Мой будущий муж Андрей стоял у витрины кондитерской и, не стесняясь продавщицы, громко цокал языком, глядя на ценник.
— Три тысячи за килограмм?
Он повернулся ко мне, и в его глазах читалось искреннее непонимание.
— Кать, ты вдумайся. Сахар стоит копейки, мука тоже. Яйца, ну допустим, подорожали. Но тут-то за что? За воздух? За то, что они розочку из крема выдавили?
Продавщица за прилавком перестала улыбаться. Она принялась протирать и без того чистое стекло, стараясь не смотреть в нашу сторону. Мне стало жарко, хотя в помещении работал кондиционер.
— Андрей, это же свадебный десерт, — тихо сказала я, беря его под руку, чтобы увести.
— Он должен быть вкусным и красивым. Мы один раз женимся.
— Вот именно! — он поднял палец вверх.
— Один раз. Съели и забыли. А деньги ушли. Это нерационально, Катя. Я нашел пекарню в промзоне, там делают обычные бисквиты, сами украсим ягодами с дачи мамы. В 3 раза дешевле выйдет.
В тот момент мне нужно было развернуться и уйти. Но я была влюблена, мне было двадцать восемь, и я думала: «Какой он хозяйственный. Всё в дом, всё для семьи. Не будет транжирить бюджет».
Я не знала тогда, что «бюджет» в его понимании — это удавка. И он собирался накинуть мне её на шею сразу после марша Мендельсона. Или даже за неделю до.
Красная ячейка
Гром грянул в среду. Я купила туфли.
Не какие-то заоблачные бренды, а просто хорошие, удобные лодочки из натуральной кожи. В таких можно простоять весь день и не упасть без ног к вечеру. Цена вопроса — 7 990 рублей. Я расплатилась своей картой, на которую только вчера пришла премия.
Телефон пискнул, когда я еще не успела выйти из магазина.
«Списание 7990. Категория: Обувь. Это что?»
Я уставилась на экран. Мы еще не расписаны, бюджеты у нас формально разные, хотя мы уже полгода жили вместе и скидывались на еду. Правда мы подключились к тарифу «Семейный». Он настоял, чтобы видеть траты друг друга.
Но почему он спрашивает так, словно я украла эти деньги из его кошелька?
— Туфли к платью, — написала я в ответ.
— «Пришли фото чека. И самих туфель».
Дома меня ждал не ужин и не объятия. На кухонном столе светился экран ноутбука. Андрей сидел перед ним с таким видом, с каким обычно сидят следователи в кино перед допросом.
— Садись, — кивнул он на стул.
— Нам надо поговорить. Серьезно.
На экране была открыта таблица. Множество колонок, цифр. И, что сразу бросилось в глаза, несколько ячеек, залитых тревожным красным цветом. Вверху красовался заголовок: «УСИЛЕНИЕ СЕМЕЙНЫХ РЕСУРСОВ».
— Я тут проанализировал наши траты за последний месяц, — начал Андрей ровным, «офисным» голосом.
— И, честно говоря, Катя, я в ужасе.
Он ткнул курсором в красную ячейку. Там стояла сумма моих туфель.
— Восемь тысяч. На обувь, которую ты наденешь один раз.
— Я буду носить их в офис, Андрей. Они классические.
— Не перебивай. Я зашел на сайт объявлений. — Он быстро переключил вкладку.
— Вот. Почти такие же. Бежевые. Надевали один раз на выпускной. Цена — полторы тысячи.
Меня словно ледяной водой окатило.
— Ты предлагаешь мне на собственную свадьбу покупать обувь с чужой ноги? Донашивать за кем-то?
— Я предлагаю тебе включить голову, — отчеканил он, не повышая голоса.
— Какая разница, кто их носил, если протереть спиртом? Это кожа, ей ничего не будет. А экономия — шесть с половиной тысяч. Это, между прочим, неделя продуктов.
— Это мои деньги, Андрей. Я заработала их сама.
Он посмотрел на меня с легким прищуром. Так смотрят на неразумного ребенка.
— С момента, как мы подали заявление, понятия «твои деньги» больше нет. Есть ресурс семьи. И управлять этим ресурсом должен тот, у кого лучше с математикой и самоконтролем. А именно я.
Цена чашки кофе
Следующие три дня я жила как в тумане.
Внутри что-то сопротивлялось, кричало: «Беги!». Но другая часть меня уговаривала потерпеть. Та самая часть, что боялась остаться одной и отменить свадьбу, когда уже приглашены гости. «Ну он же прав, он просто заботится. Сейчас время такое, надо экономить».
Андрей, довольный тем, что я замолчала, развил бурную деятельность.
