– Твоя зарплата теперь общая, а моя – личная.
Екатерина замерла с ложкой супа на полпути ко рту. Олег сидел напротив, спокойно доедал котлету и даже не поднял глаз.
– Что? – переспросила она, решив, что ослышалась.
– Ну ты же слышала. С этого месяца ты переводишь всю зарплату на общий счёт. А я оставляю свою себе. Это справедливо.
– Справедливо?
– Да. Я зарабатываю больше, значит, имею право распоряжаться своими деньгами. А ты зарабатываешь меньше, вот пусть твои деньги и идут на семью.
Екатерина медленно поставила ложку на стол. В гостиной слышался треск телевизора – Максим смотрел мультфильм. Вера сидела в своей комнате с наушниками. Обычный январский вечер. Только что-то пошло не так.
– Олег, я правильно понимаю? Мои восемьдесят пять тысяч – на еду, ипотеку, коммуналку, детей. А твои сто сорок – на что захочешь?
– Ну да. Я же глава семьи. Должен же я чувствовать себя мужчиной, а не рабочей лошадью.
– А я что, не работаю?
– Работаешь. Но меньше зарабатываешь. Значит, логично, что твоя зарплата пойдёт на семейные нужды. А я буду тебе давать на карманные расходы.
Екатерина посмотрела на мужа. Вот он сидит, жуёт котлету, и искренне не понимает, что сейчас произнёс. Восемь лет назад они вместе брали ипотеку на эту двушку. Вместе платили по семнадцать-восемнадцать тысяч каждый. Вместе покупали продукты, одежду детям, оплачивали их кружки. А теперь он решил, что имеет право на все свои деньги, а она – нет.
– Сколько ты мне будешь давать? – тихо спросила она.
– Ну, тысяч пятнадцать хватит. На косметику там, на кафе с подругами.
– Пятнадцать тысяч, – повторила Екатерина. – На месяц.
– Да. Этого достаточно. У меня мама на десять тысяч живёт, и ничего.
– Твоя мама на пенсии. А я работаю и зарабатываю восемьдесят пять тысяч.
– Которые теперь будут общими, – назидательно произнёс Олег. – Катя, не устраивай истерику. Это нормальная практика. Женщина вкладывается в семью, мужчина имеет право на личное пространство и деньги. Мне нужно чувствовать себя добытчиком, понимаешь?
Екатерина поняла. Поняла, что спорить сейчас бесполезно. Он уже всё решил. И переубедить его не получится – Олег, когда что-то решал, был непробиваем.
– Хорошо, – сказала она. – Как скажешь.
Олег удовлетворённо кивнул и встал из-за стола:
– Вот и умница. Я пошёл в комнату, футбол посмотрю.
Екатерина осталась сидеть на кухне. В голове крутились цифры. Ипотека – тридцать пять тысяч. Коммуналка – семь. Продукты – минимум двадцать пять, если экономить. Вере на танцы – четыре, Максиму на бассейн – три. Одежда, проезд, школьные нужды. Восемьдесят пять тысяч разлетятся за неделю. А у неё останется пятнадцать.
На следующий день, в обеденный перерыв, она открыла новую карту в соседнем банке. Перевела туда пять тысяч. Олег не должен об этом узнать. Пока не должен.
Прошла неделя. Олег действительно перевёл всю её зарплату себе на счёт и вернул ей пятнадцать тысяч.
– Трать с умом, – сказал он, уходя на работу.
Екатерина пошла в магазин. Раньше она покупала продукты не особо глядя на ценники. Теперь стояла перед полкой и высчитывала, где курица дешевле на двадцать рублей. Макароны брала самые простые. Сыр – акционный. Фрукты – только яблоки, и то подешевле.
Вечером Вера спросила:
– Мам, дашь три тысячи? Хочу наушники новые купить, у меня старые сломались.
– Нет, – коротко ответила Екатерина.
– Как нет? Мам, мне правда нужно!
– Нет денег, Вера.
– А папе скажешь?
– Попробуй сама.
Вера надулась и ушла к отцу. Екатерина слышала обрывки разговора:
– Пап, можно три тысячи на наушники?
– У мамы проси.
– Она сказала, нет денег.
– Странно, я ей пятнадцать тысяч дал на неделе.
– Ну так дай мне!
