— Это из-за вас у меня давление, вы бросили родную мать! — неслось из телефонного динамика на всю кухню.
— Скорая уже едет! Если со мной что случится, виновата твоя Аглая!
Матвей метался между кухонным гарнитуром и прихожей, прижимая телефон к уху. Свободной рукой он то и дело теребил пуговицу на домашней рубашке.
— Мам, ну не плачь! — встревоженно уговаривал он.
— Сейчас мы приедем! Что врачи говорят?
— Говорят, без платного курса и домашней капельницы мне не подняться! — простонала в трубку Ольга и тут же деловито прикрикнула на кого-то рядом: — Вовка, не стой столбом, накапай матери пустырника для запаха!
Аглая стояла у гладильной доски и отпаривала белую блузку на завтра. Даже связь не успели отключить, а репетиция на том конце провода уже шла полным ходом.
Начался этот концерт вчера вечером. Младший брат мужа, тридцатидвухлетний Владимир, явился к ним в гости вместе с матерью.
Выяснилось, что Вовка три месяца назад набрал быстрых займов на модную игровую приставку и литые диски для своей иномарки.
Платить по счетам оболтус не собирался. Проценты набежали бешеные, и вчера родня потребовала, чтобы Аглая сняла со вклада все свои накопления.
Копила Аглая полтора года с вечерних подработок. Собиралась наконец заняться зубами, а в мае махнуть с сестрой к морю.
Когда вчера она популярно объяснила деверю, что гасить его долги не намерена, Ольга сжала рот в нитку, назвала невестку бездушной скрягой и увела младшего сыночка домой.
И вот не прошло и суток — свекровь разыгрывала умирающую страдалицу.
— Аглая, ты слышала? — Матвей опустил телефон и с надеждой поглядел на жену.
— У мамы приступ! Врачи сказали, нужен платный домашний стационар и редкие лекарства. Надо снять деньги с твоего вклада и отвезти ей прямо сейчас!
— Да ну? — Аглая поставила утюг на подставку.
— А почему вдруг платный курс стоит тютелька в тютельку столько же, сколько Вовкин долг по займам?
— При чём тут Вовка?! — вспылил Матвей.
— Ты слышишь только себя! Мать довели, скорую вызвали, а ты копейки считаешь!
— Эти копейки я своим трудом заработала, — не церемонясь сказала Аглая.
— И на чужие колёса их не отдам.
— Там речь о жизни и смерти! — не унимался муж.
— Вовка звонил десять минут назад. Сказал, что фельдшер требует срочно выкупить препараты за наличные.
— Фельдшер скорой помощи торгует ампулами из кармана? — иронично подняла бровь Аглая.
— И чек выдаёт?
— Не придирайся к словам! — замахал руками Матвей.
— Там счёт идёт на минуты! Мама еле дышит! Собирайся, поедем к ней немедленно!
Аглая выдернула шнур утюга из розетки. Две недели назад Ольга сама приставала к ней с просьбой.
Мол, у тебя же подруга детства Алиса заведует терапией в третьей городской больнице, выхлопочи мне направление, хочу сосуды прокапать и на процедуры походить.
Ольга явно рассчитывала на ведомственный профилакторий с кислородными коктейлями и массажем. Аглая спорить не стала, позвонила Алисе, и сегодня днём та передала ей направление в обычное терапевтическое отделение.
— Ладно, поехали, — согласилась Аглая, снимая с крючка демисезонное пальто.
— Посмотрим, какое лечение прописали твоей маме.
Матвей сразу приободрился.
— Вот и славно! — затараторил он, обуваясь у порога.
— Приложение банковское у тебя работает? Переведём Вовке на месте, он парень шустрый, сам с медиками рассчитается.
— Всё нужное при мне, — загадочно ответила Аглая и проверила в кармане пальто сложенный вдвое больничный бланк.
Ехали на автобусе через три квартала. Всю дорогу Матвей бубнил про материнское сердце и про то, какая у него жена чёрствая.