В пятницу я встретилась с подругой в кофейне, чтобы передать ей пригласительные. Мы взяли по капучино и одному пирожному. Болтали, смеялись. Впервые за неделю я расслабилась.
Дзинь.
Я дернулась от звука уведомления, как от удара током.
«Списание 450 р. Кофейня «Зерно». Чек?»
Я посмотрела на Ленку. Она что-то весело рассказывала про своего мужа, про то, как они вчера спонтанно поехали кататься на самокатах. А у меня в телефоне висело требование отчета за чашку кофе.
— Всё нормально? — спросила Ленка, заметив, как я побледнела.
— Да… Андрей просто… спрашивает, где я.
Я не стала говорить ей правду. Мне было стыдно. Стыдно признаться, что взрослый мужчина, мой будущий муж, контролирует каждый глоток.
Вечером дома меня ждала новая лекция.
— Катя, кофе можно попить дома. Себестоимость чашки из нашей кофемашины — тридцать рублей. В кафе ты платишь за аренду их помещения и зарплату баристы. Зачем нам кормить чужих людей?
— Я хотела пообщаться с подругой.
— Общайся. Гуляйте в парке. Или зови ее к нам. Но четыреста пятьдесят рублей — это нерационально. Я занес это в графу «Необязательные издержки». Если такое повторится, мне придется урезать твой лимит на следующую неделю.
— Лимит? — я переспросила шепотом.
— Ты мне будешь выдавать деньги?
— Конечно. Так работает любая эффективная система. Я управляющий, ты исполнитель. Так нам обоим будет спокойнее. Ты же видишь, ты не умеешь с деньгами. Эмоции одни.
Знак невозврата
Печалька наступила в воскресенье. Организм, видимо, не выдержал напряжения этой «предсвадебной подготовки».
Меня свалила мигрень пополам с простудой. Горло обложило так, чтоне глотнёшь, голова раскалывалась. Я лежала под одеялом, чувствуя, как меня знобит. Андрей сидел в другой комнате за компьютером — сводил дебет с кредитом.
— Андрей… — позвала я хрипло.
Он появился в дверях через минуту, недовольный тем, что его отвлекли.
— Что?
— Мне плохо. Сходи, пожалуйста, в аптеку. У нас закончилось все от горла. Купи тот спрей, который я всегда беру, и порошки, чтобы сбить жар.
Я назвала привычные марки. Те, что всегда помогало быстро встать на ноги.
— Хорошо, — он кивнул.
— Карта у тебя? Переведи мне две тысячи.
Я перевела. Он ушел.
Вернулся Андрей через сорок минут. Шурша пакетом, выложил на тумбочку какие-то незнакомые серые коробочки.
— Это что? — я с трудом сфокусировала взгляд.
— Где мой спрей?
— Кать, ты видела, сколько он стоит? Почти восемьсот рублей! — возмутился Андрей, наливая мне воду в стакан.
— Я спросил у фармацевта, есть ли аналоги. И вот чудо, есть наши, отечественные, с тем же действующим веществом, но за сто пятьдесят. И порошки тоже взял простые, без наценки за бренд.
Я смотрела на дешевые упаковки.
— Андрей, но мне тот спрей помогает сразу. А от этого меня тошнит, я пробовала.
— Это самовнушение. Химия везде одинаковая. Пей, не выдумывай. Я сэкономил нам почти тысячу двести рублей. На эти деньги можно купить фруктов на неделю.
Он положил чек на тумбочку, рядом с градусником.
— Кстати, чек я сохраню для отчета. А сдача вот, пересчитай.
Он высыпал мелочь на стол. Звякнули монеты.
И в этот момент в моем уме что-то сложилось. Громко и отчетливо. Словно перегорел предохранитель, который отвечал за терпение, надежду и желание быть «хорошей женой».
Я посмотрела на него. Не на любимого мужчину, а на чужого, холодного человека. Для него мое здоровье, мой комфорт и мои желания были просто графами в таблице. Графами, которые подлежат сокращению.
— Выйди, пожалуйста, — тихо сказала я.
— Что? — не понял он.
— Выйди из комнаты. Я хочу поспать.
— Ну вот, опять капризы, — вздохнул он, забирая чек.
— Ладно, спи. Я пока смету на банкет перепроверю, там ведущий лишнего насчитал за реквизит.
Он вышел и прикрыл дверь.
Я лежала и смотрела в потолок. Голова все еще была тяжелой, но туман ушел. Осталась только кристальная ясность.
Я поняла, что если сейчас проглочу эту «оптимизацию», то через год буду отчитываться за женскую гигиену. Через два — писать объяснительные, почему ребенку нужны новые ботинки, а не ношеные с сайта объявлений.
