– Срочно отдайте мне ключи от вашей квартиры, – Галина Васильевна даже пальто расстёгивать не стала, так и замерла в узком коридоре, держа объёмистую кожаную сумку на локте, словно щит. – И не надо делать такие круглые глаза, Полина. Я всё уже взвесила и решила за всех нас. В четверг днём приезжает Игорёк. Билет на поезд у мальчика уже на руках.
Полина медленно отложила в сторону рулон бумажного малярного скотча, которым последние сорок минут методично обклеивала деревянный плинтус. На её ладонях остался белёсый порошковый след от сухой шпаклёвки, на рукаве старого рабочего свитера темнело пятнышко грунтовки, а в пояснице после четырёх часов ползания на коленях разливалась тупая, ноющая тяжесть.
– Здравствуйте, Галина Васильевна, – ровным тоном ответила Полина, вытирая пальцы влажной салфеткой. – Какой ещё Игорёк? И от какой конкретно квартиры вам вдруг понадобились ключи?
– От этой, разумеется! – свекровь выразительно повела подбородком, оглядывая свежевыкрашенные стены прихожей, от которых ещё исходил слабый запах акриловой эмали. – От какой же ещё? Не от вашей же трёшки на другом конце города, где вечный кавардак, уроки и дети на головах ходят. Игорьку требуется покой. Мальчик наконец защитил диплом, находится в творческом поиске, пробует свои силы в цифровых технологиях. Ему необходим хороший жизненный старт в столице, твёрдая почва под ногами. А у вас эта однушка стоит без дела. Андрей где? Позови мужа, с ним подобные финансовые вещи обсуждать сподручнее.
Из кухни, держа в руке тяжёлый разводной ключ и моток серой льняной пакли, вышел Андрей. На его полинявшей футболке виднелись потёки высохшей побелки, волосы взъерошились, а под глазами залегли тени. Последние два месяца он приходил сюда сразу после своей основной смены в логистической компании, чтобы сэкономить на наёмных рабочих.
– Мам, привет, – Андрей нахмурился, переглянувшись с женой. – Ты о ком говоришь? Кому и зачем нужны ключи?
– Своему двоюродному брату, кому же ещё! – Галина Васильевна сделала шаг вперёд, аккуратно огибая расстеленные на полу старые газеты. – Тётя Люба мне все уши прожужжала, покоя лишила. Игорь два месяца сидит в своём городке взаперти, чахнет без нормального окружения. Там для молодого специалиста с тонким складом ума нет никакой работы. Он разработал концепцию какого-то сетевого проекта, ему требуются встречи с заказчиками, деловые контакты, простор. Я сказала Любе прямо: не переживай, сестра. У Андрюши с Полиной стоит пустое бабушкино жильё. Они люди семейные, устроили свой быт, неужели самому близкому человеку откажут в малости?
– Мама, – Андрей с шумом выпустил воздух сквозь зубы и потёр уставшие веки. – Мы эту квартиру два месяца своими руками восстанавливали не ради того, чтобы пустить сюда пожить двоюродного родственника. Мы сюда последние накопления вложили.
– Родная кровь! – назидательно оборвала его Галина Васильевна, высоко поднимая подбородок. – Стыдно торговаться, Андрюша. Я тебя совершенно иначе воспитывала. Неужели в нашей семье копейка стала важнее родственных уз?
– Дело не в копейках, а в выживании нашей собственной семьи, – спокойно и твёрдо произнесла Полина, подходя ближе к мужу. – Галина Васильевна, эта квартира не стоит без дела. Мы заканчиваем последние мелочи. Завтра монтируем карнизы, в пятницу закрываем договор, а в выходные сюда въезжают постоянные жильцы. Молодая пара, оба работают на производстве, интеллигентные люди. Они платят залог и закрывают оплату строго на месяц вперёд.
Галина Васильевна брезгливо скривилась, оглядывая новенькие виниловые обои пастельного оттенка и натяжной потолок:
– Какие ещё жильцы? Чужие люди? В квартиру Полиночкиной покойной бабушки? Вы пустите в дом посторонних проходимцев, чтобы они портили вещи, шаркали по ламинату и оставляли после себя чужую энергетику? И ради чего? Ради бумажек?
