Я стояла у плиты и считала. Четырнадцать тысяч рублей за прошлые выходные. Десять — за позапрошлые. Семнадцать — за те, когда приехали с троюродной тёткой.
Пятьдесят одна тысяча за месяц.
Больше, чем ипотека.
Три года назад мы с Сергеем брали кредит на достройку дома. Продали мою однушку, вложили всё до копейки. Мечтали о тишине. О вечерах на веранде. О мясе на углях только вдвоём. О том, как будем сидеть с бокалом вина и смотреть на закат.
Закаты мы действительно видели. Но не вдвоём.
***
Первый раз они приехали «обмыть покупку». Логично.
Стол ломился от угощений. Тамара Игоревна сидела во главе, Инга с мужем и детьми занимали половину комнаты. Шумно, весело, по-семейному.
Через неделю свекровь позвонила снова.
— Наташенька, мы к вам на выходные заедем, да? На природе так хорошо спится!
Я растерялась, но согласилась.
Третий раз был через две недели.
— У Инги отпуск, денег на море нет. Вы же не против, если мы недельку у вас поживём?
Недельку они прожили три выходных подряд.
К четвёртому разу сложился ритуал.
Каждую пятницу вечером звонок. Бодрый голос Тамары Игоревны:
— Встречайте, уже выезжаем! Серёженька, купите рыбки красной, Инга так хочет ухи. И мяса, килограмма три, мужики голодные.
***
Я мариновала мясо с четверга. Закупала овощи ящиками. Пекла пироги, потому что «домашнее вкуснее». Мыла полы до приезда и после отъезда. Меняла бельё на трёх кроватях.
Они привозили пачку дешёвого печенья. Иногда — банку солёных огурцов Тамары Игоревны, которая торжественно водружалась в центр стола как главный вклад в праздник.
Инга откидывалась на шезлонге, подставляла лицо солнцу.
— Ой, как хорошо у вас! Настоящий курорт. И готовить не надо, Наташка у нас такая мастерица.
Я в этот момент металась между мангалом и кухней. Чувствовала себя бесплатной прислугой в отеле «всё включено».
Одна поездка — десять-пятнадцать тысяч рублей. Продукты, вино (они пили только дорогое, которое покупал Сергей), электричество, вода, бензин для газонокосилки.
Четыре выходных в месяц.
Я показала Сергею чек из магазина. Он виновато отвёл глаза.
— Наташ, ну как попрекать куском хлеба родных? Худой мир лучше доброй ссоры.
Он тоже устал. Но пойти против матери не мог.
Две недели назад они приехали расширенным составом. С племянниками и троюродной тёткой, которая «проездом в городе».
Я стояла у плиты шесть часов.
Подала запечённую буженину. Инга скривила губы:
— Наташ, что-то суховато вышло. В фольге передержала? В прошлый раз сочнее было. И кетчуп закончился, надо бы сбегать.
Я смотрела на сытые, румяные лица. На горы грязной посуды. На мужа, который суетился, подливая всем напитки.
Что-то щёлкнуло внутри.
Это не гостеприимство. Это паразитизм.
Если не остановить сейчас — будем работать на их аппетиты до конца жизни.
Целую неделю я вела с Сергеем переговоры.
— Они же обидятся, — повторял он.
— А я уже обиделась, — ответила я. — Я обиделась на то, что меня используют. Выбирай: или мы устанавливаем правила, или я на выходные уезжаю к маме, а ты обслуживаешь их сам.
Перспектива самому чистить картошку на восемь человек и мыть гору тарелок быстро отрезвила мужа.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Давай попробуем.
Я составила план. Напечатала список продуктов. Подсчитала суммы.
В пятницу вечером Тамара Игоревна позвонила по расписанию:
— Встречайте! Завтра с утра выезжаем!
— Хорошо, — сказала я. — Ждём.
И отключила телефон.
***
Субботнее утро. Машина въехала во двор. Хлопнули двери. Зычный голос свекрови:
— Хозяева! Встречайте голодных путешественников!
Они выгрузились налегке. Дамские сумочки, пляжные полотенца. Ни одного пакета с продуктами.
Мы с Сергеем вышли на крыльцо.
Я улыбнулась самой светлой улыбкой:
— Здравствуйте, дорогие! Проходите, располагайтесь.
