Настя вернулась с дачи раньше.
Всего-то на день, потому что заболела соседка по участку, та самая Галка, с которой они сорок лет грядки делили. И надо было срочно везти её к врачу. А потом обратно. Устала жутко. Села в электричку и думала только об одном: добраться до дивана, заварить чаю с мятой, которую сама собрала, включить какой-нибудь сериал.
Ключ в замке повернулся как-то не так. Будто заедает. Хотя нет – просто руки тряслись от усталости. Толкнула дверь плечом.
И замерла — в прихожей стояли чужие туфли. Красные. На шпильке. Размер ну явно не её сорок первый.
Настя ещё не успела сообразить ничего, только почувствовала, как внутри всё сжалось в комок, когда из кухни вышел Игорь. В домашних штанах. Без майки. Волосы взъерошенные. И лицо. Господи, да он даже не испугался?! Раздражённо так посмотрел – как на курьера, который не вовремя пришёл.
– Ты чего рано-то? – буркнул он вместо приветствия.
За его спиной показалась незнакомка.
Лет сорока с чем-то. В Настином халате, том самом, в цветочек, который она полгода назад купила и ни разу не надела. Халат ей был немного велик. Она придерживала его руками, как будто боялась, что развяжется. Смотрела на Настю без тени смущения. Скорее с любопытством.
Настя открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
– Игорь, это…
– Слушай, – перебил он резко, шагнув вперёд и заслонив собой незнакомку. – Давай без истерик, ладно? Я хотел по-другому поговорить, но раз уж так вышло. Ты теперь здесь лишняя.
Она сначала даже не поняла, что он сказал. Слово какое-то странное – будто не к ней относится. Будто о вещи говорят. О старом пальто. О сломанном стуле.
– Что?!
– Ну всё, Настя. – Он вздохнул, как вздыхают, когда объясняют что-то очевидное упрямому ребёнку. – Мы разошлись. Давно уже. Просто ты не замечала.
Сумка выпала из рук. Грохнулась на пол. Оттуда выкатилось яблоко – покатилось к его ногам. Он даже не посмотрел.
– Как разошлись?! – голос сорвался на визг. – Мы двадцать четыре года в браке!
– Вот именно, – кивнул Игорь. – Двадцать четыре. Я отдал тебе всё, что мог. Теперь хочу пожить для себя.
Эти слова повисли в воздухе – тяжёлые, как камни. А незнакомка за его спиной всё стояла. Молча. Даже улыбнулась чуть-чуть, одними уголками губ.
– Квартира оформлена на меня, – продолжал Игорь спокойно, деловито. Будто зачитывал список покупок. – Так что, ну, ты понимаешь. Собери вещи. Съездишь пока к Галке. Или к Ленке своей. Потом разберёмся.
Настя смотрела на него – и не узнавала.
Вот этот человек, с которым она проспала двадцать четыре года в одной постели. Которому гладила рубашки. Варила обеды. Отдала свою родительскую дачу – продали её тогда, чтобы доплатить за эту самую квартиру. «Оформим на тебя, дорогой, – сказала тогда. – Так проще».
– Игорь, – она шагнула к нему. Протянула руку. – Ты что, с ума сошёл?!
– Настя, не надо сцен, – отстранился он. – Я всё решил. И, – он обернулся к той, в халате, – Лена здесь останется. Так что давай без драм, ладно?
У Насти подкосились ноги. Она оперлась о стену – холодную, равнодушную. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выскочит. В висках стучало. А в голове – пустота. Только один вопрос крутился, как заезженная пластинка:
Как это вообще возможно?
Игорь уже разворачивался – собирался уйти обратно на кухню. Как будто разговор окончен. Как будто Настя – это просто помеха, которую надо убрать с дороги.
И тут что-то внутри щёлкнуло.
Настя выпрямилась. Подняла с пола сумку. Посмотрела на мужа – долго, внимательно. Потом перевела взгляд на Лену – та стояла уже в дверях кухни, прислонившись к косяку.
– Я никуда не поеду, – сказала Настя тихо.
– Что? – не понял Игорь.
– Я сказала: никуда не поеду. – Она взяла куртку с вешалки. Повесила аккуратно. – Это мой дом. И я здесь останусь.
