«Конверты с деньгами давай сюда!» — потребовала свекровь, не давшая на банкет ни копейки

— Никакого ресторана и нарядных платьев до пола не будет, голубушка! — заявила Снежана Кондратьевна, брезгливо подцепив двумя пальцами чек из супермаркета на гладильной доске.

— Ты совершенно не умеешь беречь копейку! А спонсировать твоё мотовство я не нанималась!

Ангелина поставила утюг на подставку. Поглядела на свекровь. На доске лежала белая блузка Стефании для последнего школьного экзамена. До выпускного вечера оставалось ровно две недели.

— С чего ты взяла, что платишь за меня? — спросила Ангелина.

— Клубнику и форель я купила со своей зарплаты. Стефания вчера химию на отлично сдала, вот и порадовали ребёнка.

— Порадовали они! — негодовала свекровь, переставляя баночки со специями на чужой полке.

— А всё летит как в чёрную дыру! Сегодня рыба красная, завтра парикмахерская, послезавтра босоножки!

Я полгода наблюдала за твоими расходами и решила твёрдо. Из тех сбережений, что лежат у меня, вы на выпускной не получите ни рубля!

Из прихожей вышел Степан. Остановился в проёме в дачной футболке-поло, почёсывая затылок.

Полгода назад, на январских праздниках, Снежана Кондратьевна сама хвалилась перед всей роднёй. Обещала полностью оплатить единственной внучке-медалистке летнюю веранду в кафе и лучшее платье.

А Степан тогда важно кивал и клялся, что каждую квартальную премию переводит матери на сберегательный счёт специально к июню.

Ангелина на этот уговор всерьёз рассчитывала. Весь учебный год она одна тянула ипотеку за квартиру, коммуналку и двух репетиторов дочери. Свою зарплату расписала буквально по неделям.

— Степан, ты слышишь? — обратилась к мужу Ангелина.

— В салоне послезавтра за вишнёвое платье доплачивать. И в кафе «Бережок» пора остаток за веранду вносить. Скажи матери, чтобы вернула хотя бы твои премии!

Степан спрятал глаза. Принялся разглядывать носки домашних тапок.

— Мать дело говорит, Геля, — пробубнил он себе под нос.

— У тебя деньги как вода утекают. На свои хотелки будь добра сама и зарабатывай. А мои премии пусть у мамы целее лежат, на чёрный день.

— О каких-таких хотелках ты толкуешь?! — изумилась Ангелина.

— Это выпускной твоей родной дочери! Школа раз в жизни заканчивается!

— И без кабаков аттестаты людям вручают! — вставила свои пять копеек Снежана Кондратьевна.

— Я в обычной школьной форме выпускалась, и ничего, корона не упала! Посидим дома на кухне. Картошечки с грибами пожаришь, пирог испечёшь. Зато бюджет не пострадает!

— Я пашу как проклятый, а толку? — осмелел за маминой спиной Степан.

— Ты на прошлой неделе опять к платному стоматологу бегала! В районной поликлинике пломбы даром ставят, а тебе комфорт подавай! Вот сама теперь и выкручивайся.

Ангелина слушала мужа и вспоминала старую историю. Три года назад четырнадцатилетней Стефании понадобилось зимнее пальто.

Степан со свекровью тоже божились купить обновку с осенней подработки, промурыжили до ноябрьского снега, а потом муженёк прикатил на новых литых дисках, и дочка всю зиму бегала в перешитом полушубке старшей сестры Ангелины.

В дверях комнаты показалась сама Стефания. Русая коса растрепалась, в руках девчонка прижимала сборник задач.

— Мам, да ладно, — тихонько попросила она, глядя в пол.

— Не надо мне того платья из салона. И в «Бережок» я не пойду, мне неудобно, что вы из-за меня ссоритесь.

Схожу на линейку в белой блузке, а вечером с девчонками в парке на лавочке посидим.

Снежана Кондратьевна сразу расплылась в улыбке.

— Во-о-от! Золотые слова! — похвалила она внучку.

— Хоть у кого-то в доме ума палата! Не то что у матери!

