Все твердят: «В тридцать пять — самый расцвет сил!» Мой расцвет начался в момент, когда я обнаружила чужую сумочку на нашем кухонном столе. Банально? Да. Но когда это происходит именно с тобой, ничего банального в этом нет.
Тот апрельский день выдался на удивление солнечным. Я работаю в сфере недвижимости — профессия непредсказуемая, график плавающий. Крупный клиент перенёс показ коттеджа, освободив мне целых четыре часа. «Устрою себе релакс», — решила я. Может, маску для лица сделаю или просто полежу в тишине.
Господи, как же иронична бывает судьба.
Сумочку я увидела первой — маленькую, бежевую, с золотистой цепочкой. Я знала эту сумочку. Подарила её сама год назад. Своей лучшей подруге Оксане на день рождения. Мы с ней дружили восемнадцать лет — со студенческой скамьи. Восемнадцать лет смеха, слёз, секретов и взаимной поддержки.
«Наверное, забежала за чем-то», — мелькнула мысль. А потом до меня донеслось. Из нашей спальни. Тихое покряхтывание. Его дыхание. Её придушенный смешок.
Стоп. Перемотка. Ещё раз.
Его дыхание. Её смешок. В моей спальне. В два часа дня.
Знаете, что самое странное? Я не закричала. Не ворвалась с криками. Не начала швырять вещи. Я очень тихо, почти бесшумно, развернулась и вышла из квартиры. Села в машину. Завела двигатель. Доехала до ближайшего парка. Припарковалась. И просто сидела, глядя в одну точку.
Двенадцать лет замужества. Восемнадцать лет дружбы. И всё это уместилось в тридцать секунд открытия двери.
Телефон завибрировал — Оксана. «Привет, солнышко! Как дела? Может, вечером встретимся?» Я посмотрела на экран и спокойно ответила: «Конечно, давай. Созвонимся позже.»
Дмитрий позвонил через час: «Киса, ты где? Скоро будешь?» — «Застряла с клиентом, вернусь к девяти», — соврала я так же легко, как он, видимо, врал мне последние месяцы. Или годы? Кто знает.
Вечером я пришла домой. Поцеловала мужа в щёку. Спросила про день. Он рассказывал о каких-то переговорах, о новом проекте. Говорил вдохновлённо, с огоньком в глазах. Лжец. Талантливый, чёртов лжец.
«Кстати, Оксанка приглашает нас на свою вечеринку в субботу», — между делом сообщил он.
«Да, она упоминала», — я улыбнулась и потянулась за бокалом вина.
Именно в этот момент что-то во мне щёлкнуло. Боль куда-то ушла вглубь, а на её месте появилась кристальная ясность. Холод. Расчёт.
Я приму душ. Обдумаю ситуацию. Спланирую каждый шаг. И они оба пожалеют о том дне, когда решили, что я слишком глупа, чтобы что-то заподозрить.
В конце концов, они сами научили меня главному: никогда не недооценивай человека, которому уже нечего терять.
Месть — это не импульс. Это шахматная партия. И я всегда любила шахматы.
Следующие три недели я была образцовой женой. Готовила изысканные ужины — Дима любит мясо с пряными травами. Интересовалась его проектами. Даже записалась в тот спортзал, куда ходит Оксана — «для мотивации подруги», как я объяснила.
«Ты какая-то изменилась», — заметил муж как-то вечером, разглядывая меня поверх газеты.
«В смысле?» — я невинно подняла брови, помешивая карамель для десерта.
«Стала… спокойнее что ли. Раньше всегда носилась как на пожар, а теперь — как будто светишься изнутри».
«Йога», — соврала я. — «Оксана посоветовала. Помогает обрести баланс.»
Оксана. Она вела себя ещё интереснее. То названивала по десять раз на дню, то приглашала на кофе, то вдруг объявлялась с подарками. «Видела эту помаду — сразу подумала о тебе!», «Давай в СПА сгоняем в выходные?», «Может, в кино сбегаем, как раньше?»
Я смотрела на неё — на её нервный смех, на то, как она не может усидеть на месте, как руки дрожат, когда она прячет телефон, — и не узнавала человека, с которым делила все свои секреты восемнадцать лет.
Мы сидели в «Шоколаднице» — том самом месте, где когда-то зубрили конспекты перед экзаменами. На стене до сих пор висела наша фотография в рамке — выпускной, мы обе в белых платьях, смеёмся, обнявшись. Владелец кофейни тогда сказал: «Вы как сёстры! Повешу ваше фото — на удачу».