— Мать для нас последнюю рубашку снимет, — упрекал он, держась за поручень.
— А ты ради своих коронок и купальника готова родного человека без помощи оставить!
— Последнюю рубашку с нас пока что снимает твой братец, — парировала Аглая.
— Причём вместе с пальто.
— Вовка просто попал в трудную ситуацию! — возмутился Матвей.
— С каждым может случиться!
У подъезда свекрови действительно мигала габаритами машина с красным крестом.
Когда они поднялись на второй этаж, навстречу им на площадку вышла женщина лет пятидесяти в синей медицинской форме и с рыжим саквояжем в руках. На бейджике значилось: «Фельдшер Иванна».
Матвей тут же опрометью кинулся в прихожую с криком:
— Мама! Мы приехали! Держись!
Аглая осталась на площадке и вежливо обратилась к медику:
— Добрый вечер. Скажите честно, там совсем всё плохо?
Иванна остановилась у перил, поправила ремень саквояжа и насмешливо прищурилась.
— У этой-то артистки? — вполголоса отозвалась фельдшер.
— Давление сто двадцать на восемьдесят, кардиограмма хоть сейчас в космос.
Лежит с сухим полотенцем на лбу и требует, чтобы я при старшем сыне соврала, будто ей прописаны платные капельницы на дому за баснословные деньги.
— А младший сын ей, небось, активно подпевал? — с улыбкой спросила Аглая.
— Ещё бы! — фыркнула Иванна.
— Ходил за мной по пятам и всё спрашивал, можно ли написать на бланке стоимость импортного курса. Я им популярно объяснила, что скорая взяток не берёт и платными уколами не торгует.
— И чем дело кончилось? — уточнила Аглая.
— Предложила отвезти симулянтку в дежурное отделение под наблюдение, — строго ответила Иванна.
— Так она руками замахала и мигом подписала отказ. Осмотровый лист я на полке у зеркала оставила. Учите свою родственницу совести, у нас вызовов к реальным сердечникам полно!
Фельдшер зашагала вниз по ступенькам. Аглая вошла в прихожую и сразу увидела на полке у зеркала розовый самокопирующийся бланк.
Думаете, в комнате кто-то смутился после ухода скорой? Как же!
На диване под вязаным пледом ручной работы возлежала Ольга.
Ко лбу она прижимала сложенное вчетверо вафельное полотенце, а рядом на журнальном столике стоял совершенно новый, с целым заводским ободком на крышке пузырёк пустырника.
Владимир развалился в кожаном кресле у серванта и деловито листал что-то в телефоне.
За его спиной, за неплотно задёрнутой балконной шторой, громоздились четыре огромные картонные коробки с глянцевыми картинками автомобильных дисков.
— Ох, Мотя, сынок, еле откачали! — с придыханием завела Ольга, едва Аглая вошла в комнату.
— Фельдшер Иванна так и сказала: ещё бы полчаса — и не спасли! Бесплатных мест в стационаре нет, лекарств у них тоже нет. Велела срочно выкупать швейцарские ампулы и нанимать платную медсестру!
— Да, братан, дело дрянь, — с ленцой вставил свои пять копеек Владимир, даже не поднимаясь с кресла.
— Мне тут врач контакты частной клиники продиктовала. Надо до десяти утра внести всю сумму, иначе бронь пропадёт.
— И сколько же стоит эта чудесная бронь? — ласково спросила Аглая, подходя к серванту.
— Как раз столько, сколько у тебя на вкладе лежит! — бодренько отозвался деверь.
— До копейки хватает, я уже прикинул!
Аглая скользнула глазами по полке серванта. Прямо возле часов лежала жёлтая квитанция из автоломбарда на имя Владимира с жирной пометкой маркером: «Оплата просрочки — до десяти утра».
Два года назад на даче Ольга уже устраивала похожий спектакль. Тогда надо было копать картошку на шести сотках, и свекровь с утра слегла со страшным прострелом в пояснице.