Игорь хмыкнул:
– Настя, ты вообще слышала, что я…
– Слышала, – перебила она. – Всё слышала. Только вот ты забыл одну мелочь, дорогой. Эта квартира – совместно нажитое имущество, и купили мы ее на деньги от моей дачи. Помнишь? Той самой, что родители мне оставили. Так что, – она улыбнулась – странно, горько, – пока я разбираюсь с юристом, ты уж потерпи. Вдвоём. Или втроём. Как хочешь.
И пошла в комнату. Закрыла за собой дверь.
Она лежала на диване и слушала. Как они там, на кухне, шепчутся. Как Игорь ругается вполголоса. Как Лена что-то возмущённо отвечает. Слов не разобрать. Только интонации – злые, растерянные.
Хорошо, – подумала Настя. – Пусть злятся.
Утром она встала первой. Умылась. Оделась. Сварила себе кофе – как обычно. Села за стол на кухне, на своё место, у окна. Игорь вышел минут через десять. Остановился в дверях, глянул на неё с каким-то недоумением.
– Ты чего, всё ещё здесь?
– А где мне быть? – спокойно спросила Настя, помешивая ложечкой в чашке.
Он нервно сглотнул. Открыл холодильник. Достал йогурт. Молчал. Настя допила кофе, встала, сполоснула чашку. Вытерла руки. Посмотрела на него:
– Кстати, счёт за электричество пришёл. На тумбочке лежит.
И вышла.
Игорь остался стоять с открытым ртом.
Дня через три Лена заявилась с сумками, коробками, чемоданом. Игорь таскал всё это в спальню, ту самую, где раньше они с Настей спали. Лена прошла мимо Насти на кухне, кивнула сдержанно:
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, – так же сухо ответила Настя.
И продолжила резать морковь для супа.
Лена задержалась в дверях. Посмотрела на неё – оценивающе. Потом шагнула ближе:
– Послушайте. Настя, да? Может, нам стоит поговорить по-взрослому?
– О чём? – не поднимая глаз, спросила Настя.
– Ну, – Лена присела на край стула. – Я понимаю, вам тяжело. Но зачем устраивать цирк? Игорь же сказал, он поможет снять квартиру. Сколько-нибудь оплатит. Вы найдёте работу.
– Мне сорок восемь, – перебила Настя. – Какую работу?
Лена пожала плечами:
– Ну уборщицей. Нянечкой. Я не знаю.
Нож замер в воздухе. Настя медленно подняла голову. Посмотрела на Лену – долго, в упор. Та выдержала взгляд секунд пять. Потом отвела глаза.
– Уборщицей, – повторила Настя тихо. – После того, как я бросила институт ради его карьеры. После того, как отдала родительскую дачу на эту квартиру. Вы серьёзно?
Лена вздохнула:
– Слушайте, я не виновата, что у вас с Игорем не сложилось. Люди расходятся. Это жизнь.
– Да, – кивнула Настя. – Жизнь. Только вот квартира-то куплена на мои деньги. И я отсюда никуда не уйду. Пока не разберусь.
Лена побледнела:
– Это как не уйдёте?!
– Вот так, – Настя вернулась к морковке. – Живите. Я не против. Только учтите – я тоже живу.
Игорь пытался давить.
Сначала – по-тихому. Молчал демонстративно. Хлопал дверями. Смотрел так, будто Настя – пятно на обоях. Потом перешёл к угрозам:
– Настя, ты меня достала! Я тебе последний раз говорю: собирай вещи и…
– И что? – она стояла перед ним, скрестив руки на груди. – Выкинешь меня силой? Попробуй. Соседи будут в восторге.
Он аж зубы стиснул:
– Ты понимаешь, что выглядишь жалко?!
– А ты понимаешь, что выглядишь мерзко? – она шагнула ближе. – Я тебе отдала всё. А ты, – голос задрожал, но она взяла себя в руки. – Ты решил, что можешь просто стереть меня. Как пыль с полки.
– Я имею право на личную жизнь!
– Имеешь, – согласилась Настя. – Только вот права на мою квартиру у тебя нет.
Игорь замолчал. Развернулся. Ушёл хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла.
Настя пошла к юристу на следующий день.
Молодая женщина выслушала её внимательно. Покивала. Попросила документы. Настя достала всё: свидетельство о браке, бумаги на квартиру, старый договор купли-продажи дачи.
– Вот, – показала она. – Тут написано: деньги от продажи дачи пошли на первоначальный взнос за квартиру. Дача была моя. Наследство от родителей.
Юрист пролистала бумаги. Задумалась:
– А квартира оформлена на мужа?
– Да. Мы тогда решили, – Настя запнулась. – Я решила, что так проще.