«Помнишь», — Оксана нервно крутила ложечку в капучино, — «как мы здесь просиживали до закрытия? Ты мне всю физику объясняла, а я тебе — философию?»
«Конечно помню», — я отхлебнула латте. — «И как ты рыдала после разрыва с Максимом. Я всю ночь тебя уговаривала не звонить ему.»
«А ты помнишь наш договор?» — она вдруг замолчала, уставившись в чашку. — «На выпускном. Мы же клялись друг другу…»
«Что бы ни случилось, мы всегда будем рядом», — закончила я. Ком подступил к горлу.
Оксана подняла на меня глаза — красные, со следами бессонных ночей. «Нат, я… Если у меня когда-нибудь будут проблемы… Ты ведь поможешь? Мы же навсегда, да?»
Я накрыла её руку своей. Почувствовала, как она вздрагивает.
«Оксан, ты же знаешь — я всегда на твоей стороне. Всегда.»
Она расплакалась прямо там, размазывая тушь. А я сидела и думала о том, какая же я хорошая актриса.
Первой зацепкой стала Инна Викторовна — супруга директора компании, где работал Дмитрий. Благотворительный аукцион, шампанское, светская беседа. И вдруг:
«Наталья, милая, как вы справляетесь? Я бы на вашем месте давно подняла скандал!»
Я замерла с бокалом у губ. «Простите?»
«Ну, эта история с подставными счетами. Игорь Петрович в ярости! Дмитрий оформил какие-то договоры, деньги ушли непонятно куда… Если бы не его репутация и ваша семья, уже давно бы полицию вызвали.»
Интересно. Очень интересно.
«Инна Викторовна, — я наклонилась ближе, — а если бы нашлись доказательства?»
Она многозначительно посмотрела на меня. «Документы — великая сила, дорогая.»
Документы нашлись в домашнем кабинете Димы. Оказывается, мой муж не просто изменял мне — он ещё и выводил деньги компании через фиктивные фирмы. Я сфотографировала всё на телефон. Каждую бумажку. Каждую подпись.
Но этого было мало.
С Оксаной вышло проще. Её начальница Ева Сергеевна была той ещё штучкой — требовательной, принципиальной. И очень ревнивой к своему мужу.
Как удачно, что именно в обеденный перерыв я «случайно» оказалась у офисного центра, где работает Оксана. И ещё более удачно, что в этот момент из ресторана напротив вышла моя «лучшая подруга» в обнимку с мужчиной. Не с Дмитрием — с другим. Улыбаются, смеются, он целует её в шею.
Камера телефона сделала своё дело.
«Ева Сергеевна? Это Наталья, подруга Оксаны. Мне очень неловко, но я должна вам кое-что показать…»
Повышение, над которым Оксанка пахала девять месяцев, растаяло как дым. Вместе с премией и репутацией в коллективе.
Но истинный шедевр ждал их впереди.
Вечеринка Оксаны была назначена на субботу. Лофт с панорамными окнами, гости в коктейльных платьях, официанты с шампанским. Она всегда любила размах.
Я специально опоздала на сорок минут — чтобы все уже собрались, выпили, расслабились.
«Наташенька!» — Оксана кинулась мне на шею. От неё пахло моими же духами — теми самыми Chanel, которые я «забыла» у неё месяц назад.
«С днём рождения, солнце», — я протянула ей коробку, обёрнутую в золотую бумагу с бархатным бантом. — «Особенный подарок для особенного человека.»
«Ты всегда знаешь, как меня порадовать!» — она сияла.
Дмитрий стоял у бара, нервно потягивал виски. Он узнал этот мой тон — слишком сладкий, слишком мягкий. Тон перед бурей.
«Ну же, открывай!» — подначивали гости.
Оксана сорвала обёртку. Внутри была кожаная папка с золотым тиснением: «История настоящей дружбы».
Она открыла первую страницу — наши фото из университета. Вторая страница — с моей свадьбы, где она была свидетельницей. Третья — наши совместные отпуска, походы, вечеринки.
«Какая прелесть!» — воскликнула её мама, заглядывая через плечо.
А потом Оксана перевернула следующую страницу. И улыбка застыла на её лице.
Скриншоты переписки. Её и Димы. С датами, временем. «Ты невероятная. Скучаю по твоей коже». «Не могу дождаться, когда снова увидимся». «Она ни о чём не догадывается».
Следующая страница — фотографии. Распечатанные снимки с камер видеонаблюдения у отелей. Чеки на номера. И ещё переписка. Страница за страницей.