Ангелина поглядела на поникшую дочку, а потом скользнула глазами в прихожую. Там на полке у зеркала из расстёгнутой барсетки Степана торчал жёлтый гарантийный талон магазина «Следопыт».

А рядом с пудреницей свекрови лежал глянцевый буклет «Волжская сказка. Речной круиз до Астрахани». Поймав взгляд невестки, Снежана Кондратьевна торопливо сгребла буклет и сунула в карман.

— На лавочке сидеть не придётся, — уверенно сказала дочери Ангелина.

— Иди в комнату, Стефания, примеряй босоножки. Будет тебе и вишнёвое платье, и веранда у пруда.

— Это на какие же шиши, позволь спросить? — насмешливо поинтересовалась свекровь.

— Кредитку выпотрошишь?

— У меня даже не проси, я на запчасти коплю! — тут же предупредил Степан.

— Закрыли тему! — оборвала их Ангелина, выдёргивая шнур утюга из розетки.

— Сама справлюсь, без ваших подачек. Разговор окончен.

Следующие две недели Ангелина спала по пять часов. Через родную старшую сестру взяла на дом два срочных квартальных баланса для пекарни и мебельного цеха.

Засиживалась за ноутбуком до рассвета, сдала отчёты без единой ошибки и получила приличную оплату, к которой добавила июньскую премию.

Вишнёвое платье выкупили в салоне вовремя — на высокой Стефании оно сидело идеально.

А с верандой выручила та же сестра: в кафе «Бережок» у городского пруда администратором работала её давняя приятельница. Она уступила им малый застеклённый зал по прошлогодней расценке, без субботней накрутки.

Думаете, Степан со Снежаной Кондратьевной постеснялись прийти на праздник, в который не вложили ни рубля? Как бы не так!

Накануне Ангелина положила на кухонный гарнитур два приглашения и сказала мужу коротко: всё оплачено, к пяти часам ждём с поздравлениями.

И угадайте, кто примчался раньше всех? Степан за час крутился перед трельяжем, обливаясь лосьоном, а свекровь явилась в нарядной блузке в крупный горошек, надушенная сладкими духами на весь подъезд.

В «Бережке» пахло цветущей липой и дымком мангала.

За длинным столом под белой льняной скатертью собрались свои: старшая сестра Ангелины, крёстная и родители двух школьных подруг Стефании, пока сами выпускницы фотографировались на пирсе у пруда с утками.

Снежана Кондратьевна сходу уселась во главе стола. Принялась двигать салатницы и вкрадчиво вещать чужим родителям:

— Ох, чего нам со Степаном стоило эту веранду выбить! В июне ведь нигде мест нет, кругом запись! Но для единственной внучки разве пожалеешь? Полгода пояса затягивали, во всём себе отказывали!

— Да уж, пришлось раскошелиться! — с важным видом поддакнул рядом Степан.

— Но дочка одна, надо было шикануть, чтобы не хуже других была!

— Молодцы вы какие, — уважительно заметил отец одной из выпускниц.

— Редко сейчас такую дружную семью встретишь!

Старшая сестра Ангелины поперхнулась лимонадом, наклонилась к ней и зашептала на ухо:

— Геля, ты только не падай! Я в четверг заходила в речное агентство у вокзала билеты маме смотреть. Знаешь, кого у кассы нос к носу встретила?

— Свекровь? — вполголоса спросила Ангелина.

— Её самую! Отсчитывала наличкой за двухнедельный круиз до Астрахани в каюте на верхней палубе! Кассирша мне потом обмолвилась, что путёвку она бронировала ещё за день до вашего скандала с чеками!

— Ну надо же, — скупо улыбнулась Ангелина.

— Стало быть, вот как теперь называется чёрный день.

А Снежана Кондратьевна уже махала рукой официантке:

— Девушка, принесите-ка нам с сыном ещё двойную осетрину на углях, жюльен с белыми грибами и три больших контейнера свиного шашлыка с пирожными!

Контейнеры сразу упакуйте с собой, мы вечером дома поужинаем! Гулять так гулять, всё равно за банкет уплачено!