Аглая с Матвеем до темноты гнули спины с лопатами, а вечером соседка видела, как «обездвиженная» Ольга бодренько несла с рынка две набитые сетки со сливами.
Когда невестка спросила её об этом в лоб, свекровь не моргнув глазом заявила, что сливы витаминные и врач велел ей разрабатывать позвоночник.
— Слышала, Аглая? — Матвей требовательно протянул руку к жене.
— Открывай приложение и переводи Вовке всю сумму со счёта! До десяти утра нужно оплатить мамины капельницы!
— Не переведу, — уверенно сказала Аглая.
Ольга мгновенно забыла про немощный шёпот, сдёрнула полотенце со лба и села на диване.
— Что? Как это не переведёшь?! — закричала она на всю квартиру.
— Ты смерти моей хочешь, змея подколодная?! Я из-за твоей жадности с приступом слегла, а ты мне на уколы пожалела?!
— Аглая, ты вообще нормальная?! — Матвей шагнул к жене, сжимая кулаки.
— Тебе твои паршивые коронки и море дороже живой матери?!
Да я сам сейчас заберу у тебя телефон и переведу Вовке всё до последнего рубля! Ты в нашей семье больше зарплатой не распорядишься!
— Давай, Мотя, диктуй код из эсэмэски, я уже форму перевода открыл! — оживился Владимир и подался вперёд, потирая руки.
— А то у меня завтра с утра встреча с серьёзными кредиторами… то есть с кардиологами!
Аглая стояла у серванта и не сразу нашлась что ответить.
Чтобы муж, с которым прожили двенадцать лет, вот так запросто грозился вырвать у неё телефон ради Вовкиных игрушек — такого ещё не бывало.
Она машинально застегнула верхнюю пуговицу пальто не на ту петлю, опустила голову, увидела перекошенный воротник и медленно расстегнула пуговицу обратно.

— С серьёзными кардиологами, говоришь? — тихонько спросила она деверя.
— Ну да! — нахально подтвердил Владимир.
— Лучшие светила медицины!
Аглая взяла с полки розовый осмотровый лист скорой помощи, сняла с серванта жёлтую квитанцию автоломбарда и положила обе бумажки на журнальный столик прямо перед Матвеем.
— Любуйся, Матвей, — без пафоса сказала Аглая.
— Розовый бланк — от фельдшера Иванны. Давление у твоей мамы сто двадцать на восемьдесят, пульс в норме, диагноз — здорова. От бесплатной больницы отказалась сама.
А жёлтая квитанция — требование из автоломбарда погасить Вовкин займ до десяти утра. И вон за балконной шторой стоят четыре коробки с его новыми литыми дисками!
Матвей схватил оба листка, перевёл взгляд на балконные коробки и переменился в лице.
— Мам… Вова? — растерянно выдавил он.
— Тут же написано: «Показаний к госпитализации нет, давление в норме». И пузырёк пустырника даже не открывали! Вы чего меня за дурака держите?!
— Врёт эта твоя фельдшерша! — тут же нашлась Ольга, прижимая руки к груди.
— Они специально так пишут, чтобы пенсионеров не лечить! Неужели ты бездушной бумажке поверишь, а не родной матери?! Мне плохо, у меня в затылке ломит, а меня в стационар не берут!
— Почему же не берут? — с улыбкой вмешалась Аглая и достала из кармана пальто больничный бланк.
— Очень даже берут! Вы ведь две недели назад сами просили меня устроить вам стационар через мою подругу, заведующую терапией Алису? Вот, пожалуйста! Направление в круглосуточное отделение третьей городской больницы.
Ольга покосилась на бланк и сразу сбавила тон:
— Какое ещё круглосуточное отделение? Я просила в загородный профилакторий с минеральными ваннами!
— В профилакторий очереди на год вперёд, Ольга, — ласково пояснила Аглая.
— Зато у Алисы в терапии для вас уже припасена отличная койка в шестиместной палате! Всё бесплатно. Питание диетическое — протёртая овсянка на воде и паровая капуста без соли.