«Что это?» — голос матери Оксаны был тихим, но помещение будто замерло.
«Это… Это монтаж», — пробормотала Оксана, но руки у неё тряслись так, что папка выпала на пол. Листы разлетелись по мраморным плитам.
Гости начали поднимать, читать, переглядываться.
«Оксана?» — её отец поднял один из листов. — «Это правда?»
Я спокойно обернулась к Диме. «Дорогой, может, объяснишь гостям, почему на этих фото дата и время совпадают с твоими ‘задержками на работе’?»
Тишина длилась секунд пять. А потом началось.
Мать Оксаны схватилась за сердце. Отец — крупный мужчина с короткой стрижкой — шагнул к Диме: «Ты ублюдок! У неё муж! У тебя жена!»
Кто-то из гостей попытался удержать его. Кто-то начал спешно одеваться. Официанты замерли с подносами. Оксана рыдала, размазывая идеальный макияж. Дима попытался что-то объяснить, но его голос тонул в шуме.
А я вышла на террасу. Закурила — хотя бросила три года назад. Затянулась, глядя на огни ночного города.
«Наталья.» — Дима вышел следом, прикрывая дверь. — «Зачем?»
«А как ты думал это закончится?» — я стряхнула пепел. — «Что я буду улыбаться и делать вид, что всё в порядке?»
«Но устроить такой цирк!»
«О, это не цирк», — я повернулась к нему. — «Цирк будет в понедельник, когда Игорь Петрович получит все документы о твоих махинациях. И когда начнётся проверка. И когда к тебе придут люди, которым ты должен деньги.»
Он побледнел. «Ты… не посмеешь.»
«Почему же? Ты посмел трахать мою лучшую подругу в нашей кровати. И врать мне каждый день.»
Я достала из клатча конверт. «Здесь документы на развод. Подпишешь сейчас — и я, возможно, придержу остальную информацию. Откажешься — и завтра твоя жизнь станет адом. Выбирай.»
Знаете, что было забавнее всего? Он подписал. Молча. Не глядя в глаза.
«И что теперь?» — его голос дрожал.
«Теперь ты можешь идти утешать свою любовницу. Если она, конечно, ещё захочет тебя видеть.»
Уходя, я слышала крики. Оксана обвиняла Диму во всём. Её мать причитала о позоре. Кто-то вызвал полицию — отец всё-таки добрался до моего теперь уже бывшего мужа.
В машине я набрала номер Игоря Петровича.
«Добрый вечер. Помните, мы говорили о тех документах? Да, они у меня. Встретимся в понедельник? Отлично. И захватите юриста, пожалуйста. У нас будет очень содержательный разговор.»
Месть — это не пирог, который подают горячим. Месть — это искусство. И я только что представила свою лучшую работу.
Через две недели Дмитрий потерял работу. Игорь Петрович оказался человеком, который не прощает финансовых махинаций. А ещё через месяц я узнала, что против него возбудили уголовное дело.
Оксану уволили. Ева Сергеевна не стала церемониться — репутация компании оказалась важнее одной сотрудницы. Её родители перестали с ней общаться. Друзья отвернулись — никто не хочет дружить с той, кто предал лучшую подругу.
А я продала нашу с Димой квартиру — спасибо брачному договору, она была оформлена на меня — и купила билет на Бали.
«Наталья, давай поговорим», — Дима позвонил через месяц. Голос осипший, усталый.
«О чём?» — я как раз рассматривала виллы в аренду на берегу океана.
«Я всё понял. Давай начнём сначала. Я изменился.»
«Знаешь, что самое смешное?» — я отложила планшет. — «Я действительно верила, что ты меня любишь. Даже когда застала вас. Часть меня надеялась, что это недоразумение.»
«Я правда любил…»
«Нет. Ты любил комфорт. Стабильность. Свой имидж успешного мужчины. А теперь у тебя нет ничего из этого. До свидания, Дмитрий.»
Я отключилась и налила себе вина. За окном отеля лил тропический дождь, и капли стекали по стеклу, словно чьи-то слёзы.
Почему-то вспомнился наш медовый месяц в Италии. Как мы бегали под дождём по улочкам Венеции, смеялись, целовались…
Но тот человек умер. И Дмитрий, которого я знала, тоже.
Оксана нашла меня через два месяца. Я сидела в любимой кофейне на Семиньяке — с видом на океан, с ноутбуком, планировала открытие небольшого агентства недвижимости для экспатов.
