Говорят, мужская дружба — это святое. Но что, если фундамент этой дружбы — цинизм, а цена пари — разбитая жизнь девушки, которая просто хотела верить в чудо? Я согласилась стать «самой страшной» на их празднике жизни, не зная, что в этой игре проиграют все.
***
— Да ты посмотри на неё! Это же не лицо, это черновик Бога, который он скомкал и выбросил! — Макс ржал так, что коньяк выплескивался из бокала на дорогой ковер.
Я стояла за колонной в их любимом баре. Я пришла забрать ключи у брата, но застыла, пригвожденная их словами.
— Пацаны, ну серьезно, — подал голос мой брат, Кирилл. — Жениться в двадцать пять — это диагноз. Костян нас предал. Семейные трусы, ипотека, теща с блинами… Тьфу!
— Значит, план такой, — Макс ударил кулаком по столу. — Идем на свадьбу с «крокодилами». Устроим Косте такой фотоальбом, чтобы он его под подушкой прятал от детей.
— Спор? — прищурился Игорь, самый тихий и опасный из них. — По пять тысяч с носа. Кто приведет самую жуткую, тот забирает банк.
— По рукам! — хором выдохнули они.
Я чувствовала, как внутри всё каменеет. Мой брат, мой защитник, только что ударил по рукам, обсуждая, как посильнее унизить невесту Кости через «страшных» спутниц.
— Кирилл, — я вышла из тени. Голос дрожал, но я старалась держать спину.
Он вздрогнул. Обернулся. В глазах на секунду мелькнул стыд, но тут же сменился привычной маской превосходства.
— О, Женька. Ключи? На, держи. Иди домой, маме привет.
— Ты серьезно? — я смотрела ему прямо в глаза. — Спор на «самую страшную»? Вы же звери.
— Не кипятись, малая, — Макс вальяжно откинулся на спинку стула. — Это просто юмор. Тебе не понять, ты у нас… специфическая.
Я знала, что он имеет в виду. Мой огромный нос с горбинкой, вечно лохматые брови и очки в толстой оправе. Я была «удобной» сестрой, «умной» подругой, но никогда — женщиной.
— А давайте я пойду с Игорем? — вдруг выпалила я. В голове созрел безумный, болезненный план. — Я ведь идеально подхожу под ваши критерии, правда?
В баре повисла тишина. Игорь посмотрел на меня так, будто я была насекомым, которое вдруг заговорило на латыни.
— Ты? — он усмехнулся. — Жень, ты, конечно, не мисс мира, но ты сестра Кира. Это не по понятиям.
— А вы забудьте, чья я сестра. Сделайте из меня чудовище. Я помогу тебе выиграть, Игорь. Но половина банка — моя. Мне нужны деньги на учебу.
Кирилл вскочил:
— Ты с ума сошла?! Я запрещаю!
— А ты мне не отец, — отрезала я. — Ты только что согласился участвовать в травле. Так давай, используй меня. Я — ваш идеальный шанс.
Игорь медленно встал, подошел ко мне вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и холодом.
— По рукам, «чудовище». Сделаем из тебя легенду этого вечера.
***
Следующие две недели превратились в ад. Игорь оказался перфекционистом. Он не просто хотел выиграть — он хотел уничтожить эстетику этой свадьбы.
— Так, — он кружил вокруг меня в своей квартире, — эти очки оставляем. Добавим прыщей. Косметических, конечно. И платье… Боже, где ты взяла этот чехол для танка?
— Это мамино, винтаж, — буркнула я, разглядывая себя в зеркале. Из него на меня смотрело нечто бесформенное.
— Идеально. На свадьбе будешь молчать и побольше есть. С открытым ртом. Поняла?
— Поняла, — я сглотнула ком в горле. — Игорь, а зачем тебе это? У тебя же денег куры не клюют. Зачем этот спор?
Он замер. Тень пробежала по лицу.
— Костя… он всегда был «правильным». У него всё по полочкам: любовь, верность. Бесит. Хочу показать ему, что мир — это грязь. И его свадьба — тоже.
— Ты просто завидуешь, — тихо сказала я.
Он резко схватил меня за подбородок. Сердце ухнуло куда-то в пятки.
— Не лезь мне в душу, Женька. Твоя задача — быть страшилой. Остальное тебя не касается.
Мы проводили вместе по пять часов в день. Он «натаскивал» меня: как нелепо смеяться, как сутулиться. Но иногда, поздно вечером, когда мы пили чай на его кухне, он забывал про роль.
— Знаешь, — вдруг сказал он однажды, — а глаза у тебя красивые. Если бы не эти линзы-телескопы…
— Не надо, Игорь, — я отодвинула чашку. — Мы договорились. Я — твой билет к выигрышу. Не ищи во мне человека.
— Прости, — он отвернулся. — Просто… иногда мне кажется, что мы оба играем не те роли.
***
Зал ресторана сиял золотом и белыми лилиями. Невеста Кости, Алина, выглядела как ангел. Тонкая, изящная, светящаяся счастьем.
И тут вошли мы.
Я превзошла саму себя. Игорь «постарался»: на мне было жуткое платье цвета детской неожиданности, нелепый начес и грим, имитирующий жуткую сыпь. Я прихрамывала и громко шмыгала носом.
— Боже мой, — прошептала Алина, когда мы подошли поздравлять. — Игорь, познакомь нас…
— Это Эужения, — пафосно представил меня Игорь. — Моя… муза.
Макс, стоявший рядом со своей спутницей (тоже, мягко говоря, не красавицей, но до меня ей было далеко), поперхнулся шампанским.
— Кир, — шепнул он брату, — твоя сестра — гений. Я готов отдать деньги прямо сейчас. Это просто… хоррор.
