– Куда ты столько набрала? Пакеты сейчас ручки оборвут, дай сюда, я сам донесу, – мужская рука решительно перехватила огромные, вздувшиеся от покупок пластиковые пакеты.
Вера облегченно выдохнула и потерла покрасневшие от тяжести ладони. Рядом с открытым багажником их старенькой иномарки стоял ее муж, Николай, и с легким укором смотрел на количество провизии.
– Коля, ну а как иначе? – Вера поправила выбившуюся из прически прядь волос. – Завтра же пятница, вечер. Твой брат с семейством снова приедет. Их четверо, нас двое. Шесть взрослых людей. Всем нужно что-то есть, причем не пустые макароны. Антон твой без хорошего куска мяса за стол не садится, а Ларисе подавай сыр с плесенью и красную рыбу на завтрак, она же на диете.
Николай тяжело вздохнул, укладывая пакеты в багажник. Он не любил спорить, особенно когда дело касалось его младшего брата. Традиция проводить летние выходные на даче у Веры и Николая зародилась как-то незаметно. Сначала Антон с женой Ларисой и двумя взрослыми детьми-студентами приехали просто посмотреть на новый забор. Потом приехали на шашлыки. А потом это стало правилом: каждую пятницу вечером у ворот дачи сигналила их машина.
Проблема заключалась в том, что гости приезжали с пустыми руками. Вернее, не совсем с пустыми. Обычно Лариса торжественно извлекала из сумочки дешевый рулет с химическим джемом, купленный по акции в ближайшем супермаркете, и с лучезарной улыбкой произносила: «А мы к чаю вкусненького привезли!». На этом вклад родственников в семейный бюджет выходного дня заканчивался.
Дорога до дачного поселка заняла около часа. Вера смотрела в окно на мелькающие деревья и мысленно прокручивала в голове меню. В пятницу вечером нужно быстро накормить всех с дороги – запечет курицу с картошкой. В субботу утром напечет блинов, потом нужно мариновать шашлык на вечер, нарезать салаты, сделать бутерброды… К горлу подкатил липкий ком усталости. Выходные еще не начались, а она уже чувствовала себя выжатым лимоном.
На следующий день, ближе к семи часам вечера, к даче лихо подкатил автомобиль брата. Вера к этому времени уже успела вымыть полы в гостевых комнатах, перестелить свежее белье и накрыть на стол на веранде. Аромат запеченной курицы витал по всему участку.
Калитка распахнулась, и на дорожке появилась Лариса. В белоснежных брюках, легкой шифоновой блузке и темных очках, она выглядела так, словно приехала на курорт. Следом шел Антон, потирая живот, а позади плелись их дети-студенты, не отрывая взглядов от экранов смартфонов.
– Верочка, Коля! Принимайте гостей! – звонко пропела Лариса, поднимаясь на веранду. – Ой, как вкусно пахнет! Мы в этих пробках так вымотались, просто сил никаких нет. Я даже переодеваться не буду, давайте сразу за стол.
Вера выдавила из себя дежурную улыбку и пошла на кухню за горячим. За ужином гости ели с аппетитом. Антон накладывал себе самые большие куски курицы, щедро поливая их домашним соусом, который Вера готовила накануне.
– Слушай, Колян, – прочавкал Антон, наливая себе в рюмку настойку, которую хозяева берегли для особых случаев. – А что у нас завтра по программе? Шашлычок будет? Я свиную шейку люблю, чтоб с жирком. Вы купили?
– Купили, Антон, купили, – тихо ответил Николай, бросив виноватый взгляд на жену.
– Ну и отлично! А то на прошлой неделе куриный шашлык был, это же несерьезно. Курица – птица, а не мясо, – хохотнул деверь, отправляя в рот очередную порцию салата.
Лариса аккуратно отодвинула тарелку и промокнула губы салфеткой.
– Вера, а у тебя нет оливкового масла первого отжиму? Я подсолнечным салаты не заправляю, от него тяжесть. В следующий раз, ты уж учти, пожалуйста. И хлеб мы стараемся есть только цельнозерновой.
Вера молча кивнула, собирая грязные тарелки. Внутри у нее начинало закипать глухое раздражение. Она стояла у раковины, отмывая жирную посуду, пока с веранды доносился веселый смех гостей. Никто даже не предложил ей помочь убрать со стола.
Утро субботы началось предсказуемо. Вера встала в шесть утра. Ей нужно было замесить тесто на блины, потому что племянники любили горячий завтрак. К десяти часам, когда вся компания лениво потянулась на веранду, стол уже ломился от еды. Были и блины, и творог, и сметана, и та самая дорогая красная рыба, которую Вера купила специально для Ларисы.
