— Вы что, решили моим наследством распорядиться? А может ваши родные работать попробуют, раз им жить негде? — я не сдержалась, когда Галина Петровна в очередной раз завела разговор о племяннике.
Свекровь побледнела, будто я её по лицу ударила.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать! Я мать твоего мужа!
— И именно поэтому вы должны понимать: квартира, которую оставил мне дед, — это единственное, что есть у меня и моих детей. Ваш племянник Виктор — взрослый мужчина тридцати пяти лет. Пусть сам решает свои проблемы.
— У него двое детей! — голос свекрови взлетел до визга. — Они живут в однушке! А у тебя трёхкомнатная квартира пустует!
— Не пустует. Там живёт моя мама, когда приезжает. И мы с Андреем планировали сдавать её.
— Планировали, планировали! — передразнила Галина Петровна. — А семья голодает! Родная кровь!
Я глубоко вдохнула. Этот разговор повторялся уже третью неделю подряд.
— Галина Петровна, давайте начистоту. Виктор не работает уже полгода. Он пьёт. Его жена тянет на себе всё. И вы хотите, чтобы я отдала им квартиру в центре города?
— Не отдала! Просто позволила пожить! Временно!
— Ага, временно. А потом они там пропишутся, и выселить их будет невозможно. Я же не дура, между прочим.
Свекровь схватилась за сердце.
— Ты меня в гроб вгонишь своей жадностью! Андрей! Андрей, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?
Муж появился на пороге кухни — растрёпанный, в старой футболке. В руках телефон, на лице виноватое выражение.
— Мам, ну хватит уже…
— Как хватит?! — свекровь повернулась к нему. — Ты слышал, что она сказала? Что моя родня должна работать! Как будто они не работают! Виктор просто между проектами сейчас!
— Между бутылками, вы хотели сказать? — не выдержала я.
— Катя! — одёрнул меня Андрей.
— Что «Катя»? Сколько можно молчать? Твоя мама каждый день приходит и давит на меня! То Виктору квартира нужна, то твоей сестре машину купить, то племяннице свадьбу сыграть!
— Я не давлю! — возмутилась Галина Петровна. — Я прошу о помощи! Разве это преступление — попросить родных людей помочь?
— Помочь — это одно. А вот распоряжаться чужим имуществом — совсем другое, — я почувствовала, как внутри всё кипит. — Квартира моя. Завещал мне её дедушка, а не вашему сыну и не вашей родне.
— Ты жена моего сына! Всё, что у тебя есть, — общее!
— Квартира куплена до брака. Она не общая.
Андрей опустился на стул и потёр лицо руками.
— Девочки, может, успокоимся?
— Это она пусть успокоится! — свекровь ткнула в меня пальцем. — Сидит на всём готовом! Я вам, между прочим, первоначальный взнос на эту квартиру дала, где вы живёте! Тридцать тысяч! А теперь в чёрной неблагодарности купаетесь!
— Мы возвращали эти деньги два года! По частям, но возвращали! — я повысила голос.
— Деньгами не всё измеряется! — отрезала свекровь. — Я вам помогала с ремонтом, с детьми сидела!
— За деньги сидели, — тихо сказала я. — Мы вам платили.
Воцарилась тишина. Галина Петровна смотрела на меня так, будто я её предала.
— Ах вот как… Значит, ты считала. Считала, сколько я у вас времени провела, сколько часов! — её голос дрожал. — Андрей, ты слышишь? Она считала!
— Мам, прекрати, — устало попросил муж.
— Нет, пусть она скажет! Скажи, Катерина, ты считаешь, что ничего мне не должна?
— Я считаю, что не должна отдавать квартиру людям, которые даже не попытались решить свои проблемы сами.
— Они пытались!
— Как? Виктор в последний раз работал при Путине первого срока? Или при втором?
— Ты ещё и политику сюда приплети! — взвилась свекровь. — У человека депрессия! Он не может!
— А пить может, — я не удержалась. — И новый айфон себе купить может. Видела у него вчера.
— Это ему жена подарила!
— На какие деньги, интересно? На те, что она зарабатывает на двух работах?
Галина Петровна схватила сумку.
— Всё. Я с тобой больше не разговариваю. Андрей, я у тебя одного спрошу: ты на чьей стороне?
Муж замер. Я видела, как у него дёргается желвак на скуле.
— Мам, это неправильный вопрос…
— Очень правильный! Или твоя мать, или эта… эта жадина!
— Галина Петровна, выйдите, пожалуйста, — я встала. — Немедленно.
— Ты меня выгоняешь?! — она схватилась за грудь. — Из дома родного сына?!
— Это мой дом тоже. И здесь я имею право на своё мнение и на спокойствие.
— Андрюша! — свекровь посмотрела на сына умоляющим взглядом. — Скажи ей что-нибудь!
Муж медленно поднялся.
— Мам, пойдём, я тебя провожу.
— То есть ты на её стороне?
— Я на стороне здравого смысла. Виктор действительно давно не работает. И квартира действительно Катина.