— И гранатового соуса две баночки в пакет положите, не экономьте! — деловито добавил Степан.

Ангелина поднялась якобы проверить праздничный торт и у барной стойки перебросилась парой фраз с администраторшей:

— Пробей, пожалуйста, их заказ навынос в отдельный счёт, хорошо?

— С превеликим удовольствием, — понимающе улыбнулась приятельница сестры.

— Оформим в лучшем виде.

К шести часам с пирса прибежали румяные девчонки. Посыпались тосты, смех и пожелания.

Сестра, крёстная и родители подруг вручили Стефании три плотных белых конверта — выпускница поступала в медицинский колледж в областном центре, и ей позарез требовался быстрый ноутбук для учёбы.

Стефания радостно поблагодарила гостей и положила конверты у своей тарелки с ягодной корзинкой.

И тут Снежана Кондратьевна поднялась со стула. Дважды хлопнула в ладоши, требуя тишины, и сияюще объявила:

— Дорогие гости, минуточку внимания! Мы со Степаном хотим повиниться! Две недели назад мы нарочно сказали невестке, будто денег на праздник не дадим.

Решили проучить её за транжирство! А сами втайне оплатили и эту веранду, и вишнёвое платье! Потому что без бабушки и отца никакого торжества бы не вышло!

Степан расцвёл, перегнулся через стол и одним махом сгрёб все три подарочных конверта прямо из-под руки дочери.

— Конверты с подарками отдай бабушке, нам с отцом надо затраты на твой выпускной отбить! — потребовала Снежана Кондратьевна, раскрывая широкий красный кошелёк, куда сын тут же сунул пачку.

— У Ангелины со Стефанией всё за неделю на ерунду разлетится, а у меня целее будут!

— А я о чём толкую? — бодренько подтвердил Степан.

— Мы в этот вечер кучу средств вложили, имеем полное право вернуть!

— Пап, вы чего?.. — растерянно прошептала Стефания.

— Мне же это на ноутбук для колледжа подарили…

— В читальном зале позанимаешься, не барыня! — отшила внучку Снежана Кондратьевна.

— Мы без компьютеров выучились, и людьми стали!

За столом воцарилось неловкое молчание. Гости переглядывались, не зная, куда деть глаза.

Ангелина стояла у деревянных перил с телефоном — собиралась сфотографировать дочку. Пару секунд она не могла вымолвить ни слова.

Погасила экран, снова зачем-то разблокировала, убрала трубку в карман юбки и дважды разгладила складку на ткани.

Затем подошла вплотную к мужу со свекровью и протянула раскрытую ладонь.

— Положите дочкины конверты на место, — негромко, но на всю веранду произнесла Ангелина.

— Оба. Прямо сейчас.

— Ты почему со мной таким тоном разговариваешь?! — вспылила Снежана Кондратьевна, прижимая красный кошелёк к груди.

— Что люди скажут?! Мы с сыном последние сбережения выгребли ради твоего гонора!

— Те самые сбережения, которые ушли в кассу речного агентства за двухнедельный круиз до Астрахани на верхней палубе? — в лоб спросила Ангелина.

— Теплоход ведь в понедельник отплывает, верно, Снежана Кондратьевна? Вы даже цветной буклет у меня на полке забыли!

— Какой ещё теплоход?! — забормотала свекровь, хотя голос её сразу сел.

— Мало ли какие рекламки в ящик кидают!

— Да я вас в четверг собственными глазами у кассы видела! — не выдержала старшая сестра Ангелины.

— Вы при мне пачку купюр за путёвку с трёхразовым питанием отсчитывали!

— А твои квартальные премии, Степан, часом не в магазине «Следопыт» осели? — повернулась к мужу Ангелина.

— Жёлтый талон на профессиональный металлоискатель у тебя две недели из барсетки торчал. До сих пор коробку в багажнике под брезентом прячешь?

Степан нервно глотнул и сжал губы.

— Ты чего по чужим вещам шаришь?! — выдавил он из себя.

