— Как вы посмели отдать моих детей какой-то незнакомой женщине?
Катя стояла в прихожей свекрови и чувствовала, как дрожит от злости. Чемоданы так и остались у порога, потому что из аэропорта они с Толей приехали сюда напрямую.
Анна Денисовна упёрла руки в боки и посмотрела на невестку высокомерно. Она была невысокой женщиной, но всегда умела занимать много пространства в любой комнате.
— Они мне не родные, — ответила свекровь спокойно, будто речь шла о погоде. — Я не обязана тратить всё своё время на твоих детей!
Толя шагнул вперёд, и Катя положила ладонь ему на плечо. Сейчас не время для скандала.
Сначала нужно забрать Машу и Никиту, убедиться, что с ними всё в порядке. Остальное подождёт.
***
Всего две недели назад всё выглядело совсем иначе.
Свекровь приходила к ним в гости три вечера подряд. Она садилась на кухне, принимала чашку чая из рук Кати и начинала жаловаться.
Старый сарай на даче вот-вот развалится. Брёвна сгнили насквозь.
Соседи уже и беседку новую построили, и баню, а она сидит с этой развалюхой и не знает, что делать.
Катя слушала и кивала в нужных местах. Свекровь становилась мягкой и почти приятной именно тогда, когда ей что-то требовалось.
В такие дни она даже называла Катю по имени, а не «ты» или «невестка».
Четыре года назад, когда Катя впервые переступила порог этой квартиры, всё было совсем по-другому.
Толя долго не знакомил её с родителями. Они встречались уже полгода, она ночевала то в его квартире, то в своей, а он всё находил причины откладывать визит к матери.
Катя догадывалась почему. Ей было тридцать два года, за плечами два развода, и от каждого брака осталось по ребёнку.
Маше тогда исполнилось семь, Никите четыре. Вряд ли какая-то мать обрадуется такой невестке для единственного сына.
Катя давно привыкла к реакции мужчин на её семейное положение. На свиданиях она всегда говорила о детях сразу, ещё до первого заказа в кафе.
Одни мужчины извинялись и уходили прямо тогда. Другие досиживали вечер из вежливости, а потом просто не перезванивали.
Катя не обижалась, потому что понимала: лучше узнать правду сразу, чем тратить время на человека, которому её дети не нужны.
Толя выслушал и сказал:
— Я люблю детей. Всегда хотел большую семью.
Он не обманул. С Машей и Никитой он возился так, будто знал их всю жизнь.
Читал им книжки перед сном, водил в парк по выходным, забирал из садика, когда Катя задерживалась на работе. Никита начал называть его папой через три месяца.
Маша продержалась полгода, потому что была старше и ещё помнила родного отца.
Когда Толя наконец решился на знакомство с родителями, Анна Денисовна даже не пустила их дальше прихожей. Она окинула Катю взглядом с головы до ног, повернулась к сыну и сказала:
— Баба с прицепом. Это нам в семье не нужно.
Толя молча взял Катю за руку, вывел из квартиры и больше не разговаривал с матерью восемь месяцев. Анна Денисовна звонила каждую неделю, писала сообщения, передавала через знакомых просьбы о встрече.
Толя не отвечал ни на что. Помирились они только перед самой свадьбой, когда мать поняла, что сын не передумает и ситуацию уже никак не изменить.
После свадьбы свекровь держалась ровно. Не тепло, но без открытой враждебности.
Детей она называла по именам, а не «выводок» или «прицеп», как в первую встречу. Иногда даже дарила им подарки на дни рождения.
Катя научилась принимать эту холодную вежливость и не ждать большего.
В тот третий вечер Анна Денисовна снова заговорила о сарае.
— Толенька, там брёвна совсем прогнили. Ещё одна зима, и всё рухнет.
А у меня денег откуда? Пенсия одна, сам знаешь.
Катя отложила полотенце, которым вытирала посуду, и повернулась к свекрови.
— Мы не можем сейчас помочь деньгами. Мы с Толей два года работаем без отпуска.
Я на работе уже едва держусь, нервы на пределе. Нам самим нужны деньги на поездку, иначе я просто сорвусь.
Свекровь кивнула. Она не стала спорить, не надулась обиженно, не начала причитать.
Просто допила чай и сказала:.
— Я понимаю. Конечно, вам нужно отдохнуть.
Сарай подождёт до осени.
До вылета оставалось пять дней. Катя позвонила свекрови и попросила присмотреть за детьми на две недели.
Маша ходила на плавание, занятия три раза в неделю, нужно будет возить её в бассейн и обратно. Катя пообещала перевести деньги на питание и на проезд.
— С удовольствием, — ответила Анна Денисовна таким тёплым голосом, что Катя даже удивилась.
Когда Катя привезла детей, свекровь вышла встречать их на лестничную площадку. Она обняла сначала Машу, потом Никиту, погладила обоих по головам.