– Вера, у меня свои расходы. Попроси у матери.
Дочь вернулась на кухню мрачная.
– Папа сказал, у тебя проси.
– У меня нет.
– Мам, вы что, поругались?
– Нет. Просто денег нет.
Екатерина знала, что звучит жёстко. Но это был единственный способ показать Олегу, что пятнадцать тысяч – это смех. Только пока он не понимал.
Через два дня Олег вернулся домой с большим пакетом.
– Смотри, какие кроссовки купил! – он вытащил модные белые кроссовки. – Восемнадцать тысяч, но они того стоят.
Екатерина стояла у плиты и помешивала кашу. Самую дешёвую крупу, какую нашла.
– Красивые, – сухо сказала она.
– Да уж. И ещё телефон присмотрел, новая модель вышла. Думаю на следующей неделе возьму.
– Угу.
– Ты чего такая хмурая?
– Устала.
– Ну отдохни. Сходи куда-нибудь с подругами.
– На что? На пятнадцать тысяч, которые уже закончились?
Олег нахмурился:
– Уже? Куда ты их дела?
– На продукты. Если не заметил, мы едим каждый день.
– Так я же тебе на карманные давал, а не на продукты.
– Олег, ты серьёзно? На что я должна покупать продукты?
– Ну на свою зарплату.
– Которую ты забираешь полностью.
– Она общая теперь.
– Тогда покупай сам. Вот тебе список.
Екатерина сунула ему листок с перечнем продуктов на неделю. Олег глянул и скривился:
– Это же тысяч пятнадцать надо.
– Двадцать. Но я беру самое дешёвое, так что пятнадцать выходит.
– И что, каждую неделю?
– Каждую.
Олег задумался. Но отступать не собирался:
– Ладно, завтра схожу. А пока у нас что-то есть?
– Каша и сосиски.
– Опять каша? – проворчал он, но садиться за стол не отказался.
Екатерина молчала. Пусть привыкает.
На следующий день она пошла к свекрови. Людмила жила в соседнем районе, в однокомнатной квартире. Встретила невестку радушно:
– Катенька, заходи! Чай будешь?
– Буду, спасибо.
Они сели на кухне. Екатерина осторожно начала:
– Людмила Петровна, я хотела с вами посоветоваться.
– Конечно, милая, говори.
– Олег решил, что моя зарплата теперь общая, а его – личная. И даёт мне пятнадцать тысяч в месяц на карманные расходы.
Свекровь кивнула:
– Ну и правильно.
Екатерина опешила:
– Как правильно?
– Так и правильно. Олег мужчина, он должен чувствовать себя главой семьи. А ты должна уважать его решения.
– Но я тоже зарабатываю. Мы всегда делили всё поровну.
– Катя, милая, ты не понимаешь мужскую психологию. Ему нужно чувствовать, что он добытчик. Что он обеспечивает семью. Если ты будешь с ним на равных, он потеряет мотивацию.
– Мотивацию к чему?
– К работе, к жизни. Мужчине нужно, чтобы его уважали. Чтобы он был главным. А ты что, против?
Екатерина поняла, что разговор зашёл не туда:
– Я не против того, чтобы он чувствовал себя мужчиной. Но я не понимаю, при чём тут мои деньги.
– При том, что семья важнее твоих амбиций, – назидательно произнесла Людмила. – Ты вложишь деньги в семью, а Олег будет чувствовать себя уверенно. Это нормально.
Екатерина допила чай и ушла. Со свекровью говорить бесполезно. Она всегда была на стороне сына.
Вечером позвонила сестре Ольге.
– Оль, у меня проблема.
– Рассказывай.
Екатерина пересказала ситуацию. Ольга выслушала и расхохоталась:
– Серьёзно? Он так сказал?
– Серьёзно.
– Катька, ты его избаловала. Он же обнаглел совсем.
– Что мне делать?
– Покажи ему, что без твоих денег семья не выживет. Перестань платить за всё. Пусть сам разбирается.
– Как это?
– Ну ты же платишь ипотеку? Перестань. Коммуналку? Перестань. Кружки детям? Тоже. Пусть он поймёт, сколько ты вкладываешь.
– А если он не поймёт?
– Поймёт. Когда банк позвонит насчёт просрочки, он быстро всё поймёт.
Екатерина задумалась. Это был риск. Но другого выхода она не видела.
