В прихожей висело недоброе предчувствие. Ну, или что-то очень похожее: запах чего-то пережаренного на кухне, дешевый мужской дезодорант и тяжелая, густая тревога.
Даша замерла на пороге, не выпуская из рук мокрый зонт. С работы она ушла пораньше — мутило с самого утра, хотелось просто упасть лицом в подушку и лежать так до следующей весны. Но дома, судя по звукам, происходило что-то странное.
На кухне гремела посуда. Кто-то яростно шкрябал вилкой по сковороде.
Даша тихонько прошла по коридору. В животе снова неприятно кольнуло, но любопытство пересилило тошноту.
Роман стоял у плиты. В её любимом фартуке с корги, который на его широкой спине не сходился сантиметров на двадцать, он выглядел комично и жалко одновременно. На столе красовалась инсталляция из криво нарезанных огурцов, двух бокалов и бутылки гранатового сока.
— Рома? — тихо позвала она.
Муж резко дернулся, словно его ошпарило. Лопатка вылетела из рук и со звоном упала на пол.
— Ой! Ты чего так рано? — он развернулся, натягивая на лицо улыбку, которая больше напоминала гримасу удара. — А я тут… ужин готовлю. Сюрприз.
Даша медленно села на стул, стараясь не дышать носом — запах гари был невыносим. За три года брака Роман подходил к плите только чтобы налить кипяток в лапшу быстрого приготовления. Его кулинарный максимум — это бутерброд, где колбаса толще хлеба.
— Сюрприз? — переспросила она, глядя, как муж суетливо поднимает лопатку. — Ты разбил мою машину? Или тебя уволили, и мы переходим на подножный корм?
— Ну вот вечно ты всё в черном цвете видишь! — обиженно протянул Роман, выкладывая на тарелку нечто черное, обугленное по краям. — Нельзя просто так жену порадовать? Садись давай. Это стейки. Почти как в ресторане.
«Стейк» был жестким, как подошва кирзового сапога, и соленым настолько, что сводило скулы. Но Даша жевала. Она знала: если мужчина, который не знает, где лежат чайные ложки, вдруг готовит ужин — ему что-то нужно. И нужно сильно.
Роман не ел. Он нервно крутил бокал, вытирал потные ладони о фартук и поглядывал на жену, как провинившийся школьник на директора.
— Вкусно? — с надеждой спросил он.
— Необычно, — дипломатично ответила Даша, запивая соленое мясо соком. — Ром, давай к делу. Ты весь вечер места себе не находишь. Что стряслось?
Муж глубоко вздохнул, будто перед прыжком в холодную воду.
— Знаешь, Даш… Я тут думал. Много думал. Мы с тобой как-то застряли. Дом — работа, работа — дом. Скучно. Годы идут, мне уже тридцать один. А главного-то нет.
Даша напряглась.
— Чего нет?
— Наследника! — торжественно объявил он, накрывая её ладонь своей. Рука у него была влажная и дрожала. — Нам нужен ребенок, Даш. Пора. Я хочу сына. Или дочку. Чтобы маленький человечек бегал, смеялся…
У Даши кусок мяса встал поперек горла. Тема детей была непростой. Они планировали, конечно, но всё время откладывали: то кредит за машину, то ремонт, то «надо пожить для себя».
— Ты серьезно? — она внимательно посмотрела ему в глаза. — Прямо сейчас?
— Конечно! — с жаром закивал Роман. — Но… я же понимаю, ты переживаешь. Ты у меня ответственная. Боишься, что не справишься, что выдохнешься. Я же на работе целыми днями, карьеру строю. А ты одна в четырех стенах… Женщины от этого морально сдают, я читал.
— И что ты предлагаешь? Наймем няню?
— Няню?! — Роман скривился. — Чужую тетку в дом? Ну уж нет. Нам нужна своя помощь. Родная кровь. Бабушка!
Даша почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Моя мама живет за двести километров, Ром. Она не наездится.