— Мне мужики в гаражах сказали, что на старинных монетах за сезон можно полмашины поднять! Это вклад в семью!

— Вот, значит, где собака зарыта! — покачала головой крёстная.

— Полгода кормили ребёнка завтраками, спустили все отложенные деньги на круиз да на игрушки для кладоискателя, а теперь подарки у выпускницы отбираете?

— Да с каких доходов она бы сама этот зал сняла?! — заладила своё Снежана Кондратьевна.

— Врёт она всё, нет у неё таких денег!

Тут к столу подошла официантка с блюдом дымящейся осетрины и тремя перевязанными контейнерами, а следом — администраторша с терминалом и двумя чеками.

— Добрый вечер, — вежливо сказала она, кладя длинный счёт перед Степаном.

— За аренду веранды и праздничный стол Ангелина полностью рассчиталась со своей карты ещё в среду.

А здесь ваш отдельный заказ с собой: двойная осетрина, жюльен, три порции шашлыка с пирожными и две баночки гранатового соуса. Картой оплатите или наличными?

— Ну ты даёшь, Степан! — пристыдил его отец одноклассницы Стефании.

— Только что соловьём пел, как пояса затягивал, а сам у дочки учебные деньги со стола тянешь! Стыдоба!

Под взглядами всего стола Степан засуетился, выдернул три белых конверта из маминого кошелька и торопливо положил их обратно к тарелке дочери.

— Да ладно вам, уже и пошутить нельзя! — соврал он, криво улыбаясь.

— Не надо всё воспринимать в штыки! Мы просто проверить хотели, как Стефания за подарками следит!

— Проверка пройдена, — подытожила Ангелина и передала конверты дочери.

— Убери к себе, Стефания.

А Снежана Кондратьевна уставилась в кассовый чек и замахала руками:

— Вы чего тут понаписали?! За три коробки шашлыка и рыбину почти полпенсии?! Отказываюсь! Несите обратно на кухню!

— Обратно нельзя, голубушка, — вернула ей любимое словечко Ангелина.

— Всё приготовлено и упаковано лично по вашему заказу. Вы же у нас со Степаном мастера экономии — вот и покажите класс.

А мы с девчонками и гостями идём на пирс к гирляндам, там сейчас торт вынесут и танцы начнутся!

Ангелина взяла сияющую дочку под руку, и все гости дружно потянулись к воде, оставив свекровь с сыном препираться над тремя остывающими контейнерами и платёжным терминалом.

Поговаривали, что расплачиваться Снежане Кондратьевне пришлось теми самыми отложенными купюрами, на которые она планировала накупить в Астрахани балыка и экскурсий.

К началу сентября Стефания уже раскладывала учебники и новый серебристый ноутбук в комнате общежития медколледжа, а с подаренных денег осталось ещё и на тёплое осеннее пальто.

Ангелина же просто перекрыла мужу доступ к своей зарплатной карте и перестала закупать продукты на двоих — теперь Степан по вечерам сам уныло бродил между полками супермаркета, выискивая жёлтые ценники на пельмени.

Впрочем, горбатого могила исправит.

Вернувшись из речного круиза без единого магнитика, Снежана Кондратьевна в первую же субботу притащила к подъезду две плетёные корзины мелкой червивой падалицы с дачи и в домофон потребовала, чтобы невестка купила сахару и наварила яблочного повидла на всю родню.

Выслушав бодрый совет попросить сахар у Степана в счёт квартальных премий, свекровь ещё полчаса бухтела на лавочке перед соседками, какая ей попалась прижимистая транжира.

А сам Степан все сентябрьские выходные напролёт лазил с металлоискателем по дачным канавам: откопал две ржавые подковы, алюминиевую вилку и жестяную пробку от лимонада, но в гаражах по-прежнему хвастался, что до белых мух непременно нащупает купеческий клад.

Оцените статью
«Конверты с деньгами давай сюда!» — потребовала свекровь, не давшая на банкет ни копейки
— Милый, напомню: заявление на развод подал ты. Так что мама твоя — теперь твоя забота, — с усмешкой ответила Оля