Списки зачисленных на бюджет висели криво, прилепленные кусками скотча к стене коридора. Тася прищурилась, пробегая глазами по колонкам мелкого шрифта.
Напротив её фамилии, Савельева, стоял прочерк.
Девятнадцать лет, золотая медаль в школе при детском доме, первое место на краевой олимпиаде по экономике. И прочерк. Зато на самом верху списка гордо значилась некая Милославская. Тася прекрасно помнила эту девицу на вступительных: та все четыре часа рассматривала свой маникюр, а перед уходом сунула проверяющему в стопку черновиков пухлый белый конверт.
— Эй, дай пройти, — кто-то грубо толкнул Тасю плечом. — Чего застыла? Не поступила, так нечего тут проходы загораживать.
Тася молча отошла. Спорить не было ни сил, ни смысла. В кармане потертых джинсов лежали последние пятьсот рублей мелкими купюрами. В общежитии, куда её временно пустили из жалости, комендантша уже дважды намекала, что пора бы освободить койку для настоящих студентов.
На улице дышать стало легче, хотя ветер мел по асфальту сухую пыль пополам с мелким мусором. Ноги просто отваливались. Она присела на край бетонной клумбы возле высокого стеклянного здания с массивной вывеской «Вектор-Логистик».
Стеклянная створка дверей с силой отлетела в сторону. На улицу вывалилась женщина в необъятной вязаной кофте. В руках она сжимала пластиковое ведро, из которого торчала швабра.
— Да подавитесь вы своей чистотой! — крикнула женщина вглубь холла. Голос у неё срывался, а от самой женщины за версту несло дешевым табаком и вчерашним гульбищем. — Я три месяца тут спину гну за копейки! Подумаешь, опоздала на пару часов! Ироды!
Женщина с грохотом швырнула ведро прямо в урну у входа, плюнула под ноги и грузно пошла в сторону остановки.
Тася проводила её взглядом. Выбора не было. Она поправила лямки рюкзака и потянула на себя тяжелую стеклянную дверь.
Внутри пахло дорогим кофе и работающими кондиционерами. Охранник на турникете посмотрел на неё как на пустое место, но все же вызвал женщину-администратора.
— Тебе чего? — сухо спросила подошедшая дама с идеальным каре, брезгливо оглядывая Тасины стоптанные кроссовки. — Вакансий нет.
— У вас только что уборщица ушла. Со скандалом, — спокойно ответила Тася. — А у вас тут натоптано. Я могу убрать. Прямо сейчас. Мне очень нужна работа. Любая.
Администратор пожевала губами, глядя на грязные следы, которые оставили курьеры у стойки ресепшен.
— Паспорт есть? Иди за мной. Оформим пока по договору на месяц. Испытательный срок. Плачу за смены. Накосячишь — вылетишь со свистом, без выходного пособия.
Следующие три недели Тася жила как заведенная. Подъем в пять утра, холодный чай с самым дешевым батоном, метро, и бесконечные километры серого мармолеума, который нужно было оттирать до блеска. Руки от едких средств стали совсем шершавыми, так что не спасал даже дешевый детский крем.
Постепенно она изучила расписание офиса. Знала, что менеджеры по продажам вечно проливают сладкий сироп возле кофемашины, а программисты оставляют под столами крошки от печенья. Но самой закрытой зоной был верхний этаж — кабинет генерального директора, Глеба Романовича.
Он всегда уходил последним. Иногда Тасе казалось, что он вообще там живет.
В тот вечер пятницы офис вымер уже к девяти. Тася с трудом дотащила тяжелую тележку с водой до кабинета шефа. Осторожно толкнула тяжелую дверь.
Внутри горел только торшер у дивана. Глеб Романович спал, положив голову на сложенные руки прямо поверх разбросанных по огромному столу бумаг. У него были резкие черты лица и глубокие тени под глазами от того, что он толком не отдыхал. В кабинете стоял тяжелый дух дешевых курительных смесей.
Тася старалась не шуметь. Выжала тряпку досуха и принялась протирать пол возле длинного стола для переговоров. Случайно подняв голову, она увидела распечатанные таблицы, свешивающиеся с края директорского стола.
Привычка к цифрам сработала моментально. Глаза автоматически выхватили колонки значений: логистические цепочки, маршрутные листы крупных фур, тарифные сетки.
Она остановилась, опираясь на черенок швабры. В голове картинка сложилась.