На следующий день она не заплатила за ипотеку. Обычно двадцать пятого числа она переводила свои семнадцать тысяч, Олег – свои восемнадцать. Теперь она просто пропустила платёж.
Коммуналку тоже не оплатила. Детям сказала, что денег на кружки нет – пусть спрашивают у отца.
Вера пришла в слезах:
– Мам, в танцевальной студии сказали, если до конца недели не заплатим, меня отчислят!
– Иди к папе.
– Он говорит, у тебя проси!
– У меня нет.
– Мам, там отчётный концерт в марте! Я полгода готовилась!
– Вера, я не могу тебе помочь. Иди к отцу.
Дочь рыдала, но Екатерина держалась. Это было больно, но необходимо.
Максим подошёл позже:
– Мам, в бассейн нельзя без оплаты. Меня не пускают.
– Скажи папе.
– Он сказал, ты должна платить.
– Я не должна. Скажи, что я отказалась.
Сын ушёл озадаченный. Екатерина видела, что дети не понимают, что происходит. Но объяснять сейчас было некогда.
Через три дня Олегу позвонили из банка.
– Олег Викторович? Здравствуйте, это банк. У вас просрочка по ипотеке. Платёж за январь не поступил.
– Как не поступил? – Олег сидел на работе и от неожиданности чуть не уронил телефон.
– Не поступил. Срок оплаты – двадцать пятое число. Сегодня тридцатое. Начисляется пеня – три тысячи рублей.
– Щас, погодите. Я сейчас разберусь и перезвоню.
Он положил трубку и уставился в монитор. Просрочка? Как? Он же переводил свою часть – восемнадцать тысяч. А где Катины семнадцать?
Вечером он ворвался домой взбешённый:
– Катя, почему ты не заплатила за ипотеку?!
Екатерина сидела на кухне и пила чай. Спокойно подняла глаза:
– А почему я должна платить?
– Потому что это наш кредит!
– Который мы брали вместе. И платили пополам. Но теперь моя зарплата общая, помнишь? Значит, я трачу её на общие нужды. На продукты, на детей, на хозяйство. Пятнадцать тысяч, которые ты мне даёшь, на большее не хватает. Остальное – твоя зона ответственности. Ты же главный добытчик.
– Ты шутишь?!
– Нет. Ты сказал, что имеешь право распоряжаться своими деньгами. Вот и распоряжайся. Плати за ипотеку сам.
– Катя, это тридцать пять тысяч!
– Да. И коммуналка – семь. И кружки детям – тоже семь. Итого сорок девять тысяч. У тебя остаётся девяносто одна. Более чем достаточно.
– А продукты?
– Я покупаю на свои пятнадцать тысяч. Самое дешёвое. Если тебе не нравится, покупай сам.
Олег стоял и не верил своим ушам. Катя всегда была покладистой, уступчивой. А тут вдруг взбунтовалась.
– Ты что, мне мстишь?
– Нет. Я просто показываю, сколько я вкладываю в эту семью. Ты решил, что твои деньги – твои, а мои – общие. Пожалуйста. Но тогда и общие расходы тоже твои.
– Катя, это глупо!
– Это справедливо. Ты же хотел справедливости.
Олег развернулся и хлопнул дверью. Екатерина осталась сидеть. Руки дрожали, но она держалась. Главное – не сорваться сейчас.
На следующий день он поехал к матери. Ворвался к ней в квартиру:
– Мам, ты поговори с Катькой! Она совсем озверела!
– Что случилось?
– Она не платит за ипотеку! Не платит за коммуналку! Детей из кружков отчислили! Говорит, пусть я сам плачу!
Людмила нахмурилась:
– Олежек, а ты ей объяснил, что это её обязанность?
– Объяснял! Она не слушает!
– Странно. Вроде разумная женщина всегда была.
– Мам, поговори с ней. Она тебя послушает.
Людмила задумалась:
– А ты ей сколько денег оставляешь?
– Пятнадцать тысяч. Нормально же.
– На что?
– Ну на её нужды.
– А на продукты, на детей?
– Так у неё зарплата же! Восемьдесят пять тысяч!
– Которую ты забираешь себе, – медленно произнесла Людмила.
– Ну да, но она же общая теперь!
Свекровь помолчала. Потом спросила:
– Олег, ты на прошлой неделе кроссовки покупал?