Раньше она так не делала почти никогда, и Катя почувствовала что-то похожее на надежду. Может быть, отношения всё-таки наладятся со временем.
Может быть, свекровь наконец приняла внуков.
Катя перевела на карту свекрови пятнадцать тысяч рублей. Этого должно было хватить на продукты, на оплату бассейна и на такси до секции и обратно.
***
В Сочи Катя впервые за два года просыпалась без будильника. Она лежала в постели, слушала шум прибоя за окном и никуда не торопилась.
Ни отчётов, ни совещаний, ни раннего подъёма на работу.
Толя каждое утро ходил на рынок и приносил фрукты. Они завтракали на балконе, потом шли на пляж, плавали, загорали, а вечером гуляли по набережной.
Катя ела мороженое и думала о том, что забыла, каким может быть отдых. Последний раз они выбирались из города три года назад, ещё до того, как оба получили повышение.
На седьмой день ей позвонила Светлана. Они работали вместе в магазине одежды лет пять назад, потом Светлана уволилась, но они продолжали иногда переписываться.
Катя познакомила её со свекровью на своём дне рождения два года назад, когда Анна Денисовна неожиданно пришла поздравить сына и невестку.
— Кать, я не хотела тебя беспокоить на отдыхе, — сказала Светлана, — но это, наверное, важно. Я два раза видела твоих детей возле «Магнита» на улице Ленина.
Они были не со свекровью. С ними шла другая женщина, незнакомая, в каком-то мятом халате.
Она разговаривала с ними очень грубо, почти кричала. Маша пыталась ей что-то ответить, а та ещё сильнее повышала голос.
Катя села на кровати. Толя посмотрел на неё и отложил книгу.
— Когда это было?
— Вчера и позавчера. Оба раза примерно в одно время, около полудня.
Катя поблагодарила подругу и сразу набрала номер свекрови. Анна Денисовна не ответила.
Катя подождала минуту и позвонила снова. Свекровь сбросила вызов.
Тогда Катя набрала Машу, но телефон дочери оказался выключен. Телефон Никиты тоже не отвечал.
Толя уже доставал чемоданы из шкафа.
***
Билеты на ближайший рейс стоили почти втрое дороже, чем те, что они покупали заранее. Катя заплатила, не раздумывая.
Всю дорогу до аэропорта и весь полёт она не могла усидеть на месте. Она вставала, ходила по проходу между креслами, садилась обратно, снова вставала.
Толя держал её за руку и молчал.
Из аэропорта они поехали сразу к свекрови.
Анна Денисовна открыла дверь в домашнем платье и мягких тапочках. На кухонном столе Катя заметила чашку с недопитым чаем и журнал с кроссвордами.
Свекровь выглядела отдохнувшей и спокойной, будто провела эту неделю на курорте, а не с двумя детьми.
— Вы рано вернулись, — сказала она вместо приветствия.
— Где дети?
Свекровь отступила в коридор. Катя шагнула за ней.
— Где Маша и Никита? Почему они не здесь?
— У Зины. Это моя давняя подруга, я вам про неё рассказывала.
Катя не помнила никаких рассказов ни о какой Зине.
— Вы отдали моих детей чужому человеку? Без моего разрешения?
— Зина не чужой человек, мы дружим сорок лет. И вообще, нечего на меня кричать.
Я пожилая женщина, мне тяжело возиться с детьми целыми днями.
— А деньги? — спросил Толя. Он стоял в дверях и смотрел на мать так, будто видел её впервые в жизни. — Пятнадцать тысяч, которые Катя перевела на питание и на секцию?
Анна Денисовна пожала плечами.
— На сарай пошли. Вы же сами не дали денег, а мне что прикажете делать?
Ждать, пока всё развалится?
Катя почувствовала, как у неё немеют пальцы от злости. Она заставила себя говорить спокойно.
— Адрес. Где живёт ваша Зина?
Свекровь назвала адрес: улица Заводская, дом восемь, квартира три.
***
Дом на Заводской оказался старой пятиэтажкой с облупившейся штукатуркой и разбитыми ступенями у подъезда. Катя поднялась на второй этаж, Толя шёл следом.
Из-за двери третьей квартиры пахло кислой капустой, и Катя почувствовала этот запах ещё на лестнице.
Дверь открыла женщина лет шестидесяти в застиранном цветастом халате. Она посмотрела на Катю с нескрываемым раздражением.
— Вы за детьми, что ли? Забирайте.
Надоели уже, сил никаких нет.
Катя прошла в квартиру, не дожидаясь приглашения. В маленькой комнате с продавленным диваном и старым телевизором сидели Маша и Никита.
Никита был в той же футболке с динозавром, в которой Катя оставила его у свекрови неделю назад. Маша осунулась, похудела, и на её щеке розовела свежая царапина.