— Вы же гоняете пустые машины… — едва слышно прошептала она.
В таблице была явная логическая дыра. Алгоритм, который они использовали, учитывал загрузку на центральном складе, но совершенно не брал в расчет время простоя на региональных точках. Машины приезжали туда ночью, когда работала одна смена грузчиков из трех. Фуры ждали разгрузки по двенадцать часов, а компания оплачивала им этот простой по двойному счетчику.
Тася настолько увлеклась, что подошла вплотную к столу и потянулась к верхнему листу, чтобы проверить итоговую сумму убытков.
— Кто пустил уборщицу к моим отчетам?!
Голос ударил как хлыст. Тася дернулась и выронила тряпку на дорогой паркет.
Глеб проснулся и смотрел на неё тяжелым взглядом. Он резко выпрямился, потирая лицо ладонями.
— Пошла вон отсюда, — тихо, но так жестко произнес он, что Тася попятилась. — Живо.
— Я уйду, — она заставила себя смотреть ему в лицо, хотя поджилки тряслись. Детдомовская привычка стоять на своем взяла свое. — Я просто увидела ваши таблицы. У вас алгоритм кривой. Вы сливаете миллионы на ночных простоях в регионах.
Глеб замер. Рука, потянувшаяся к стакану с водой, остановилась на полпути.
— Что ты несешь? Тебе кто-то заплатил, чтобы ты тут вынюхивала?
— Да кому я нужна, платить мне, — горько усмехнулась Тася. — Посмотрите на столбец «Е». У вас заложен линейный расчет времени. Но склад в ночную смену работает еле-еле. Образуется затор. Фуры стоят, деньги капают. Если вы перекинете треть машин на дневной транзит через соседний хаб, вы переплатите за бензин, но сэкономите часы. В итоге выйдете в плюс.
В кабинете повисла плотная тишина. Слышно было только, как гудит компьютер под столом.
Глеб медленно перевел взгляд на бумаги. Потом пододвинул к себе лист, достал из ящика ручку и начал быстро что-то писать прямо поверх распечатанного текста.
Прошла минута. Две. Он стал белее мела. Отбросил ручку, откинулся в кресле и посмотрел на девушку в синем рабочем халате так, словно увидел чудо.
— Ты кто? — хрипло спросил он.
— Таисия. Я полы тут мою. У меня смена заканчивается. Я могу идти?
— Сядь, — он указал на кресло напротив. — Сядь, я сказал. Оставь свою швабру.
Она неуверенно опустилась на краешек кожаного кресла. В ту ночь пол на верхнем этаже остался грязным. Они просидели над таблицами до самого утра. Тася находила косяки в логике программы один за другим, а Глеб только успевал помечать их маркером. Выяснилось, что хваленый отдел логистики просто копировал старые схемы, не меняя их под новые условия.
Утром Глеб вызвал начальника отдела аналитики. Тучный мужчина в дорогом костюме зашел в кабинет, снисходительно покосившись на Тасю в халате.
— Забирай свои вещи, Вадим, — Глеб даже не поднял на него глаз, продолжая вбивать цифры в ноутбук. — Ты уволен. И скажи спасибо, что я не подаю в суд за халатность. А вы, Таисия, с сегодняшнего дня работаете в моем отделе. С окладом нормального аналитика.
Следующие три месяца были для Таси как один длинный день. Она выбросила синий халат. Купила нормальную одежду. Глеб выделил ей отдельный стол прямо в своей приемной. Они работали на износ, вытягивая компанию из огромной долговой ямы.
Оказалось, что Глеб — жесткий, требовательный, но абсолютно справедливый. Он не делал скидок на её возраст. Заставлял пересчитывать таблицы по пять раз, если находил малейшую ошибку. Но вечерами, когда офис пустел, они часто заказывали еду из китайского ресторана прямо в кабинет и просто разговаривали. Он спрашивал про интернат, она слушала его рассказы о том, как он строил бизнес с нуля, спал на коробках на холодном складе.
В начале зимы Глеб зашел в офис, бросил папку на стол и устало опустился на диван.
— Всё. Крупнейший контракт на год подписан. Мы закрыли все дыры в бюджете. Вытянули.
Тася улыбнулась, чувствуя, как отпускает напряжение последних месяцев.
— Значит, сегодня можно уйти пораньше?
— Собирайся, — Глеб вдруг легко поднялся. — Поедем отмечать. Никаких отговорок.