– Ой, рыбка! – обрадовалась Лариса, щедро накладывая себе на тарелку аппетитные ломтики. – Обожаю. Правда, бледновата немного. Ты где ее брала, Вер? На рынке надо брать, там свежее.
Студенты смели блины за десять минут, выпили по два стакана апельсинового сока и ушли в дом, сославшись на то, что на улице слишком жарко. Антон, плотно позавтракав, развалился в гамаке с банкой пива.
– Коля, ты мангал часикам к пяти разжигай, – скомандовал он брату. – Я пока подремлю на свежем воздухе.
Вера снова осталась один на один с горой немытой посуды. Закончив уборку, она вышла за калитку, чтобы выбросить мусор в контейнер на краю улицы. Возле контейнера она столкнулась с соседкой по участку, Ниной Ивановной. Женщина она была прямолинейная, острая на язык и видела все, что происходит у соседей.
– Что, Веронька, снова пансионат «Ромашка» двери открыл? – с усмешкой спросила Нина Ивановна, кивнув в сторону участка Веры, откуда доносился громкий храп Антона.
– Ой, Нина Ивановна, и не говорите, – вздохнула Вера, опираясь на забор. – Сил моих больше нет. Приезжают на все готовое. Я как обслуживающий персонал: подай, принеси, убери. Еще и носом крутят, то масло не такое, то рыба бледная.
– А ты чего терпишь? – соседка уперла руки в бока. – У тебя муж есть, пусть он со своей родней и разбирается. Вы же на них половину своей зарплаты спускаете! Я же вижу, какие ты сумки по пятницам таскаешь. Мясо, колбасы, сыры дорогие. Они хоть копейку вам дают?
– Да какую копейку… Рулет за сто рублей привезут, и считают, что свой долг выполнили. Коля говорит: «Ну это же брат, неудобно».
– Неудобно, Вера, на потолке спать, одеяло падает, – отрезала Нина Ивановна. – Ты возьми и посчитай. Прямо на бумажке. Сколько ты на них тратишь. И покажи мужу. А еще лучше – им покажи. Посмотрим, как они тогда запоют. Нахлебники они, вот кто. Нашли бесплатный ресторан и радуются.
Вера вернулась на участок задумчивой. Слова соседки глубоко запали ей в душу. А ведь действительно, она никогда не считала точную сумму. Просто шла в магазин, просто платила картой, просто готовила. Ей всегда казалось мелочным считать деньги, потраченные на угощение для гостей. Но одно дело – гости, которые приезжают раз в полгода по приглашению, и совсем другое – взрослые, здоровые люди, которые каждые выходные столуются за чужой счет, воспринимая это как должное.
Вера прошла на кухню, открыла свою сумку и достала кошелек. В отделении для чеков у нее всегда скапливались бумажки за последние несколько дней. Она вытащила длинный, сложенный в несколько раз чек из гипермаркета, где закупалась в четверг вечером. Затем нашла чек из местной деревенской лавки, куда бегала утром за дополнительной порцией сока для племянников.
Она села за кухонный стол, взяла блокнот, ручку и начала выписывать позиции. Свиная шея для шашлыка – полторы тысячи рублей. Красная рыба – тысяча двести. Сыр с плесенью для Ларисы – восемьсот. Овощи, зелень, фрукты, колбаса на бутерброды, яйца, молоко, сметана, сладости… Алкоголь, который пил в основном только Антон. Стоимость вырисовывалась пугающая.
И это только за одни выходные! А если умножить на четыре недели в месяце? Получалась сумма, эквивалентная хорошему платежу по ипотеке. Вера смотрела на цифры, и раздражение внутри сменилось холодной, уверенной злостью. С нее хватит. Хватит быть удобной. Хватит быть бесплатной прислугой.
Остаток субботы Вера вела себя на удивление спокойно. Она даже не стала спорить, когда Лариса вечером на веранде попросила заварить ей особенный травяной чай, потому что обычный черный она после шести не пьет. Вера молча заварила чай. Молча подала на стол шашлык, который Николай приготовил под чутким, но исключительно устным руководством брата. Она наблюдала за гостями. Смотрела, как Антон сметает мясо, как Лариса критикует степень прожарки овощей, как их дети, не отрываясь от телефонов, поглощают килограммы черешни.
Воскресенье пролетело в обычных хлопотах. После обеда гости начали неспешно собираться. Процесс этот всегда был небыстрым. Лариса долго красила губы перед зеркалом в прихожей, Антон ходил по участку, давая Николаю ценные советы о том, как нужно правильно обрезать яблони.