– Понятно, – юрист отложила документы. – Смотрите. Квартира куплена в браке – по закону, она совместно нажитая. Даже если оформлена на одного супруга. Это раз. Два – вы вложили личные средства от продажи наследства. Это увеличивает вашу долю. Три – брак длился двадцать четыре года. Суд это учтёт.
Настя почувствовала, как внутри что-то оттаяло:
– Тогда я могу претендовать?
– Не просто претендовать, – юрист улыбнулась. – Вы имеете полное право на половину. Как минимум. А учитывая вклад личных средств – возможно, и больше.
Настя выдохнула. Впервые за неделю – по-настоящему выдохнула.
Когда она вернулась домой с пакетом документов для суда, Лена сидела на кухне одна. Пила чай. Увидела Настю – поморщилась:
– Явились?
– У юриста была, – коротко ответила Настя, вешая куртку.
Лена замерла с чашкой в руках:
– У какого юриста?!
– У обычного. – Настя прошла к столу, достала чайник. – Буду подавать на раздел имущества.
– Что?! – Лена вскочила так резко, что чуть не опрокинула стул. – Вы с ума сошли?! Игорь же сказал…
– Мне плевать, что сказал Игорь, – Настя налила себе воды. – Эта квартира куплена на деньги от моей дачи. И я не собираюсь просто так уходить.
Лена побледнела. Схватила телефон. Быстро набрала номер:
– Игорь! Твоя бывшая, она к юристу ходила! Говорит, подавать будет… Да! На раздел! Что это за – разберёмся?! Я не подписывалась жить с ней под одной крышей!
Настя слушала этот крик – и улыбалась. Впервые за долгое время. Потому что поняла: она больше не жертва.
Она – игрок. Причем неплохой.
Суд назначили на конец октября.
Игорь нервничал. Это было видно. Ходил по квартире, как загнанный зверь. Хлопал дверями. Курил на балконе, хотя бросил пять лет назад. Лена злилась всё громче:
– Ты обещал, что всё будет просто! Что она съедет, и мы заживём нормально! А она до сих пор здесь! Я не могу так больше!
– Лен, ну потерпи ещё немного.
– Сколько?! Месяц? Два?! Год?! – голос Лены срывался на визг. – Я что, должна жить с твоей бывшей женой в одной квартире?! Это ненормально!
Настя слушала эти скандалы из-за двери своей комнаты – и молчала. Не вмешивалась. Просто ждала.
За неделю до суда Игорь пришёл к ней.
Постучал в дверь. Зашёл. Сел на край кровати – осторожно, как гость. Настя сидела за столом, разбирала квитанции. Подняла глаза:
– Что?
Он помолчал. Потёр лицо руками:
– Настя, давай договоримся.
– О чём?
– Ну… – он замялся. – Я дам тебе денег. Хорошую сумму. Ты купишь себе однушку где-нибудь. На окраине. Или в области. Там дешевле. И мы разойдёмся по-человечески.
Настя медленно отложила бумаги. Посмотрела на него внимательно:
– Сколько?
Игорь оживился:
– Ну, миллион. Полтора. Как договоримся.
– А квартира сколько стоит?
Он брови нахмурил:
– Ну семь. Может, восемь, – пробурчал Игорь.
– Ты предлагаешь мне миллион вместо половины от восьми?
Он вскочил:
– Настя, ты не понимаешь! Судиться – это долго! Дорого!Тебе это надо?!
– Надо, – она встала тоже. Шагнула ближе. – Очень надо. Потому что я хочу жить так, как хочу.
– Да ты вообще ненормальная! – рявкнул Игорь. – Из-за тебя Лена каждый день скандалит! Мне на работе уже намекают, что я проблемный! Ты всё разрушаешь!
Настя усмехнулась:
– Я разрушаю? Серьёзно? Это ты привёл любовницу в наш дом. Это ты сказал мне, что я лишняя. А я просто отстаиваю свои права.
Игорь стиснул кулаки. Развернулся. Пошёл к двери. Обернулся на пороге:
– Пожалеешь.
– Может быть, – кивнула Настя. – Но это будет моё решение.
Суд прошёл на удивление быстро.
Настя сидела в зале, сжимая в руках папку с документами. Игорь – неподалеку, с адвокатом. Лицо каменное. Лена рядом – бледная, нервная.