— Мама!
Никита вскочил с дивана и бросился к ней. Он обхватил её руками, вцепился в куртку и не отпускал.
Маша поднялась медленнее. Ей было одиннадцать, и она уже не бросалась к матери, как маленькая.
Она подошла и молча прижалась к Катиному боку.
— Она кричала на нас, — сказала Маша тихо, чтобы женщина в халате не услышала. — И кормила только хлебом и чаем. Иногда давала макароны, но без всего, даже без масла.
— А телефоны ваши где?
— Бабушка забрала. Сказала, чтобы мы её не беспокоили звонками и не жаловались тебе.
Толя взял Никиту на руки и понёс к выходу. Катя обняла Машу за плечи и повела следом.
Женщина в халате смотрела им вслед и бормотала что-то про неблагодарных людей.
Всю дорогу домой Никита молчал. Он сидел на заднем сиденье рядом с Машей и смотрел в окно.
Катя оборачивалась каждые несколько минут и видела его пустые, усталые глаза.
Дома она первым делом отвела детей в ванную. Потом накормила их супом, котлетами с картошкой, достала из морозилки мороженое.
Маша ела жадно, почти не пережёвывая. Никита ковырял еду ложкой и откладывал её в сторону.
— Мам, — спросила Маша, когда они закончили ужинать, — а почему бабушка так с нами поступила? Мы ей что-то плохое сделали?
Катя обняла дочь и долго не отпускала.
***
На следующее утро Толя поехал к матери один. Катя осталась дома с детьми.
Она не хотела оставлять их даже на час, не хотела выпускать из виду.
Толя вернулся меньше чем через час. Он молча прошёл в спальню, сел на край кровати и долго сидел так, не двигаясь.
Катя вошла следом и закрыла за собой дверь.
— Она даже не извинилась, — сказал Толя наконец. — Она считает, что ничего страшного не произошло. Дети целы, живы, чего я от неё хочу?
Подумаешь, пожили несколько дней у незнакомой тётки. Она ещё сказала, что я неблагодарный сын.
Что она всю жизнь на меня положила, а я женился на разведёнке с чужими детьми и теперь её упрекаю.
— Что ты ей ответил?
— Ничего. Я встал и ушёл.
Мне нечего было ей сказать.
Катя села рядом с мужем. Она понимала, что ему сейчас тяжелее, чем ей.
Для Кати Анна Денисовна всегда была чужим человеком. Для Толи это была мать.
— Мы больше не будем с ней общаться, — сказала Катя. — Никогда. Я не доверю ей детей ни на один день.
Толя кивнул.
***
Прошёл месяц. За это время свекровь звонила три раза.
Катя каждый раз сбрасывала вызов, Толя тоже не брал трубку. Один раз Анна Денисовна пришла к ним домой и долго звонила в дверь.
Катя посмотрела в глазок, узнала свекровь и не открыла. Анна Денисовна простояла на лестничной площадке минут десять, потом ушла.
Маша начала ходить к детскому психологу раз в неделю. После третьего занятия она сказала Кате, что ей нравится разговаривать с Ириной Сергеевной и что та помогает ей разобраться в своих чувствах.
Никита постепенно снова начал разговаривать, смеяться, играть со своими машинками. Царапина на щеке у Маши давно зажила и не оставила следа.
В конце августа они всё-таки уехали в отпуск. Катя взяла путёвку в тот же отель в Сочи, где они должны были провести две недели в июле.
Теперь Маша и Никита поехали с ними.
На третий день Маша подошла к Кате на пляже. Она только что вылезла из воды, и с её волос капало на горячий песок.
— Мам, мы ведь больше никогда не поедем к бабушке?
— Нет. Никогда.
— Хорошо.
Маша побежала обратно к воде. Никита строил замок из песка и звал сестру помогать.
Толя лежал на соседнем шезлонге и читал книгу.
Катя закрыла глаза. Она вспомнила, как свекровь обнимала детей перед их отъездом.
Как улыбалась, как гладила их по головам, как обещала позаботиться о внуках. Анна Денисовна умела быть тёплой и заботливой, когда ей самой что-то было нужно.
А потом забрала у детей телефоны, отдала их чужой женщине и потратила деньги на свой сарай.
Она так и не извинилась. Она даже не поняла, что сделала что-то плохое.
Катя открыла глаза и посмотрела на своих детей. Маша помогала Никите достраивать башню из мокрого песка.
Толя отложил книгу и наблюдал за ними с улыбкой.
Катя приняла решение ещё месяц назад, и это решение не изменится никогда. Свекровь больше не войдёт в их жизнь.
Дети никогда не останутся с ней наедине. Анна Денисовна может быть милой и ласковой сколько угодно, но внутри она останется такой же, какой была при первой встрече.
Для неё Маша и Никита навсегда останутся чужими детьми, «прицепом» при невестке.