— Да при чем тут твоя мама! — отмахнулся он. — Я про свою говорю. Про Эллу Львовну.
Элла Львовна. Женщина-фейерверк. В свои пятьдесят пять она носила леопардовые лосины, наращивала огромные ресницы и меняла ухажеров чаще, чем Даша — зубные щетки. Представить свекровь с младенцем на руках было так же сложно, как представить балерину за штурвалом комбайна.
— Твоя мама? — переспросила Даша. — Она же… занятая женщина. Йога, курсы астрологии, личная жизнь.
— Мама сказала, что ради внука готова на всё! — перебил Роман. Голос его звенел от гордости. — Она мечтает нянчиться. Но есть проблема. Ездить к нам с другого конца города — это два часа по пробкам. Ей в последнее время совсем нехорошо становится в дороге, тяжело это.
— И?
— И у меня созрел четкий план! — Роман подался вперед, глаза его блестели. — Мы должны перевезти её поближе. В наш район. В соседний дом, идеально было бы.
— Купить квартиру? — уточнила Даша. — Ром, ты цены видел? У нас ипотека еще на пять лет. Вторую мы не вывезем, даже если почку продадим.
— А зачем ипотека? — он улыбнулся той самой улыбкой, которой обычно просил прощения за забытую годовщину. — У нас же есть ресурс. Твоя «однушка», которая от бабушки досталась. Та, на Садовой.
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как гудит холодильник и как где-то у соседей лает собака.
Квартира на Садовой была личной собственностью Даши. Добрачной. Её страховкой, её спасательным кругом. Сейчас там жили квартиранты, и деньги с аренды шли в общий бюджет — на продукты, коммуналку, отпуск.
— Подожди, — медленно проговорила Даша. — Ты предлагаешь продать мою квартиру? Личную?
— Даш, ну какая она личная, мы же семья! — воскликнул муж. — Смотри, всё просто. Продаем твою «однушку». Добавляем то, что на вкладе лежит — там же на машину копили? Вот. И покупаем маме отличное жилье здесь, через дорогу. Она переезжает.
— А её квартиру куда?
— А свою она будет сдавать! — радостно выпалил Роман. — И это будет ей прибавка к пенсии. Ей же нужно выглядеть хорошо, витамины, уход за собой. Она у нас женщина видная. Да и за помощь с ребенком… считай, это наша благодарность.
Всё стало ясно. Свекровь, видимо, давно капала сыну на мозги, что ей скучно в спальном районе, дом старый, соседи не те. А тут такой повод — «будущие внуки». И Роман, наивный как ребенок, повелся. Или не такой уж наивный?
Даше стало обидно до слез. Не из-за квартиры даже. А из-за того, что этот горелый ужин, эти разговоры о «наследнике» — всё было прелюдией к тому, чтобы решить жилищный вопрос мамы за её счет.
— То есть, — Даша говорила очень тихо, — я остаюсь без своей добрачной недвижимости. Мы тратим все семейные накопления. Покупаем квартиру, которая станет общей собственностью. Селим туда твою маму. А доход с её квартиры она забирает себе?
— Ты почему так грубо? — нахмурился Роман. — «Остаюсь», «забирает»… Мы же одно целое! Мама будет помогать! Ты спать будешь по утрам, пока она с коляской гуляет! Это же комфорт!
Даша смотрела на мужа и видела, что он искренне верит в эту ерунду. Элла Львовна обработала его профессионально.
Ей нужно было время. Но времени не было. Мутить начало сильнее — то ли от деликатного положения, то ли от наглости ситуации.
— Знаешь, Ром, — она встала и подошла к окну. — Ты прав.
Муж выдохнул так громко, что задрожала занавеска.
— Правда? Фух… Я знал! Я знал, что ты у меня самая мудрая!
— Да. Нам действительно нужна помощь. И переезд бабушки — это выход. Тем более… — она повернулась к нему. — Тем более, что помощь понадобится очень скоро. Я жду ребенка. Пятая неделя.