А через десять лет я превращусь в серую тень, которая боится лишний раз включить свет в ванной, чтобы не накрутить счетчик.
Я встала. Шатаясь от слабости, подошла к шкафу и достала чемодан.
Смета на свободу
Сил едва хватало, чтобы закидывать вещи в чемодан. Платья, джинсы, та самая коробка с «очень дорогими» туфлями. Я действовала молча. Пошагово. В голове не было хаоса, только холодный расчет. Видимо, подхватила от Андрея.
Он сидел на кухне в наушниках и что-то усердно печатал. Он даже не слышал, как я шуршу в коридоре. Это дало мне фору.
Я вызвала такси через приложение, стараясь не смотреть на стоимость поездки. Плевать. Сейчас деньги имели другое значение. Это была цена свободы.
Когда чемодан был закрыт, я надела пальто. Голова кружилась, но ноги держали твердо. Я прошла на кухню.
Андрей поднял глаза от ноутбука. Увидев меня в верхней одежде и с чемоданом, он медленно снял наушники.
— Ты куда собралась? На ночь глядя?
— Домой, Андрей. К родителям.
— Кать, прекрати этот цирк. — Он устало потер переносицу.
— Из-за таблеток? Серьезно? Я же объяснил, что это рациональная экономия. Мы семья, мы должны…
— У меня для тебя есть отчет, — перебила я его.
— Ты же любишь цифры.
Я подошла к столу. Достала из кармана бархатную коробочку с помолвочным кольцом. Положила её прямо на клавиатуру ноутбука, перекрыв ему обзор таблицы.
Рядом положила листок, вырванный из блокнота. Я написала это, пока собиралась.
— Что это? — он хмурился, но кольцо не тронул.
— Читай. Это смета.
Андрей взял листок. Пробежал глазами.
«СМЕТА НА ЗАКРЫТИЕ ПРОЕКТА «СЕМЬЯ»»Туфли свадебные (новые, мои): 7 990 р.
Кофе с подругой (моё настроение): 450 р.
Лекарство, которое помогает (моё здоровье): 800 р.
Мое спокойствие и право не отчитываться за каждый шаг: БЕСЦЕННО.
ИТОГО: Свадьба отменяется. Экономия для твоего бюджета — 100%.
Бесценно
Он дочитал. Поднял на меня глаза. В них впервые за все время мелькнуло не раздражение, а что-то похожее на растерянность. Или испуг.
— Кать, ты чего? Из-за ерунды? Давай поговорим. Я же просто… я же для нас стараюсь! Чтобы на квартиру быстрее накопить, чтобы…
— Ты не для нас стараешься, Андрей, — сказала я тихо. Мой голос звучал твердо, я сама удивилась.
— Ты стараешься для себя. Чтобы тебе было спокойно все контролировать. А я не статья расходов. Я не бизнес-проект, который нужно вывести в плюс. Я живой человек. И я не хочу жить с калькулятором вместо сердца.
— Но приглашения… Гости… Предоплата за ресторан… — он начал загибать пальцы, снова скатываясь в подсчеты.
— Мы потеряем кучу денег!
— Деньги можно заработать, — отрезала я.
— А вот жизнь, потраченную на отчеты за туалетную бумагу, не вернешь.
Я развернулась и пошла к двери.
— Катя! Стой! Ты не можешь так уйти! Ты истеричка! Ты просто не понимаешь финансовой дисциплины! — кричал он мне в спину.
Я не обернулась. Я вышла в подъезд, вызвала лифт. Двери закрылись, отрезая меня от его криков. От его таблиц. От его душной, липкой «заботы».
Прошло два месяца.
Я живу у родителей, снимаю стресс работой и долгими прогулками. Свадьбу мы, конечно, отменили.
Андрей проявил себя до конца. Неделю назад он прислал мне еще один файл. В таблице было требование вернуть половину задатка за фотографа, которого выбирал он сам.
Я молча перевела деньги через банковское приложение. Это была последняя плата за входной билет в новую жизнь.
Те туфли я ношу в офис каждый день. Они и правда очень удобные. И всегда, надевая их, я вспоминаю, что они стоили мне не восемь тысяч, а целую свадьбу.
И знаете что? Это была самая выгодная покупка в моей жизни. Потому что спокойствие, когда никто не требует у тебя чек за выпитый кофе, действительно бесценно.
А как вы думаете? Где проходит та грань, когда разумная экономия превращается в жадность, съедающую любовь?
Подписывайтесь, чтобы не пропустить истории, которые чище любых сериалов — потому что они настоящие.
