокамеру.
— Вадик, ты чего стоишь? — удивился дядя Толя. — Ты же мне хвалился, что вчера сто семьдесят тысяч квартальной премии получил! Доставай свою карту да плати, для мамы же ничего не жалко!
— Вадим, немедленно плати! — зашипела свекровь, косясь на телефон соседки. — Ты хочешь, чтобы Зинаида наш позор в дачный чат выложила?!
Прощаясь в душе с японским лодочным мотором, бледный Вадим дрожащими руками достал свою карту, перевёл деньги с накопительного счёта и приложил к терминалу.
— Сто семьдесят тысяч принято, — кивнул бригадир. — Остаток — сорок две тысячи.
— У меня больше нет, — глухо выдавил муж. — Лена, ну переведи хоть сорок две тысячи!
— У меня на карте только две тысячи на бензин, дорогой. Но ты не отчаивайся! Тамара Игоревна только что так чудесно рассказала про зелёную чайную банку со слоном под кухонной мойкой, где лежат сэкономленные на наших переводах шестьдесят тысяч рублей.
— Это мои личные накопления! Не трону! — отступила к крыльцу свекровь.
Тут уж взорвался сам Вадим:
— Мама, да как тебе не стыдно?! Ты полтора года жаловалась на дорогие мази, а сама деньги в жестянку прятала! Я ради твоего каприза перед Зинаидой всю премию отдал, без мотора остался, а ты жалеешь сорок две тысячи из наших же денег добавить?!
— Парни, берите ремни, грузим холодильник обратно! — скомандовал бригадир.
— Не трогайте холодильник! — взвизгнула Тамара Игоревна, метнулась в домик, вынесла заветную банку со слоном и со слезами на глазах отсчитала бригадиру восемь пятитысячных и две тысячные купюры.
Когда машина строителей уехала, свекровь с полупустой жестянкой набросилась на меня:
— Такого коварства я от тебя не ждала, Лена! В июле переведёшь мне не десять, а двадцать тысяч!
— И мои сто семьдесят тысяч вернёшь с осенних заказов! — подхватил Вадим. — Вечером дома составим график компенсации!
Я встала с кресла и с улыбкой посмотрела на них:
— Никаких компенсаций не будет. Тамара Игоревна, автоплатёж я отменила навсегда — лечитесь по льготам на здоровье. А тебе, Вадик, возвращаться в мою квартиру незачем: утром мастер сменил замки.
Я вышла к машине, достала из багажника два клетчатых баула и тубус со спиннингами и аккуратно поставила их у ступенек новой веранды.
— Обустраивайся, муж. На развод я подавать пока не спешу, даю тебе три летних месяца на перевоспитание на свежем воздухе. Будешь копать маме грядки, мыть новые окна и любоваться кедром. Если к сентябрю вернёшь мне двадцать тысяч за вторничный задаток и научишься уважать мой труд — осенью подумаю, давать ли тебе новый ключ. Приятного шашлыка, родственники!
В зеркало заднего вида я видела, как над баулами застыли Вадим с договором и свекровь с жестянкой, а дядя Толя распахнул дверцы пустого двухдверного холодильника и громко спросил на весь участок:
— Слышь, Вадик, а чего агрегат вхолостую молотит — вы туда на всё лето мамину банку из-под чая да твои рыболовные крючки сложите?
Я рассмеялась, выехала за ворота товарищества и опустила стекло. В салон ворвался тёплый июньский ветер с запахом сосен и луговых трав. На душе было удивительно легко и свободно. В понедельник меня ждал отличный врач и новенький быстрый ноутбук, а уже во вторник утром — поезд в солнечный Кисловодск, прогулки по курортному парку, ароматный кофе на террасах и две недели абсолютного, заслуженного счастья. Я включила любимую музыку погромче и с улыбкой нажала на газ — моё настоящее лето только начиналось!


