– Ради сорока пяти тысяч рублей каждый месяц, мама, – раздельно, глядя матери в лицо, произнёс Андрей. – Напомнить тебе наш график платежей? Три года назад мы взяли в банке трёхкомнатную квартиру, потому что разнополым детям нельзя вечно ютиться в одной комнатушке. Наш ежемесячный платёж – сорок три тысячи. Все эти годы мы буквально считали каждый рубль на кассе. Когда бабушки не стало и квартира перешла Полине, мы сразу всё распланировали. Доход от аренды этой однушки целиком закрывает платёж по банку. Мы наконец-то сможем свободно дышать, водить сына на секцию плавания, купить дочке нормальный зимний пуховик и починить коробку передач на старой машине.
– Расчёты, сплошные бухгалтерские расчёты! – свекровь всплеснула руками в бежевых перчатках. – Какая черствость! Родной брат приезжает из провинции практически на пустое место. Люба одна его тянула на скромное пособие, здоровье на него положила. Вы наживаетесь на совершенно посторонних жильцах, а родному человеку пожалели свободный угол! Мой отец в своё время пятерых племянников в деревенской избе приютил, спали на лавках вповалку, зато дружно! А вы? Стыд один. Игорь побудет здесь совершенно спокойно. Ну полгода, ну годик, пока проект не начнёт приносить плоды.
– А ипотечный долг за нас этот годик кто станет гасить? – с лёгким прищуром поинтересовалась Полина. – Может быть, вы возьмёте эти квитанции на себя, Галина Васильевна? Или тётя Люба переведёт нам сорок три тысячи со своих сбережений?
Свекровь недовольно поморщилась, словно раскусила зелёный лимон:
– Вечно ты всё сводишь к примитивной выгоде, Полина. Андрей работает в солидной организации, зарплата регулярная. Ну, ужмётесь немного, ничего страшного не случится. Перестанете заказывать готовую пиццу по выходным, откажетесь от баловства. Я давным-давно заметила: если не покупать сладости к чаю и полуфабрикаты, а брать простую крупу и суповые наборы, экономия выходит колоссальная. Очень полезно для здоровья, между прочим. А парню требуется старт! Неужели пара сапог или бассейн важнее будущего твоего брата, Андрей?
– Мама, разговор окончен, – глухо отрезал Андрей, откладывая инструмент на подоконник. – Квартира выставлена на сдачу. Точка.
Галина Васильевна окинула сына ледяным взглядом, поджала губы и медленно, с оскорблённым величием покачала головой:
– Я надеялась, что в тебе осталась хоть капля сыновнего уважения к моим просьбам. Но вижу, кто в вашем доме заказывает музыку. Хорошо. Мы вернёмся к этой теме позже, когда ты вспомнишь, кто тебя вырастил.
Она развернулась и зашагала к выходу. Дверь захлопнулась с глухим стуком, оставив супругов в тишине полупустой прихожей.
Андрей прислонился спиной к дверному косяку и тяжело уронил голову на грудь.
– Начнётся, – тихо сказал он. – Сейчас доедет до дома, откроет записную книжку и поднимет на ноги всю родню от Смоленска до Хабаровска.
– Пусть поднимает, – Полина подошла к нему и легко коснулась его плеча. – Мы этот ремонт вытянули на своих плечах. Ни копейки ни у кого не просили. Мы не можем позволить себе благотворительность ценой благополучия собственных детей. Игорь – взрослый парень, ему двадцать шесть лет. Пора бы уже перестать искать виноватых.
Предчувствие Андрея оправдалось тем же вечером.
Едва они добрались до своей квартиры на севере города, переоделись и сели проверять у детей домашние задания, телефон на тумбочке завибрировал. Первый звонок поступил ровно в восемь вечера. На экране высветилось имя свекрови.
Андрей включил громкую связь, продолжая проверять тетрадь сына по математике.
– Андрюша, – раздался из динамика надтреснутый, наполненный неподдельной скорбью голос Галины Васильевны. – Я второй час не могу успокоиться. Сердце колотится так, что в висках стучит. Заварила себе пустырник, лежу. Скажи мне, сынок, как ты дошёл до такой душевной глухоты? Ты помнишь, как тётя Люба присылала тебе посылки с яблоками из своего сада, когда ты в общежитии жил? Ты помнишь, как она тебе на шестнадцатилетие шерстяной шарф связала? Она для тебя ничего не жалела! А ты её единственного сына готов бросить на перроне с чемоданами?