Телефоны забирают на посту в восемь вечера, чтобы больные не волновались, прогулки запрещены из-за карантина, а четыре раза в день ставят бодрящие уколы магнезии!
На щеках Ольги проступил такой яркий румянец, что любой тонометр позавидовал бы.
— Я в эту богадельню на шесть человек не поеду! — возмутилась свекровь.
— Там штукатурка с потолка сыплется и пареной капустой несёт! Мне дома лечение нужно, платное!
— Мама, какое платное лечение?! — наконец взорвался Матвей.
— Ты же только что кричала, что умираешь и тебя в больницу не кладут! Аглая тебе место у самой заведующей выбила!
— Да не нужно ей никуда ехать, Мотя, у неё уже всё прошло! — попытался сдать назад Владимир, пряча телефон в карман штанов.
— Лучше деньгами выручите, мне реально к утру край надо ломбард закрыть, иначе машину заберут!
— Ах, вот оно что! — Матвей так грохнул кулаком по подлокотнику кресла, что пузырёк пустырника подскочил на столике.
— Значит, я тут чуть с ума не сошёл, на жену кидался, а вы вдвоём цирк со скорой устроили ради твоих колёс?! Как два года назад на даче со сливами?!
Аглая подошла к шифоньеру, открыла створку и достала с полки махровый халат свекрови.
— С меня хватит, — подытожила она, протягивая халат мужу.
— Условие простое, Матвей. Раз мама клялась, что у неё приступ и ломит в затылке, — прямо сейчас складываешь в сумку её халат, ночнушку и тапки и везёшь по этому направлению в приёмный покой к Алисе.
Алиса сегодня дежурит и примет вас без очереди.
— А если я никуда не поеду?! — заупрямилась Ольга.
— А если вы сейчас же чудом исцелитесь и откажетесь ложиться в терапию, — с чувством и расстановкой произнесла Аглая, — то Матвей остаётся жить здесь, с вами и с Вовкой, и сам из своей зарплаты гасит братские займы.
Потому что к себе домой я легковерного мужа, который не отличает мамины спектакли от болезни, не пущу. Выбирай, Матвей!
Матвей поглядел на квитанцию автоломбарда, потом на притихшего брата и на совершенно розовую мать.
Признавать, что его снова обвели вокруг пальца как мальчишку, ему было невыносимо, а оставаться с матерью и Вовкиными кредиторами хотелось ещё меньше.
— Собирайся, мама, — мрачно скомандовал Матвей, забирая у жены халат.
— Где твои тапки и полис? Раз сосуды шалят — будешь лежать у Алисы под присмотром все десять дней от звонка до звонка!
— Мотя, да мне уже полегчало! — перепугалась Ольга, вцепляясь в край пледа.
— Не надо меня на магнезию и капусту!
— Никаких разговоров! — оборвал её сын, укладывая в дорожную сетку махровый халат и пачку сухого печенья.
— Здоровье матери превыше всего. А ты, Вовка, сейчас же бери свои коробки с балкона, грузи в багажник и с утра пораньше сдавай диски перекупщикам на авторынке.
Чтобы духу твоего с долгами больше рядом со мной не было!
Аглая пожелала свекрови приятного аппетита на казённой овсянке, вышла в прихожую, обулась и поехала домой доглаживать белую блузку.
В том отделении у заведующей Алисы Ольга пролежала все десять положенных дней.
Сбежать раньше она не решилась: Матвей каждый вечер после работы исправно звонил на пост медсестре и строго проверял, делают ли маме уколы магнезии и соблюдает ли она палатный режим.
Владимиру пришлось за полцены сбыть перекупщикам и игровую приставку, и хвалёные диски в коробках, чтобы расплатиться с автоломбардом.
А к майским праздникам Аглая поставила себе новые коронки и улетела с сестрой к морю — причём провожал её в аэропорт шёлковый Матвей, который теперь при любой жалобе матери на здоровье первым делом предлагает отвезти её на казённую капусту в третью городскую больницу.


