Судья – женщина лет шестидесяти, в очках – изучала бумаги. Долго. Молча. Потом подняла голову:
– Квартира приобретена в период брака. Первоначальный взнос произведён за счёт средств, полученных от продажи наследственного имущества истицы. Брак длился тридцать четыре года. – Она сделала паузу. – Суд признаёт за Анастасией Сергеевной право на половину квартиры.
Настя выдохнула.
Игорь побелел.
Лена вскочила:
– Это несправедливо! Он же всю жизнь работал! А она сидела дома!
Судья посмотрела на неё поверх очков – холодно:
– Прошу не выкрикивать с места. Решение суда обжалованию не подлежит в этом зале.
Лена опустилась обратно. Игорь сидел, уставившись в пол.
А Настя почувствовала, как внутри что-то распрямляется.
Я справилась, – подумала она.
Когда они вернулись домой, Лена сразу заперлась в спальне.
Игорь бродил по квартире растерянный, постаревший вдруг. Настя прошла на кухню. Поставила чайник. Села у окна.
Через полчаса дверь спальни распахнулась. Вышла Лена – с чемоданом. Лицо злое, губы поджаты:
– Я ухожу.
Игорь выскочил из комнаты:
– Лен, подожди! Мы же можем…
– Что?! – она развернулась к нему. – Жить втроём?! С твоей бывшей женой, которая теперь владеет половиной квартиры?! Ты серьёзно?!
– Но…
– Я не подписывалась на это! – Лена схватила сумку. – Ты обещал мне новую жизнь! Свободу! А получилось что? Коммуналка с бабой, которая каждый день смотрит на меня так, будто я грязь под ногтями!
Настя сидела на кухне – и слышала каждое слово. Но не вышла.
– Лена, прошу тебя, – голос Игоря дрогнул. – Не уходи. Я решу всё.
– Ничего ты не решишь, – отрезала Лена. – Потому что ты – слабак. Ты не смог даже жену нормально выставить. А я не собираюсь тратить свою жизнь на мужика с проблемами.
Хлопнула дверь.
Игорь стоял посреди коридора.
А Настя допила чай. Встала. Подошла к нему:
– Так, – сказала она спокойно. – У тебя два варианта. Либо ты выкупаешь мою долю – и я съезжаю. Либо продаём квартиру – и делим деньги пополам.
Он поднял на неё глаза – красные, потерянные:
– Настя.
– Я дам тебе неделю подумать, – она развернулась. – А пока живи. Как хотел.
И ушла в свою комнату.
Игорь выкупил её долю через месяц.
Пришлось ему брать кредит. Продавать машину. Занимать у знакомых. Настя смотрела, как он мечется, собирает деньги – и ничего не чувствовала. Ни жалости. Ни злости. Просто пустоту на месте, где раньше было что-то тяжёлое и больное.
Когда он принёс последнюю пачку купюр, она пересчитала. Молча. Кивнула:
– Спасибо.
– Настя, – он запнулся. – Может, мы могли бы…
– Нет, – перебила она. – Не могли.
Он постоял ещё минуту. Потом ушёл.
Однушку Настя нашла быстро.
Не в центре – на окраине. Четвёртый этаж. Окна во двор.
Она въехала в декабре. Мебель купила самую простую: диван, стол, шкаф. Повесила новые шторы.
Подруга Галка приехала через неделю.
Огляделась, присвистнула:
– Ну ты даешь! А я думала, ты совсем загнёшься после развода.
– Я тоже думала, – призналась Настя, наливая ей чай. – А оказалось, – она замолчала, подбирая слова. – Загибалась я там. В той квартире. С Игорем.
Галка хмыкнула:
– Ну и как он там, бедолага?
– Не знаю, – Настя пожала плечами. – И знать не хочу.
Они помолчали. Потом Галка хитро прищурилась:
– А что, поживём теперь для себя, а?
Настя засмеялась. Впервые за долгое время – по-настоящему засмеялась:
– Поживём.
Игорь звонил пару раз.
Первый – через месяц после съезда. Голос усталый:
– Настя, как ты там?
– Хорошо, – коротко ответила она.
– Может, встретимся? Поговорим?
– Не о чем.
Он замолчал. Потом вздохнул:
– Я, наверное, был неправ.
– Наверное, – согласилась Настя. – Но это уже неважно.
Второй раз он позвонил к Новому году. Пьяный. Бубнил что-то невнятное про одиночество, про ошибки, про то, что Лена не вернулась.
Настя слушала минуту. Потом тихо сказала:
– Игорь, не звони больше. Береги себя.
И отключила телефон.