Кирилл стоял бледный. Он не смотрел на меня. Ему было тошно.
Весь вечер я ловила на себе брезгливые взгляды. Слышала смешки за спиной. «Где он её откопал?», «Может, она богатая?», «Смотрите, она ест руками!».
Мне хотелось провалиться сквозь землю. Каждая шутка Игоря, каждое его притворное «дорогая, хочешь еще десерт?» впивалось в кожу иголками.
— Тебе весело? — спросила я его во время медленного танца, когда он нарочито неуклюже наступал мне на ноги.
— Мы выигрываем, Жень, — прошептал он. — Посмотри на их лица. Это триумф.
— Нет, Игорь. Это дно.
Я увидела Костю. Он смотрел на нас не с брезгливостью, а с какой-то бесконечной грустью. Он всё понял. Он знал своих друзей слишком хорошо.
***
Наступил момент бросания букета. Ведущий, потный и наглый, вытащил всех девушек на середину зала.
— Ну же, Эужения! — подтолкнул меня Игорь. — Твой шанс!
Я стояла в толпе надушенных, красивых (и не очень) женщин. Алина обернулась, поймала мой взгляд. В её глазах не было насмешки. Только сочувствие.
Она бросила букет. Он летел точно в руки длинноногой блондинке, но та в последний момент отстранилась, будто испугавшись. Цветы упали прямо мне в руки.
В зале наступила гробовая тишина.
— Ого! — крикнул Макс. — Игорь, готовь кольцо! Вот это поворот!
Хохот взорвал тишину. Это был не добрый смех, это был лай гиен.
— Хватит! — вдруг крикнул Костя. Он подошел к микрофону. — Пожалуйста, замолчите.
Он спустился с подиума, подошел ко мне.
— Женя, я знаю, что происходит. И мне очень жаль, что мои друзья превратили мой лучший день в этот цирк.
Он повернулся к Игорю и Кириллу.
— Вы думали, я не замечу? Вы поставили на кон человеческое достоинство. Игорь, ты привел девушку, которую якобы презираешь, чтобы потешить свое эго. Кирилл, ты позволил так унизить свою сестру.
— Костян, да ладно тебе, — начал было Макс.
— Уходите, — тихо сказал Костя. — Все трое. И деньги свои заберите. Мне противно, что я называл вас братьями.
***
Мы стояли на парковке. Холодный ветер трепал моё ужасное платье. Игорь молча курил, глядя на огни города.
— Ну что, выиграл? — я швырнула букет ему под ноги. — Где мои пять тысяч?
Он не ответил.
— Знаешь, что самое смешное? — я начала срывать накладные ресницы, размазывая грим по лицу. — Я ведь правда думала, что ты другой. Что за этим пафосом есть хоть что-то живое.
Я сняла очки. Глаза жгло от слез.
— Ты ведь видел меня, Игорь. Не «Эужению», а Женю. Мы две недели говорили о книгах, о музыке… Ты рассказывал про свою мать, которая бросила тебя в детстве. Это тоже было частью игры?
Он бросил сигарету и резко повернулся ко мне.
— Нет. Это не было игрой.
— Тогда почему ты не остановил это? Почему ржал со всеми?
— Потому что я трус! — крикнул он так, что сработала сигнализация у соседней машины. — Потому что если я не буду таким, как они, я останусь один. Совсем один, понимаешь?
— Ты и так один, Игорь. Даже сейчас.
Я развернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за руку.
— Подожди.
Он потянулся к моему лицу. Осторожно, большим пальцем, стер остатки грима с щеки.
— Ты права. Мы проиграли. Все.
***
Прошел месяц. Я сменила номер телефона и съехала от брата. Деньги на учебу я нашла — устроилась на две работы. Было тяжело, но зато я чувствовала себя живой.
Кирилл пытался прийти, просил прощения. Сказал, что они с Максом больше не общаются. Что Костя их так и не простил.
— А Игорь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Исчез. Продал бизнес, уехал куда-то. Говорят, в волонтеры заделался. Бред, конечно…
Я закрыла дверь перед его носом.
А вчера я получила посылку. Внутри был конверт с деньгами — ровно пять тысяч. И записка:
«Это не выигрыш. Это долг за урок. Я нашел ту школу в Праге, о которой ты мечтала. Документы оплачены. Поезжай. Ты должна светиться, Женя. Без всякого грима».
И подпись — просто «И.».
***
Прошел год. Прага встретила меня дождем и запахом корицы. Я сидела в маленьком кафе возле Карлова моста, листая учебник по архитектуре.
Мой нос никуда не делся, и очки я всё еще носила, но теперь они были стильными, дополняя мой образ. Я научилась любить свои «недостатки». Они делали меня мной.
— У вас свободно? — раздался знакомый голос.
Я подняла глаза. Это был он. Похудевший, в простом свитере, без тени былого лоска. Но взгляд… взгляд был теплым.
— Для волонтеров всегда найдется место, — улыбнулась я.
Он сел напротив. Мы долго молчали, слушая шум дождя.
— Я долго собирался, — сказал он наконец. — Боялся, что прогонишь.
— Я и хотела прогнать. Но потом поняла… тот спор на свадьбе — это было лучшее, что со мной случилось. Он сорвал маски со всех нас.
— Жень… — он накрыл мою ладонь своей. — Я больше не играю. Обещаю.
— Посмотрим, Игорь. Давай начнем с простого. Без ставок и пари. Просто кофе?
— Просто кофе, — выдохнул он.
За окном темнело. Мы говорили до закрытия. Оказалось, что когда людям не нужно казаться «крутыми» или «красивыми», они становятся по-настоящему прекрасными.
Можно ли считать героиню жертвой обстоятельств, если она добровольно согласилась на роль «чудовища» ради денег, фактически став соавтором собственного унижения?