– Да, а что?
– За восемнадцать тысяч?
– Ну да.
– И телефон хотел купить?
– Хотел, да. А в чём дело?
Людмила встала и подошла к сыну вплотную:
– Олег, ты совсем дурак? У тебя внук без бассейна сидит, внучка из танцев вылетела, ипотека не оплачена, а ты кроссовки за восемнадцать тысяч покупаешь?
– Мам, это мои деньги!
– Ты мне не мамкай! Ты женат, у тебя дети! Какие твои деньги?! Катя всегда тянула семью наравне с тобой, а ты что устроил?!
– Но ты же сама говорила, что я должен быть главой семьи!
– Главой, а не идиотом! Глава семьи – это ответственность, а не право тратить деньги на ерунду! Катя правильно делает, что тебе показывает, сколько она вкладывает!
Олег стоял ошарашенный. Мать никогда не говорила с ним таким тоном.
– Мам, ты на чьей стороне?
– На стороне здравого смысла. Иди домой и извинись перед женой. И верни всё, как было. Пока она от тебя не ушла.
– Она не уйдёт.
– Ещё как уйдёт. Я бы на её месте давно ушла.
Олег вернулся домой мрачный. Екатерина укладывала детей спать. Он прошёл в спальню, лёг и стал смотреть в потолок.
На следующий день на работе к нему подошла Наталья, коллега Кати:
– Олег, можно на минутку?
– Да, конечно.
Они отошли в сторону. Наталья говорила тихо, но твёрдо:
– Я случайно узнала о вашей ситуации. Катя мне ничего не говорила, но я слышала, как она с кем-то по телефону разговаривала. Олег, ты в своём уме?
– Это не твоё дело, Наташа.
– Моё. Катя – моя коллега и подруга. И я не хочу, чтобы её унижали.
– Я её не унижаю!
– Ещё как унижаешь. Ты отобрал у неё право распоряжаться собственными деньгами. Это называется финансовое насилие, между прочим.
– Наташа, ты не лезь не в своё дело!
– А я и не лезу. Просто говорю, как есть. Подумай, пока не поздно.
Она ушла. Олег сидел злой. Все будто сговорились против него.
Через час его вызвал директор Виктор Семёнович.
– Заходи, Олег. Садись.
Олег сел. Директор был серьёзен:
– Я слышал, у тебя проблемы в семье.
– Откуда вы узнали?
– Это не важно. Важно другое. Олег, у тебя жена работает в нашей же фирме. Я её знаю, уважаю. Она хороший специалист и ответственный человек. И я не хочу, чтобы у меня в коллективе были люди, которые не ценят своих близких.
– Виктор Семёнович, это личное дело.
– Не совсем. Если твои личные проблемы влияют на атмосферу в коллективе, это уже моё дело. Олег, я тебе скажу как мужчина мужчине. Хочешь, чтобы в семье был порядок? Начни с уважения к жене. Она не прислуга и не работник. Она партнёр. И если ты этого не понимаешь, у тебя большие проблемы.
– Я понимаю, но…
– Никаких «но». Разбирайся. И быстро. Я не хочу, чтобы Екатерина уволилась из-за того, что ей некомфортно работать рядом с тобой.
Олег вышел из кабинета подавленный. Всё рушилось. Все против него.
Вечером позвонил приятель Андрей:
– Олег, привет. Слушай, я тут увидел, что у тебя просрочка по ипотеке. Всё нормально?
– Да, это недоразумение.
– Олег, ты понимаешь, что ещё пара месяцев – и у вас серьёзная кредитная история будет? Потом кредиты не дадут нигде.
– Я в курсе, Андрюх. Сейчас разберусь.
– Ну смотри. Я просто как друг предупредил.
Олег бросил телефон на диван и закрыл лицо руками. Он понимал, что зашёл в тупик. Но признавать поражение не хотел.
Екатерина в это время сидела с детьми на кухне. Вера всё ещё дулась:
– Мам, ну когда я в танцы вернусь?
– Скоро, надеюсь.
– А папа почему не платит?
– Потому что папа считает, что это не его обязанность.
– А чья?
– Он считает, что моя. Но у меня нет денег.
Максим спросил:
– А почему у тебя нет денег? Ты же работаешь.