– Мама, я помню и шарф, и яблоки, – ровно, сдерживая раздражение, ответил Андрей. – И я всегда был благодарен. Но шарф не стоит полумиллиона рублей, которые мы должны выплатить банку за этот год. Если у Игоря нет денег на съём отдельного жилья, пусть снимет койку в студенческом общежитии или поищет работу с предоставлением комнаты. Почему он считает, что ему обязаны предоставить готовую квартиру со свежим ремонтом просто по факту родства?
– Потому что мы – семья! – со слезами в голосе выкрикнула мать. – А семья должна подставлять плечо! Но я поняла. Тебе дороже покой твоей ненаглядной Полиночки. Она спит и видит, как вычеркнуть моих родственников из твоей жизни!
Трубка сердито щелкнула, связь оборвалась.
Не прошло и двадцати минут, как зазвонил уже телефон Полины. Номер был незнакомый, но код региона не оставлял сомнений. Звонила тётя Люба.
– Полечка, здравствуй, милая, – полился из трубки притворно-ласковый, медовый голосок родственницы. – Не отвлекаю от домашних хлопот? Как там внучата поживают, не кашляют?
– Здравствуйте, Любовь Васильевна, – вежливо отозвалась Полина, помешивая картофельное пюре в кастрюле. – Всё в порядке, спасибо. Дети занимаются.
– Вот и славно, вот и дай вам Бог здоровья! – вздохнула тётя Люба. – А я к тебе по-простому, по-бабьи. Мне Галочка пересказала ваш спор дневной. Полечка, ну ты же мудрая женщина, хранительница очага! Ну зачем вы ссору на ровном месте затеваете? Игорёша ведь у меня тихий, мухи не обидит, книжки читает целыми днями. Он в вашу квартирку въедет, пылинки будет сдувать, цветы вовремя польёт, кран не сорвёт. Зачем вам чужаки? Пустите каких-нибудь проходимцев, они вам стены испачкают, мебель сломают, сбегут и адреса не оставят. А Игорёк – он же свой, родная кровинка! За квартирой присмотр будет надёжный.
– Любовь Васильевна, – Полина сделала паузу, подбирая самые нейтральные слова. – Присмотр нам не требуется, нам требуется ежемесячно гасить долг перед банком. Сорок три тысячи рублей. Если Игорь готов платить эту сумму плюс коммунальные платежи по квитанциям, мы с радостью отдадим ключи ему.
На том конце провода повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Было слышно, как тётя Люба шумно втягивает воздух носом, переваривая услышанное. Когда она заговорила снова, от прежней елейности не осталось и следа. Голос стал резким, требовательным и скрипучим:
– Сорок три тысячи? С родного брата? Ты в своём уме, девка? Да откуда у начинающего специалиста такие деньжищи? Он только едет пробиваться! Ему костюм приличный нужен, обувь, проездной на метро! Мы надеялись на душевное участие, на родственную взаимовыручку! А вы, оказывается, за бумажки готовы близкую родню в беде бросить! Правильно мне Галя говорила: чужая кровь – она и есть чужая. Ни стыда у тебя нет, ни совести.
Тётя Люба с яростью швырнула трубку.
Полина аккуратно положила телефон на кухонный гарнитур, закрыла кастрюлю крышкой и покачала головой.
– Знаешь, Андрей, – сказала она мужу, вошедшему на кухню. – Поразительная логика. У них искреннее убеждение, что наш долг – это наша личная прихоть, а их комфорт – это священный долг всего человечества.
– Это ещё не всё, – невесело усмехнулся Андрей, протягивая ей свой смартфон. – Полюбуйся. Сам виновник торжества вышел на связь. Видимо, мамы скоординировали действия.
Полина взглянула на экран. В мессенджере висело пространное сообщение от Игоря, отправленное без малейших церемоний или приветствий:
«Андрюха, здоров! Тётя Галя сказала, что у вас там какие-то тёрки по поводу бабушкиной хаты, но вопрос почти закрыт. Короче, я прибываю в четверг в четырнадцать ноль-ноль на Казанский. Ты подскочи на тачке к платформе, забери меня. У меня два больших чемодана с гардеробом, системник игровой и монитор широкоформатный, на метро тащить не вариант, разобью ещё. По квартире пара уточнений: какой там провайдер? Мне нужен интернет не меньше пятисот мегабит, канал широкий, для стримов и рендеринга графики. Если там медленный тариф, переоформи на максимальный до четверга, пожалуйста. И глянь спальное место: на фотках диван выглядит продавленным. У меня спина проблемная, мне необходим ортопедический матрас, желательно с независимыми пружинами. Сообразите что-нибудь нормальное? С бабками пока туго, раскручусь с проектом – сочтёмся по-братски».