— Значит, решили. Хорошо. — Галина Петровна направилась к выходу, потом обернулась. — Только помни, Катерина: семья — это не просто слово. И когда тебе понадобится помощь, не удивляйся, что её не окажется.
Входная дверь хлопнула. Андрей постоял в прихожей, потом вернулся.
— Зачем ты так резко?
— Резко?! — я не поверила своим ушам. — Андрей, она третью неделю изводит меня! Каждый день новые претензии!
— Она беспокоится о родных.
— О чужих родных! Виктор — её племянник, не твой брат! У нас своих проблем достаточно!
— Она пожилая женщина. Надо было мягче.
— Мягче? — я почувствовала, как внутри что-то сжимается. — Я три недели «мягче». Результат нулевой. Она уже дошла до угроз.
— Каких угроз?
— Сказала, что я без её помощи не справлюсь, когда родится второй ребёнок.
Андрей замолчал. Потер виски.
— Слушай, а может… может, действительно дать им квартиру на время? Пока Виктор не найдёт работу?
Я смотрела на него и не узнавала. Неужели это тот мужчина, который три года назад клялся, что для него я — главное?
— Нет.
— Кать…
— Нет, Андрей. Это моя квартира. Единственное, что у меня есть. Если завтра с нами что-то случится, я должна знать, что мне есть куда пойти с детьми.
— Ты о чём? Что с нами может случиться?
— Всякое бывает. Ты можешь потерять работу. Я могу заболеть. Не знаю. Но эта квартира — моя подушка безопасности.
— Моя мать права. Ты жадная.
Слова повисли в воздухе. Я медленно выдохнула.
— Повтори.
— Я сказал то, что сказал. — Он отвёл взгляд.
— Понятно. — Я взяла телефон и сумку. — Я пошла к маме. Подумаю.
— Катя, не надо устраивать драму…
— Это не драма. Это решение. Когда решишь, на чьей ты стороне — позвони.
Я вышла из квартиры, спустилась по лестнице и только на улице позволила себе заплакать. Пять лет брака. Маленький сын. И вот так — одна фраза, и всё рушится.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: «Прости. Не хотел. Вернись».
Я не ответила. Нужно было время подумать. Много времени.
Прошло три дня. Я жила у мамы, Андрей забирал сына на выходные. Мы почти не разговаривали.
А потом позвонила свекровь.
— Катя, нам нужно встретиться.
— Галина Петровна, мне не о чем с вами говорить.
— Очень даже есть о чём. Приезжай на Чистые пруды, к кафе «Море внутри». Через час.
В трубке раздались гудки. Я сидела и думала: идти или нет? Но любопытство победило.
Свекровь уже сидела за столиком, когда я вошла. Постаревшая, бледная.
— Садись.
Я села напротив.
— Слушаю вас.
— Я была неправа, — сказала она неожиданно. — Виктор… он действительно пьёт. Сильно. Я просто не хотела признавать.
Я молчала, не зная, что ответить.
— Его жена вчера приходила. Попросила денег на лечение. Он попал в больницу. Печень.
— Мне жаль, — искренне сказала я.
— Не надо жалеть. Надо было раньше глаза открыть. — Галина Петровна достала платок, промокнула глаза. — Я давила на тебя, потому что… потому что не могла признать, что мой племянник — конченый человек. Алкоголик. Мне хотелось верить, что всё наладится, если дать ему шанс.
— Шанс нужно давать тому, кто хочет его использовать.
— Я поняла. Теперь поняла. — Она посмотрела на меня. — Прости. И возвращайся к Андрею. Он совсем места себе не находит.
— Он назвал меня жадной.
— Он идиот. Я ему это сказала. — Слабая улыбка тронула её губы. — У меня сын хороший, но иногда не соображает ничего. Мужики все такие.
Я усмехнулась помимо воли.
— Квартира твоя, — продолжила свекровь. — И распоряжаться ей будешь ты. Больше не буду лезть.
— Спасибо.
Мы помолчали. Официант принёс кофе.
— Знаешь, — сказала Галина Петровна тихо, — я просто боюсь. Боюсь, что если я не помогу родным, меня осудят. Скажут: богатая, а племяннику не помогла.
— Вы не богатая. У вас пенсия.
— Но есть сын, у которого всё хорошо. Значит, должна помогать всем.
— Нет, не должна. Андрей тоже имеет право на свою жизнь. И я имею. И наши дети.
Она кивнула.
— Ты умная девочка. Упрямая, но умная.
— Попробуем с чистого листа? — предложила я.
— Давай попробуем.
Мы допили кофе. Когда прощались, свекровь вдруг обняла меня.
— Береги моего сына. И себя береги.
— Хорошо.
Я вернулась домой вечером. Андрей открыл дверь, увидел меня и замер.
— Ты вернулась.
— Вернулась. Но нам нужно поговорить.
Мы говорили долго. До утра. О границах, о семье, о том, что важно и что нет. Впервые за пять лет — по-настоящему честно.
А через месяц я всё-таки сдала квартиру. Но не Виктору — молодой паре врачей. За хорошие деньги. Эти деньги мы отложили на образование детей.
И знаете что? Никто из родни больше не посмел спросить, почему не им.