Наконец, вещи были загружены в багажник их машины. Вся компания собралась на веранде перед дорожкой.
– Ну, спасибо хозяевам за гостеприимство! – сыто и довольно произнес Антон, похлопывая брата по плечу. – Хорошо посидели. Природа, воздух, шашлычок… В следующие выходные мы пораньше приедем, в пятницу часа в четыре. Я отгул возьму на работе. Ты, Верочка, мяса побольше бери, а то в этот раз как-то впритык вышло.
Лариса поправила темные очки.
– Да, и про оливковое масло не забудь, Вер. И рыбку в следующий раз на рынке возьми, я же просила. Ну всё, мы поехали.
Они уже сделали шаг к ступенькам, когда голос Веры заставил их остановиться. Голос был ровным, спокойным, но с такими металлическими нотками, которых в нем отродясь никто не слышал.
– Подождите. Мы еще не закончили.
Николай удивленно посмотрел на жену. Антон с Ларисой переглянулись.
– Что такое, Верочка? Что-то забыли? – спросила Лариса с легкой снисходительностью в голосе.
Вера подошла к столу, взяла свой блокнот и несколько длинных кассовых чеков. Она аккуратно расправила их на столешнице.
– Нет, ничего не забыли. Просто пришло время подвести финансовые итоги наших прекрасных выходных.
Антон нервно хохотнул.
– Какие еще итоги, Вер? Ты о чем вообще?
– О деньгах, Антон. О деньгах, – Вера посмотрела ему прямо в глаза. – Я тут на досуге посчитала, во сколько нам обходится ваш еженедельный отдых на природе. Вот, смотрите.
Она пододвинула блокнот ближе к краю стола.
– Закупка продуктов на эти два дня обошлась нам ровно в двенадцать тысяч восемьсот рублей. Это без учета того, что Коля вчера еще ездил на заправку за углем и розжигом, а я бегала в магазин за соком для ваших детей, потому что они выпили весь запас за одно утро. В сумме набегает около четырнадцати тысяч.
На веранде повисла тяжелая, густая тишина. Было слышно, как где-то вдалеке лает собака и жужжит муха, бьющаяся о стекло.
– Вер, ты чего? – растерянно пробормотал Николай, делая шаг к жене. – Зачем ты это…
– Погоди, Коля, – Вера подняла руку, останавливая мужа. – Я не закончила. Нас здесь шесть человек. Мы с Колей и вас четверо. Но я человек справедливый, мелочиться не буду. Разделим расходы пополам. Одна семья платит половину, вторая – половину. С вас, дорогие гости, ровно семь тысяч рублей.
Лицо Ларисы начало стремительно покрываться красными пятнами. Она сняла очки и уставилась на Веру так, словно та только что предложила ей съесть живую жабу.
– Вера, ты в своем уме?! – взвизгнула Лариса. – Какие семь тысяч?! Ты нам чеки выставляешь?! Родственникам?!
Антон тоже опомнился и грозно насупил брови, шагнув вперед.
– Коля, это что за цирк твоя жена устраивает? Мы к вам в гости приехали! Мы семья! А она нам счет выкатывает, как в ресторане!
– А у нас тут и есть ресторан, Антон! – голос Веры зазвенел, прорывая плотину долгого терпения. – Причем по системе «все включено». Вы приезжаете на чистое, спите на свежем белье, едите деликатесы по заказу. Вы хоть раз за это лето привезли с собой палку нормальной колбасы? Хоть раз купили мясо на всю компанию? Вы даже детям своим фрукты не привозите, ждете, пока я в магазин сбегаю!
– Мы рулет привезли! К чаю! – попыталась защититься Лариса, но прозвучало это жалко и неубедительно.
– Да подавись ты своим рулетом за сто рублей! – Вера уже не сдерживала эмоций. – Ты мне заказываешь оливковое масло и рыбу с рынка! Твой муж выпивает бутылку коньяка за вечер и требует свиную шею! А я это все на себе тащу, стою у плиты, пока вы в гамаке валяетесь, а потом полночи посуду за вами отмываю!
– Коля! Ты будешь молчать?! – возмутился Антон, поворачиваясь к брату. – Твоя жена нас оскорбляет! Гонит нас! Да мы… да ноги нашей больше не будет в этом доме!