Они шумно ввалились в дом. Дети побежали к качелям. Инга направилась к холодильнику:
— Ох, пить хочется! Серёж, у тебя пиво холодное есть?
Распахнула дверцу.
Замерла.
На полках лежал одинокий лимон.
Звенящая тишина.
Инга несколько раз моргнула, словно ждала, что деликатесы появятся из воздуха.
— Наташ… холодильник сломался?
— Нет, почему? Работает отлично. Просто мы с Сергеем на этой неделе не успели в магазин. Работы было много, конец квартала. Решили: раз вы едете, вместе всё и организуем.
Я спокойно села за пустой стол.
Тамара Игоревна, уже снявшая туфли, застыла:
— В смысле — не успели? А что мы есть будем?
Я достала из кармана заранее заготовленный листок. Положила на стол.
— Я всё продумала, Тамара Игоревна. Не переживайте.
Родня сгрудилась вокруг стола, глядя на листок как на шифровку.
— Магазин в пяти километрах, — бодро начала я. — Скидываемся. Нас шестеро взрослых — с каждой семьи по четыре тысячи. Или можете сами купить всё по списку.
Я положила на стол две тысячные купюры:
— Мы с Сергеем свою долю вложили.
Лицо свекрови пошло красными пятнами.
Инга схватила листок, пробежала глазами и швырнула обратно на стол.
— Ты что, издеваешься?! Мы в гости приехали! К родному брату! А ты с нас деньги требовать вздумала? Может, ещё за вход плату возьмёшь?
Голос сорвался на визг.
Сергей сделал шаг вперёд. Голос дрожал, но он держался:
— Инга, Наташа права. Мы подсчитали расходы за прошлый месяц. Пятьдесят тысяч на приёмы гостей. У нас ипотека, недоделанная баня. Мы не можем кормить ораву каждые выходные.
Он сделал паузу.
— Рады видеть вас, правда. Но давайте делить расходы честно. Мы даём дом, баню, ночлег, бельё, газ, свет. С вас — участие в застолье.
Тамара Игоревна схватилась за сердце. Жест, который я видела сотни раз.
— Да как у тебя язык повернулся матери такое сказать! Я тебя вырастила! Я тебе последнее отдавала! А ты мне — счёт?
— Мама, это не счёт за прошлое, — спокойно ответил Сергей. — Это продукты на сегодня. Холодильник пустой. Если не купим еды — будем голодать. У меня денег нет, у Наташи тоже. Вы готовы оплатить стол?
Пауза.
В этой паузе рушился мир, в котором мы жили три года. Мир, где мы с Сергеем были бесконечным ресурсом.
Инга первая нарушила молчание:
— Мам, пошли. Нам тут не рады.
Тамара Игоревна судорожно надевала туфли:
— Да как же так… мы же просто отдохнуть…
Я вежливо улыбнулась:
— Чай будете? Чай есть и сахар. К чаю, правда, ничего нет, но если вы печенье привезли…
Инга испепелила меня взглядом:
— Подавись своим чаем. Жмоты! Больше ноги нашей здесь не будет.
Они вылетели из дома пулей. Хлопнули двери машины, визжали дети, которых запихивали обратно на задние сиденья.
Серебристый седан взревел и рванул к воротам, подняв столб пыли.
Я посмотрела на часы. Прошло два часа с момента приезда. Из них полтора — разборки и истерики.
Сергей стоял у окна. Смотрел на дорогу, по которой уехали родные.
— Они теперь с нами год разговаривать не будут, — тихо сказал он.
— Возможно. А может, и два.
Я подошла к нему. Обняла за плечи.
— Но подумай, Серёж: сколько денег мы сэкономим за этот год? Сколько нервов? И главное — они наконец поняли, что мы не прислуга. Мы отдельная семья, а не филиал бесплатного пансионата.
Он молчал. Потом кивнул.
— Пойдём поужинаем?
— Пойдём.
Мы не поехали в магазин за деликатесами. Сварили молодую картошку, которая была припрятана в погребе. Открыли банку тушёнки. Нарезали салат из свежих огурцов со своей грядки.
Сидели на веранде — как мечтали три года назад.
Тишина. Лёгкий ветер. Закат.
Простая еда, но она была вкуснее всех прежних застолий. Потому что это был наш вечер. Наша еда. Наш дом.
Впервые за три года мы почувствовали себя хозяевами собственной жизни.