«Наталья.» — Она возникла у моего столика как призрак. Исхудавшая, с потухшими глазами, в мятой футболке.
Я даже не подняла взгляд от экрана.
«Я прилетела, чтобы сказать, что ты чудовище. Ты разрушила мою жизнь.»
«Нет, дорогая», — теперь я посмотрела на неё. — «Ты сама разрушила свою жизнь. В тот момент, когда решила переспать с мужем своей лучшей подруги.»
«Мы любили друг друга!»
«Правда?» — я усмехнулась. — «Поэтому он бросил тебя, как только начались проблемы? Или ты думала, что он правда выберет тебя?»
Она молчала, теребя салфетку.
«Знаешь, что самое смешное? Я могла уничтожить тебя полностью. У меня был материал, чтобы разрушить твою карьеру навсегда. Но я оставила тебе шанс. Может, теперь научишься ценить настоящую дружбу.»
Оксана расплакалась. Так же, как на той вечеринке — тушь потекла, плечи задрожали.
Я допила кофе, расплатилась и ушла. Оставив её в том кафе. Одну. Как она оставила меня — в тот день, когда предала восемнадцать лет дружбы.
Прошёл год.
Я до сих пор на Бали. Открыла небольшое агентство — помогаю русскоязычным экспатам находить жильё, оформлять визы, адаптироваться. Дело идёт неплохо. Клиенты довольны. Я довольна.
Дмитрий, как я слышала, работает менеджером в строительной фирме. Скромная должность, скромная зарплата. Уголовное дело закрыли за недостатком улик — видимо, нашёл хорошего адвоката. Но репутация всё равно разрушена.
Оксана переехала в Екатеринбург. Устроилась администратором в фитнес-клуб. Её страницы в соцсетях пусты — никаких фото, никаких друзей. Словно она стёрла своё прошлое.
А я сижу на веранде своей виллы, смотрю на закат над океаном и думаю: стоило ли оно того?
Иногда я просыпаюсь ночью и вспоминаю. Наш смех с Оксаной. Её поддержку, когда умер мой отец. Как Дима делал мне предложение на крыше нашего дома. Как я верила, что это навсегда.
И тогда сомнения подкрадываются. Может, нужно было простить? Может, месть сделала меня хуже?
Но потом я вспоминаю их лица в тот день. Их ложь. Их предательство. То, как легко они разрушили всё, что я строила годами.
И понимаю: нет. Некоторые уроки должны быть жестокими. Иначе люди не запомнят.
Недавно сюда приезжала Инна Викторовна — жена бывшего босса Димы. Мы сидели на пляже, пили коктейли, болтали о жизни.
«Наталья, ты молодец», — сказала она. — «Я бы так не смогла.»
«Смогли бы», — я улыбнулась. — «Просто вам повезло — вас не предавали настолько подло.»
Вечером я нашла в старом телефоне фотографию. Та самая вечеринка. Лицо Оксаны, искажённое ужасом. Взгляд Димы, полный паники.
Раньше эта фотография приносила удовлетворение. Теперь — просто усталость.
Я удалила её.
Говорят, время лечит. Неправда. Время просто учит жить со шрамами. Иногда эти шрамы делают нас сильнее. Иногда — циничнее. Но они всегда остаются с нами.
А месть? Месть — это просто способ напомнить людям, что каждый поступок имеет последствия. Я сыграла роль учителя. Урок они усвоили.
Теперь можно жить дальше.
В конце концов, мне тридцать шесть. И жизнь действительно только начинается.
Прошло ещё полгода. На почту пришло письмо от Оксаны.
«Наташа. Я не прошу прощения — я не заслуживаю его. Но хочу, чтобы ты знала: я поняла. Ты была права. Я получила то, что заслужила. Спасибо за урок. Он был жестоким, но необходимым. Надеюсь, ты счастлива. Ты этого заслуживаешь. Оксана.»
Я перечитала письмо три раза. Палец завис над кнопкой «Ответить».
А потом я просто закрыла почту.
Некоторые главы нужно закрывать навсегда.
Я вышла на веранду. Солнце садилось в океан, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. Где-то внизу, на пляже, играли дети. Парочка прогуливалась вдоль прибоя, держась за руки.
Жизнь продолжалась. Моя новая жизнь. Без предательств. Без лжи. Без людей, которые не ценят доверие.
Может быть, я стала жёстче. Может быть, циничнее.
Но я свободна.
И знаете что? В тридцать шесть — это действительно только начало.