Роман замер с открытым ртом. Вилка снова выпала из его рук.
— Ты… не шутишь?
— Нет. Сегодня была у врача. Так что твой план как нельзя кстати.
Он вскочил, бросился к ней, попытался обнять, бормоча что-то бессвязное про счастье, но Даша мягко отстранилась.
— Сядь, Рома. Есть одно условие.
— Какое? Любое! — он сиял, как начищенный чайник.
— Твоя мама — женщина молодая, у неё бурная жизнь. Зачем ей пеленки? Она через неделю взвоет. А вот мои родители…
Улыбка сползла с лица Романа.
— Мои родители в деревне, — жестко продолжала Даша. — У папы тяжелое состояние, спина совсем не держит, мама тоже еле ходит. Им очень непросто тянуть огород. Они давно хотели поближе к городу, к медикам. Так вот. План отличный. Мы продаем мою квартиру. Покупаем жилье здесь. И селим туда моих родителей.
— Но… Даш… — Роман растерянно моргал. — А как же мама? Элла Львовна? Я же ей уже… ну, намекнул.
— Рома, включи голову! — Даша повысила голос. — Моя мама вырастила троих детей. Она с закрытыми глазами младенца перепеленает. Твоя мама последний раз держала ребенка тридцать лет назад, и это был ты. Кто нам реально поможет? Моя мама, которая наварит борща и погладит белье, или твоя, которая будет учить меня правильно дышать по звездам?
— Ну… твоя мама хозяйственная, да. Но моя обидится!
— Пусть обижается. Мои родители продадут свой дом в деревне. Это миллиона три. Деньги отдадут нам — закроем ипотеку за эту квартиру. А жить будут в той, что купим взамен моей. И главное: доход с моей квартиры мы теряем, да. Но мои родители будут вкладывать свою пенсию в семью. А твоя мама хочет доход себе забрать. Чувствуешь разницу?
Роман молчал. Его лицо пошло пятнами. Он понимал, что жена права. Аргументы были железобетонные. Но страх перед матерью был сильнее логики.
— Даш, так нельзя. Она уже настроилась. Она уже шторы выбирает в новую гостиную.
— Отлично, — кивнула Даша. — Я не монстр. Давай так. Я согласна на твой вариант. Пусть переезжает твоя мама.
— Правда? — он снова просиял, но уже с опаской.
— Но на моих условиях. Звони ей. Прямо сейчас.
— Сейчас? Десять вечера…
— Звони! Включай громкую связь. Скажи ей радостную новость. И скажи, что мы согласны купить ей квартиру. Но…
Даша сделала паузу, глядя мужу прямо в глаза.
— …но так как мы продаем мою квартиру, которая нас кормила, и я ухожу в декрет без зарплаты, бюджет у нас треснет. Поэтому условие такое: она переезжает в новую квартиру, а деньги от сдачи своей старой квартиры отдает нам. Полностью. В качестве компенсации. Нам же ребенка поднимать надо. Это честно. Мы ей — жилье, она нам — помощь и финансовую поддержку. Семья же.
Роман изменился в лице. Он знал свою мать лучше, чем хотел бы признавать.
— Даш, это неудобно. Просить деньги у матери…
— А у беременной жены отбирать добрачное имущество удобно? — рявкнула Даша. — Звони! Или я сейчас звоню своему отцу, и завтра они с мамой приезжают с вещами. Выбирай.
Роман дрожащими руками достал телефон. Нашел контакт «Мамуля Любимая». Нажал вызов. Громкая связь.
Гудки шли долго. Наконец, трубку сняли.
— Алло, сыночек? — голос Эллы Львовны был бодрым. — Ну что, поговорил со своей? Оценила стейки? Я же говорила, мужчине главное проявить инициативу!
Даша закусила губу, сдерживая злой смешок. Так вот кто руководил кулинарным шоу.