Полина перечитала текст дважды, словно не веря собственным глазам. Каждое слово в сообщении дышало такой дремучей, непоколебимой наглостью, что у неё даже пропало всякое раздражение. Осталось только холодное, почти научное удивление.
– Ортопедический матрас, – медленно, с расстановкой произнесла она. – И канал в пятьсот мегабит. Чтобы мальчику удобно рендерилось.
– Я ему сейчас позвоню и популярно объясню, в каком именно направлении двигаться с Казанского вокзала, – Андрей сжал челюсти так, что на щеках заходили желваки.
– Подожди, – Полина мягко отвела его руку от телефона. – Не торопись. Если ты сейчас сорвёшься и пошлёшь его открытым текстом, что произойдёт?
– Что?
– Галина Васильевна с тётей Любой объявят тебя бессердечным тираном, доведут себя до вызова скорой помощи, обзвонят всех родственников до седьмого колена, и мы ещё три года будем отмываться от звания бессовестных эгоистов. Твоя мама никогда не признает себя неправой в открытом столкновении. Она мастер обвинять других. Тут нужен совсем другой подход.
– Какой? – с подозрением посмотрел на неё муж. – Поля, пускать его сюда нельзя ни под каким предлогом. Он здесь засядет на годы, зарастёт грязной посудой, а мы будем платить за его свет и воду.
– Разумеется, пускать мы его не станем, – Полина присела на табурет и заговорщически улыбнулась. – Мы согласимся. Но на таких условиях, от которых Галина Васильевна сама, добровольно откажется от этой затеи в течение пяти минут. Инициатива должна лопнуть именно с её стороны.
– Ты о чём?
– Увидишь завтра. Главное – подыграй мне и держи лицо.
Утро среды выдалось пасмурным и ветреным. Галина Васильевна появилась на пороге их квартиры ровно в десять часов. На этот раз она держала в руках баночку прошлогоднего яблочного повидла – традиционный знак снисходительного примирения перед решающим натиском. Свекровь выглядела собранной, торжественной и слегка утомлённой, словно полководец перед капитуляцией разбитого противника.
– Здравствуйте, молодёжь, – она чинно вошла в квартиру, аккуратно поставила обувь на резиновый коврик и прошла в кухню, где Полина как раз накрывала стол к чаю. – Надеюсь, ночные размышления пошли вам на пользу. Андрюша, ты выглядишь бледным. Перестань упрямиться. Семья – это единый организм. Если у одного органа проблемы, остальные должны помогать, а не требовать плату за повязку. Игорь завтра выезжает. Поезд прибывает в два часа дня. Ты отпросишься с работы, встретишь брата, поможешь поднять багаж. Ключи отдадите мне прямо сейчас. Я съезжу туда днём, приберусь получше, проветрю комнату и куплю мальчику минимальный набор продуктов на первое время: макароны, чай, печенье.
Андрей молча сидел у окна, помешивая ложкой в кружке, и внимательно наблюдал за матерью.

Полина приветливо улыбнулась, поставила перед свекровью чашку с горячим травяным сбором и подвинула вазочку с сушками.
– Присаживайтесь, Галина Васильевна. Угощайтесь. Разговор у нас действительно серьёзный, и мы с Андреем очень рады, что вы пришли именно сегодня.
Свекровь слегка прищурилась, заподозрив неладное в таком подчёркнуто вежливом приёме, но чашку взяла и села на свободный стул.
– Рада, что ты осознала очевидные вещи, Полина. Значит, отдаёте ключи?
– Отдаём, – не колеблясь, кивнула невестка.
Андрей кашлянул в кулак, но вовремя поймал взгляд жены и сохранил абсолютно невозмутимое выражение лица.
Лицо Галины Васильевны мгновенно озарилось триумфом. Она победно расправила плечи, и в её голосе зазвучало сладкое поучение:
– Вот! Всегда говорила: разумная женщина всегда поймёт старших! Стоило ли тратить столько нервов вчера? Конечно, Игорёк обоснуется, найдёт солидных клиентов, встанет на ноги. Мы должны быть милосердны к родным. Люба вчера полночи молилась за ваше здоровье!