Николай стоял бледный, переводя взгляд с разъяренного брата на свою дрожащую от напряжения жену. Он всю жизнь избегал конфликтов. Он привык уступать Антону с самого детства. Но сейчас, глядя на выписанные в блокноте цифры, глядя на уставшие глаза Веры и на возмущенные, сытые лица родственников, он вдруг понял, как сильно ошибался. Соседка была права. Это не гости. Это потребители.
Николай глубоко вдохнул, расправил плечи и сделал шаг вперед, закрывая собой Веру.
– Жена права, Антон, – твердо сказал он. Голос его прозвучал неожиданно громко. – Мы не миллионеры, чтобы каждые выходные оплачивать вам банкеты. У нас свой бюджет, нам ремонт в квартире делать надо. Вы сели нам на шею и свесили ноги.
– Ах вот как… – Антон зло прищурился. – Значит, из-за куска мяса родного брата готов продать? Подкаблучник! Слушаешь эту свою… крохоборку!
– Выбирай выражения, – Николай сжал кулаки. – Вера ни копейки чужой не попросила, только за то, что вы сами же и съели. Не хотите платить – ваше дело. Но тогда и приезжать сюда больше не нужно. Пансионат закрыт.
Лариса картинно схватилась за сердце, хотя смотрела при этом злым, холодным взглядом.
– Пошли, дети! Быстро в машину! – скомандовала она студентам, которые все это время жались в стороне. – Здесь нам не рады! Здесь кусок хлеба считают! Родственнички, называется!
Антон с силой пнул ножку деревянного стула, развернулся и быстро зашагал к калитке. Лариса с детьми поспешили за ним. Никто из них даже не подумал достать кошелек. Они чувствовали себя глубоко оскорбленными, свято веря, что хозяева совершили ужасное предательство.
Дверцы машины громко хлопнули одна за другой. Двигатель взревел, и автомобиль брата резко сорвался с места, подняв облако пыли на узкой дачной дороге.
На участке повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев яблони.
Вера тяжело опустилась на стул и закрыла лицо руками. Ее била мелкая дрожь от пережитого стресса. Николай подошел сзади, положил руки ей на плечи и начал мягко их массировать.
– Ну все, все, успокойся, – тихо сказал он. – Все правильно ты сделала. Прости меня, что я раньше не вмешался. Глаза закрывал. Думал, ну брат же, обидится… А он, оказывается, только тогда брат, когда кормушка открыта.
Вера опустила руки и посмотрела на чеки, лежащие на столе. Семь тысяч рублей им, конечно, никто не вернул. Но это была самая выгодная сделка в ее жизни. Она заплатила эти деньги за свое спокойствие и за свободу от токсичных нахлебников.
Она встала, собрала чеки, скомкала их и бросила в мусорное ведро.
– Коль, а знаешь, что самое приятное? – она слабо улыбнулась.
– Что?
– Завтра мне не нужно бежать в магазин после работы. И в пятницу мы поедем сюда налегке. Купим себе сосисок, немного овощей, и будем просто сидеть на веранде и слушать тишину. Никаких блинов в шесть утра.
Николай улыбнулся в ответ и прижал жену к себе.
Следующие выходные действительно стали первыми настоящими выходными за долгое время. Вера проснулась в субботу не от будильника, а от того, что солнце светило сквозь кружевные занавески. Она не спеша сварила кофе, вышла на крыльцо в одной ночной рубашке и вдохнула свежий утренний воздух. Никто не требовал завтрак, никто не жаловался на отсутствие красной рыбы.
Телефон Николая зазвонил только один раз. Это была их общая с Антоном мать. Она долго причитала о том, как нехорошо вышло, как Лариса плакала и жаловалась на жадность Веры. Но Николай, к удивлению матери, был непреклонен. Он спокойно объяснил ситуацию с цифрами и фактами, добавив, что двери их дома всегда открыты для гостей, но только для тех, кто приезжает с уважением и хотя бы минимальным пониманием совести, а не с пустыми руками и списком требований.
Больше Антон и Лариса на дачу не приезжали. Первое время Вера немного переживала, что из-за нее братья перестали общаться. Но спустя пару месяцев Антон все же позвонил Николаю, чтобы попросить инструмент для ремонта своей машины. Разговор был сухим, исключительно по делу, но лед тронулся. Однако о совместных застольях речи больше не заходило.
Вера сидела на веранде, пила горячий чай с лимоном и смотрела, как Николай неспеша возится с кустами смородины. Она поняла одну простую истину: родственные связи – это не повод позволять садиться себе на голову. И иногда, чтобы сохранить свое достоинство и нервы, достаточно просто показать людям реальную стоимость их потребительского отношения.