Они поехали в старую хинкальную на окраине города. Там было шумно, вкусно пахло специями и выпечкой. Они ели обжигающие хинкали руками, смеялись, когда Глеб обляпал галстук бульоном. Тасе было так спокойно и легко, как не было никогда в жизни. Когда он подвозил её до общежития, в машине играла тихая музыка. Перед тем как она открыла дверцу, Глеб вдруг прикоснулся к её руке.
— Спасибо тебе, Тася. За всё.
Она смущенно кивнула и выбежала на улицу. Уснуть в ту ночь она так и не смогла.
Утром в понедельник она летела на работу, предвкушая новый проект. Но на проходной её пропуск не сработал. Турникет загорелся красным.
К ней тут же подошла женщина-администратор, та самая, что принимала её на работу уборщицей. Только теперь она не смотрела брезгливо. Она прятала глаза.
— Таисия. Тут вот… пакет документов. Твоя трудовая, расчет и премия. Очень большая премия.
Тася опешила.
— Что это? Ошибка какая-то? Позовите Глеба Романовича.
— Это его личный приказ. Увольнение одним днем. Прости.
В голове у Таси всё помутилось. Она машинально взяла конверт. Вышла на улицу. Дышать стало трудно, а в груди всё сжалось от обиды. Зачем? Выжал все знания, навел порядок в компании и выбросил за ненадобностью? Обычный циничный расчет. А она-то, дура наивная, напридумывала себе.
Она брела вдоль дороги, не замечая луж. Возле обшарпанных дверей общежития с визгом затормозила черная машина. Глеб выскочил из-за руля, хлопнув дверью так, что эхо пошло по всему двору.
— Тася! Стой!
Она резко развернулась.
— Что еще? Вы забыли забрать у меня степлер?!
— Хватит орать, — он подошел вплотную, тяжело дыша. Взял её за плечи. — Да, я тебя уволил. И сделал это специально.
— Чтобы не платить зарплату аналитика девчонке с улицы? — зло выплюнула она.
Глеб молча полез во внутренний карман пиджака и достал сложенный вдвое лист бумаги. Вложил ей в руки.
— Читай.
Тася развернула бумагу. Официальное письмо из ректората государственного экономического университета. Приказ о зачислении Савельевой Т. на бюджетное отделение факультета макроэкономики. С предоставлением комнаты в хорошем студенческом кампусе.
— Ректор — мой бывший партнер по бизнесу, — тихо сказал Глеб, глядя, как округляются её глаза. — Я привез ему твои расчеты по нашей логистике. Он час их изучал, а потом сказал, что лично выгонит парочку блатных, чтобы взять тебя.
— Но… почему уволили? — голос предательски дрогнул.
— Потому что если ты останешься у меня, ты погрязнешь в текучке. У тебя мозги, каких я в жизни не видел. Иди учись. Получай базу. А работать… — он криво усмехнулся. — Работать придешь ко мне. Место аналитика я за тобой держу.
Тася уткнулась лбом в его грудь. Пахло прохладным ветром, бензином и его одеколоном.
— Я вас ненавидеть буду, — глухо сказала она.
— Знаю, — он осторожно обнял её. — Я тоже буду скучать.
Прошло две недели. В огромном зале дорогого ресторана компания «Вектор-Логистик» шумно праздновала Новый год. Сотрудники обсуждали рекордную прибыль, пили из высоких бокалов и ждали генерального директора.
Бывший администратор шепнула кому-то из менеджеров:
— Говорят, Глеб сегодня не один. Интересно, кого приведет? Наверное, из этих… модельной внешности.
Двери зала открылись. Гул стих.
Глеб вошел уверенным шагом. В темном костюме, без галстука. А за руку он держал девушку в лаконичном темно-изумрудном платье. Волосы собраны в простую прическу, на лице — легкий румянец.
— Это же… та самая уборщица? — кто-то ахнул в толпе.
Глеб взял микрофон. Улыбнулся.
— Коллеги. Этот год мы закрываем с отличными результатами. Но я хочу сказать спасибо человеку, который буквально спас нас от краха в самый трудный момент. Моему лучшему, хоть и бывшему аналитику. И… — он повернулся к Тасе, крепче сжимая её руку, — моей невесте. Таисия.
В зале повисла секундная тишина, а затем грохнули аплодисменты. Тася посмотрела на Глеба. В этот момент она точно знала: все кусочки мозаики в её жизни наконец-то сошлись.