– Прекрасно, – спокойно продолжила Полина, не меняя мягкого тона. – Мы с Андреем вчера полночи не спали, всё подсчитывали. Вы совершенно правы: семейный долг и родственная солидарность превыше всего. Но суровая реальность заключается в том, что банковский договор не признаёт родственных чувств. Сорок три тысячи рублей в месяц. Если мы не вносим эту сумму, банк начисляет штрафы, портится кредитная история, а дальше начинаются судебные разбирательства. Мы прикинули: если мы отдаём однушку Игорю бесплатно, нам нужно где-то брать эти деньги. Перестать нормально кормить детей мы не можем. Отказаться от школьных трат – тоже. И тогда мы нашли совершенно великолепный, поистине семейный выход из тупика!
– Какой ещё выход? – свекровь слегка напряглась, опустив чашку на блюдце.
– Самый справедливый! – воодушевлённо подхватила Полина. – Раз уж мы всем кланом объединяемся ради спасения Игорька, то и груз ответственности должны нести сообща, по-честному. Игорь бесплатно заселяется в бабушкину однокомнатную квартиру, живёт там столько, сколько потребуется для поиска себя. А чтобы перекрыть наш ипотечный платёж, к вам, Галина Васильевна, в вашу просторную двухкомнатную квартиру на проспекте Мира, переезжает на постоянное проживание моя мама, Надежда Петровна.
На кухне воцарилась такая пронзительная, осязаемая тишина, что стало слышно, как в холодильнике тихо переливается фреон.
Галина Васильевна застыла с полуоткрытым ртом. Её бледные щёки начали стремительно покрываться неровными пятнами цвета свекольного сока.
– Что?.. – едва слышно, одним дыханием выдавила она. – Кто переезжает? Ко мне?..
– Моя мама, Надежда Петровна, – с лучезарной радостью пояснила Полина. – Вы же знаете, как тяжело ей одной в её бревенчатом доме в посёлке. Зимы холодные, дрова таскать тяжело, крыльцо обледеневает, возраст даёт о себе знать. Она давно мечтала перебраться в город, поближе к профильным поликлиникам и к внукам. И вчера, когда мы ей рассказали про бедственное положение Игорька, мама проявила невероятное благородство! Она сказала: «Полечка, раз семье требуется опора, я готова сдать свой дом на длительный срок местной бригаде строителей! Они платят мне сорок тысяч рублей наличными, я эти деньги до последней копейки отдаю вам на закрытие ипотеки, а сама селюсь у Галины Васильевны! У неё же во второй комнате никто не живёт, зачем простаивать целому помещению?»
– У меня… во второй комнате?.. – голос свекрови взлетел до ультразвукового регистра. – У меня там приёмная гостиная! Там антикварная мебель из карельской берёзы! Там польский гарнитур, которому сорок лет, он в идеальном состоянии! Там ковры ручной работы, книги редкие!
– Мебель можно аккуратно сдвинуть к стенке или накрыть чехлами, – безмятежно отмахнулась Полина. – Мама у меня женщина скромная, неприхотливая. Она привезёт свой проверенный временем диван с металлическим каркасом и пару сундуков для вещей. Правда, есть маленькое обстоятельство, но вы же женщина широкой души, вы поймёте. Мама не сможет расстаться со своими питомцами. У неё три кота: старый Мурзик, Бася и Кузьма. Они удивительно ласковые! Правда, Мурзик совершенно глухой, поэтому по ночам любит громко и заунывно подавать голос, если форточку не открыть. А Бася с Кузей – сибирской породы, пушистые, линяют практически круглый год, так что мама обычно застилает всё вокруг старыми войлочными пледами, чтобы шерсть не въедалась. И три лотка. Их лучше всего поставить прямо в вашей прихожей, около зеркального шкафа, котам так привычнее.
– Какие коты?.. – Галина Васильевна судорожно вцепилась пальцами в край столешницы, её дыхание стало прерывистым. – Какие пледы?! У меня дубовый паркет! Я его специальным составом натираю вручную! У меня на кошачью шерсть моментальное раздражение носоглотки! Я задыхаюсь от одной мысли о животных в доме!