– Работаю. Но папа забирает мою зарплату.
– Зачем?
– Потому что он так решил.
Дети переглянулись. Вера осторожно спросила:
– Мам, а вы разводитесь?
Екатерина вздохнула:
– Нет. Просто у нас сейчас сложная ситуация. Но мы разберёмся.
– А если не разберётесь?
– Разберёмся, – твёрдо сказала Екатерина. – Обязательно.
На следующий день пришла квитанция о задолженности по коммуналке. Четырнадцать тысяч – семь за прошлый месяц и семь текущих. Олег увидел её на столе и побледнел.
Из банка позвонили снова:
– Олег Викторович, просрочка продолжается. Начислена дополнительная пеня. Просим внести платёж в ближайшее время.
Максим заболел. Обычная простуда, но ему нужны были лекарства. Олег вечером спросил:
– Катя, сходи в аптеку, купи ему что-нибудь от температуры.
– У меня нет денег.
– Как нет?
– Пятнадцать тысяч, которые ты мне дал, закончились. Я покупала продукты.
– Катя, ребёнок болеет!
– Вот и сходи купи лекарства. Это твоя зона ответственности.
Олег вскочил:
– Ты издеваешься?! Ребёнок болеет, а ты мне про зоны ответственности!
– А ты про что мне говорил? Про то, что твои деньги – твои. Вот и трати их на сына.
Олег схватил куртку и выбежал из квартиры. Вернулся через полчаса с пакетом из аптеки. Дал Максиму лекарство и сел на кухне. Екатерина молча наливала ему чай.
– Катя, хватит, – тихо сказал он. – Я понял.
– Что ты понял?
– Что был не прав. Давай вернём всё, как было.
– Просто вернуть – мало.
– Что ты хочешь?
– Гарантии. Чтобы это больше не повторилось.
– Какие гарантии?
– Мы садимся и составляем письменный план бюджета. Сколько кто вносит, на что идут деньги, сколько каждый оставляет себе. И ты обязуешься погасить все штрафы и пени из своей зарплаты.
Олег молчал. Потом кивнул:
– Хорошо.
Они сели за стол и достали листок бумаги. Екатерина писала, Олег молча соглашался. Ипотека – по семнадцать и восемнадцать тысяч. Коммуналка – пополам. Продукты – общий счёт, пополам. Дети – пополам. Каждый оставляет себе по двадцать тысяч на личное. Остальное – в общий резерв на непредвиденные расходы.
Олег подписал. Екатерина тоже.
– И ещё одно, – сказала она. – Вере нужно вернуться в танцы. Завтра поедешь в студию и договоришься.
– Хорошо.
– И Максима в бассейн.
– Сделаю.
Екатерина встала и достала из сумки отдельную карту:
– Это я открыла, когда ты объявил о своём решении. Здесь двадцать три тысячи. Я откладывала на случай, если ты снова решишь, что я не равноценный партнёр.
Олег посмотрел на карту и опустил глаза:
– Прости.
– Хорошо. Но запомни: семья – это не бизнес, где один главнее другого. Здесь мы партнёры. Или никто.
– Понял.
Прошло две недели. В семье установилось новое равновесие. Олег действительно съездил в танцевальную студию, заплатил задолженность и договорился, чтобы Веру вернули. Дочь была счастлива. Максим вернулся в бассейн.
Олег больше не покупал дорогие кроссовки и телефоны. Они вместе планировали траты, вместе ходили в магазин, вместе решали, на что потратить резервные деньги.
Екатерина не злорадствовала. Но держала дистанцию. Доверие восстанавливалось медленно, и она это понимала. Олег тоже понимал. Он старался, но видел, что жена больше не та покладистая Катя, которая соглашалась на всё.
Однажды вечером они сидели на кухне и разбирали квитанции. Олег посмотрел на жену:
– Прости меня. Правда.
Екатерина подняла глаза:
– Я уже простила. Но не забыла.
– Я больше не буду.
– Посмотрим.
Олег хотел что-то сказать, но промолчал. За окном метела февральская вьюга, ветер бил в стёкла, но в квартире было тепло. Екатерина сложила квитанции в стопку и встала:
– Идём спать. Завтра рано вставать.
Олег кивнул и пошёл за ней. Он знал, что исправить всё за две недели невозможно. Но он старался. И это было главное.