— Привет, мам. Да, поговорили, — голос Романа дрожал. — Тут новости… Даша ждет ребенка.
— Да ты что! — в трубке повисла пауза, а потом голос стал слегка наигранным. — Ой, ну наконец-то. Я уж думала, что у неё по этой части проблемы. Поздравляю!
— Спасибо. Мам, мы насчет квартиры. Даша согласна.
— Умница девочка! — воскликнула свекровь. — Видишь, я же говорила, надо просто надавить! Когда варианты смотреть поедем? Я тут в интернете видела такую прелесть, окна большие, консьерж…
— Мам, подожди. Есть условие.
— Какое еще условие? — тон мгновенно сменился на ледяной.
— Мы посчитали бюджет. Даша уходит с работы, её зарплаты не будет. Квартиру её продаем — дохода с аренды тоже не будет. Нам будет тяжело. Поэтому… мы решили, что будет справедливо, если ты будешь отдавать нам деньги за аренду своей старой квартиры. Пока малыш в сад не пойдет.
Тишина в трубке стала плотной. Казалось, телефон сейчас задымится.
— Рома, ты не в себе? — вкрадчиво спросила Элла Львовна. — Или это она тебе мозги запудрила?
— Мам, ну почему запудрила… Это логично. Мы тебе — новую квартиру с ремонтом. Ты нам — помощь.
— Помощь?! — взвизгнула трубка так, что Роман отдернул руку. — Я, по-твоему, должна на старости лет последнее отдавать? Я сына вырастила, а теперь должна еще и за внука платить? А вы, два здоровых лба, будете за мой счет радоваться?
— В какой твоей? — тихо спросил Роман. — Мы же её купим на наши деньги…
— Не смей мне тыкать деньгами! Это твой долг — обеспечить мать! Я хотела как лучше, быть рядом! А вы с меня три шкуры драть собрались? Да нужна мне ваша помощь! Сидите сами со своим ребенком!
— Мам, ты же говорила, что мечтаешь о внуке…
— Мечтала, пока не поняла, что у него родители — люди без гроша за душой и эгоисты! Если вы не можете ребенка прокормить без моих денег, нечего было и семью заводить! Ишь, придумали! Квартиру они мою захотели! Передай своей жене, что она жадная!
— Мама…
— Всё! Ноги моей у вас не будет! И денег моих не увидите!
Короткие гудки.
Роман сидел, уставившись в погасший экран, как человек, которому только что открылась неприятная правда. Он медленно положил телефон на стол. Лицо его было серым.
— «Нечего было и семью заводить», — прошептал он. — Это она про своего внука.
Даша подошла к нему, обняла за плечи, прижалась щекой к макушке. От него пахло гарью и разочарованием. Ей было его жаль. Не как мужа, который хотел её обмануть, а как маленького мальчика, у которого злая волшебница отобрала сказку.
— Она просто любит себя, Ром. Так бывает.
— Я хотел как лучше, — голос его сорвался. — Я думал, мы будем одной семьей. Все вместе.
— Мы и будем, — твердо сказала Даша. — Ты, я и малыш. А мою квартиру мы трогать не будем. Пусть стоит. Пригодится.
Он поднял на неё глаза — красные, полные слез.
— А помощь? Ты же говорила, что не справишься.
— Справимся. Моя мама возьмет отпуск на первый месяц, приедет. Папа кроватку соберет. А дальше сами. Зато никому ничего не должны.
Роман молча уткнулся лицом ей в живот. Даша гладила его по волосам и думала о том, что иногда самый неудачный ужин в жизни становится самым полезным. Он помог ей сохранить квартиру, а мужу — наконец-то повзрослеть.
А квартиру на Садовой она на всякий случай переоформит на свою маму. Дарственной. Чтобы не было лишних соблазнов. Потому что сегодня Роман всё понял, а завтра Элла Львовна успокоится и придумает новую схему. И лучше, чтобы брать у Даши было уже нечего.