– Ничего страшного, Галина Васильевна, – ласково утешила её Полина. – Человек ко всему приспосабливается ради семейного благополучия. Вы же сами только что говорили: бытовой комфорт – ничто по сравнению с родственными узами! Паркет можно временно застелить плотной полиэтиленовой плёнкой, поверх набросать картона, и ничего вашему дереву не сделается. А от насморка травяной сбор попьёте, ромашку, календулу. Зато какая польза для вас! Мама встаёт ни свет ни заря, в половине пятого утра. В пять она уже включает радиоприёмник на кухне, передачу для садоводов и зарядку. Она вам таких наваристых супов на свиных костях наварит, пирогов с требухой напечёт на животном жире – пальчики оближете! Она женщина голосистая, телевизор привыкла слушать громко, зато дома никогда не будет чувства одиночества. Будете вечерами сидеть рядышком, обсуждать сериалы про сыщиков, шерсть с пледов вычёсывать. Радость-то какая!
Андрей уткнулся лицом в ладони, плечи его мелко тряслись, а из груди вырывались приглушённые звуки, подозрительно похожие на сдавленный кашель.
Галина Васильевна медленно поднялась на ноги. Вся её спесь, всё напускное величие испарились без следа. Перед супругами стояла глубоко потрясённая, испуганная женщина, чей привычный, выверенный до миллиметра мирок стерильного покоя оказался под угрозой вторжения трёх сибирских котов и громкоголосой сватьи с радиоприёмником.
– Полина… – свекровь говорила сдавленным шепотом. – Ты надо мной глумишься? Ты в своём уме? Твоя мать – деревенский житель! У неё совершенно другие повадки! Она ходит по комнатам в фланелевом халате! От неё пахнет хозяйственным мылом и печным дымом! Она в пять утра будет включать радио в моей квартире?!
– Галина Васильевна, побойтесь Бога, – строго и печально произнесла Полина, глядя на неё с глубоким укором. – Моя мама – бабушка ваших родных внуков. Самая близкая родня. Почему, когда речь заходит о вашем племяннике, мы с Андреем обязаны отдать отремонтированное жильё, лишить своих детей бассейна и одевать их в обноски ради его прихотей? А когда моя мать готова отдать свои деньги за аренду дома, чтобы спасти нашу ипотеку, вы брезгуете пустить её в пустующую комнату? Где же ваше хвалёное семейное единство? Где жертвенность ради родной крови? Или правила работают только в одну сторону? Мы уже всё согласовали. Завтра к полудню маму привезёт сосед на грузовичке. Прямо к вашему подъезду. Андрей как раз будет свободен, поможет затащить сундуки на четвёртый этаж.
– Нет! – почти вскрикнула свекровь, инстинктивно отступая спиной к коридору. – Никаких сундуков! Никаких котов! Никакой Надежды Петровны в моей квартире не будет! Чтобы духу её там не было! Я этого не допущу!
– Но как же Игорёк? – невинно развела руками Полина. – Ему же нужен старт! Ему необходим пятисотмегабитный интернет и ортопедический матрас! Он же пропадёт на вокзале! Вы же сами сказали: стыдно отказать родному человеку!
– Я… я разберусь с этим вопросом сама! – сдавленно выдохнула Галина Васильевна, торопливо натягивая пальто дрожащими руками и путаясь в пуговицах. – Сама всё решу! Не смейте никого перевозить! Слышите меня, Андрей? Никаких грузовиков к моему дому!
Она схватила свою сумку, даже не взглянув на оставленную банку с вареньем, распахнула входную дверь и буквально выскочила на лестничную площадку. Звук её торопливых шагов гулким эхом прокатился по подъезду и затих где-то внизу.
На кухне повисла тишина. Андрей медленно убрал руки от лица. Его глаза блестели от слёз безудержного смеха.
– «Картон поверх полиэтилена»… – простонал он, обхватывая голову руками. – «Пироги с требухой на животном жире»… Поля, я думал, меня разорвёт прямо на этом стуле. Ты видела её лицо? Она представила Мурзика на своём карельском гарнитуре!
– Видела, – улыбнулась Полина, наливая себе свежего чая. – Самое главное в таких ситуациях – не оправдываться и не спорить. Нужно просто принять правила игры противника и довести их до абсолютного, хрустального абсурда.
– А Надежда Петровна вообще в курсе, какую роль она только что сыграла в спасении нашего бюджета?
– Мама в этот момент спокойно пропалывает клубнику в теплице и даже не подозревает, что завтра должна была паковать кошачьи лотки, – рассмеялась Полина. – Её из деревни в городскую квартиру даже под конвоем не заманишь, она бетонные коробки на дух не переносит. Но эффект, как видишь, превзошёл все ожидания.
Развязка семейной драмы наступила даже быстрее, чем они рассчитывали.
В два часа дня на телефон Андрея поступил входящий вызов от тёти Любы. На сей раз в трубке не было ни упрёков, ни угроз, ни фальшивой ласки. Голос родственницы звучал смущённо, растерянно и даже виновато:
– Андрюшенька… сынок, ты только не обижайся на нас стариков. Галочка мне только что всё-всё рассказала. Оказывается, у вас там такие сложности с банком, такие долги огромные, ещё и родственники со стороны Полины в тяжёлом положении… Мы с Игорьком посоветовались и решили: негоже вам на шею садиться. Молодой здоровый лоб, сам должен пробиваться, своими мозолями. Зачем людей стеснять?
– Да что вы, тётя Люба, – с глубоким сочувствием ответил Андрей. – Мы же всей душой готовы были помочь! Полина уже расчистила угол в комнате под матрас.
– Нет-нет, упаси Господь! – торопливо замахала руками невидимая тётя Люба. – Ни в коем случае! Галочка проявила невероятную родственную заботу. Она через свою давнюю приятельницу по хоровому кружку нашла чудесную, скромную комнату для Игорька! Правда, в пригороде, на конечной станции электрички, зато хозяин тихий дедушка и цена умеренная. И Галина Васильевна сама, лично вызвалась оплатить первые четыре месяца проживания мальчика из своих сбережений! Сказала: «Это мой вклад в будущее племянника». И на вокзале она его сама встретит на такси. Так что живите спокойно, детки, закрывайте свои кредиты. Мы всё понимаем.
– Спасибо за понимание, тётя Люба, – вежливо произнёс Андрей. – Передавайте Игорю привет и пожелания успехов в его проектах.
Андрей положил трубку, повернулся к Полине и выразительно развёл руками:
– Четыре месяца аренды из собственного кармана. Плюс такси. Лишь бы глухой кот Мурзик не переступил порог её квартиры.
В пятницу вечером супруги снова приехали в бабушкину однокомнатную квартиру.
В комнатах царил образцовый порядок. Окна были чисто вымыты, на карнизах ровно висели светло-песочные тканевые жалюзи, создававшие мягкий уют. На кухне сияла начищенная мойка, а в воздухе приятно пахло цитрусовым освежителем. Будущие арендаторы, те самые инженеры с производства, позвонили ещё в обед и очень просили разрешить им подписать бумаги и завезти вещи чуть раньше срока – уже в пятницу вечером, поскольку у них как раз заканчивался договор на прежнем адресе.
Ровно в девятнадцать ноль-ноль в дверь позвонили.
Пара оказалась пунктуальной, спокойной и очень аккуратной. Молодые люди разулись у входа, с искренним восторгом осмотрели каждый угол, аккуратно проверили смесители, розетки и вентиляцию. Никаких претензий у них не возникло.
На кухонном столе легли два экземпляра типового договора аренды, ручка и аккуратная пачка хрустящих купюр. Оплата за первый месяц и полный залог. Сорок пять плюс сорок пять.
Когда подписи были поставлены, ключи переданы, а счастливые жильцы начали заносить из машины первые коробки с вещами, Полина и Андрей вышли во двор.
Вечерний воздух был прохладным, свежим и чистым. Где-то вдалеке шумел проспект, шуршали шинами автомобили, а над головой в сумеречном небе зажигались первые огни большого города.
Андрей засунул руки в карманы куртки, глубоко вдохнул и посмотрел на светящиеся окна второго этажа:
– Знаешь, мне кажется, мама теперь нескоро решит осчастливить кого-то за наш счёт.
– Очень нескоро, – спокойно улыбнулась Полина, глядя прямо перед собой. – А если вдруг забудет, я просто спрошу у неё рецепт пирогов с требухой.
Они сели в машину и не торопясь поехали домой – к своей семье, к своим детям и к жизни, где каждый теперь совершенно чётко знал цену чужому труду и своему собственному достоинству.


















