— Выходи, Инна, — Денис не смотрел на меня, он разглядывал свои ногти на руле. — Раз ты такая умная и лучше всех знаешь, как распределять ГСМ, то до дома как-нибудь сама логистику выстроишь.
Я посмотрела в зеркало заднего вида. Там сидел мой отец, Валерий Петрович. Он молчал. Лицо у него было серое, как асфальт на этой самой трассе под Саратовом. Денис в последние полгода окончательно уверовал в свою исключительность. Директор филиала, зять «самого» Сметанина, человек, который «поднял это болото».
— Денис, до города сорок километров, — я переложила телефон из левой руки в правую. Три раза. Пальцы были ледяными, хотя в салоне «Ауди» работал климат-контроль. — У папы давление. Ты нас двоих здесь оставишь?
— Отец останется, — Денис наконец повернулся ко мне. Глаза у него были пустые, как выжженная степь за окном. — Он человек уважаемый, он просто запутался, кому доверять. А ты, Инночка, заигралась в большого начальника. Ты думаешь, если ты дочь владельца, то можешь мне в офисе при подчиненных указывать на ошибки в путевых листах?
— Ошибки были на триста тысяч рублей за неделю, Денис, — сказала я. (Ничего я на самом деле не сказала, голос застрял где-то в районе солнечного сплетения, я просто открыла дверь).
Гравий хрустнул под подошвой моих городских туфель. Папа в машине дернулся, открыл рот, но Денис резко прибавил звук аудиосистемы. Тяжелый бит ударил по ушам.
— Дойдешь пешком! — крикнул он, перекрывая музыку, и рванул с места так, что пыль накрыла меня с головой.
Я стояла на обочине. Рядом проносились фуры, обдавая жаром и запахом солярки. В руке я сжимала брелок от ключей — дешевый пластиковый прямоугольник с треснувшим кольцом. Это был ключ от серверной и моего рабочего кабинета. Денис забыл, что «Ауди», на которой он улетел в закат, оформлена на лизинговую компанию отца. Он забыл, что квартира, в которой он планировал сегодня ужинать, принадлежит маме. Но самое главное — он забыл, что вся система мониторинга транспорта «Сметанин-Транс» завязана на мой личный аккаунт.
Я посмотрела на часы. 16:15.
У него в баке осталось литров десять. Через пятнадцать километров будет заправка «Вектор», где он всегда заправляется по корпоративной карте. А еще через пять километров — пост ГИБДД.
Я присела на поваленное бревно, достала смартфон и вошла в систему. Мои пальцы двигались быстро. Я не чувствовала обиды. Я чувствовала рабочий ритм.
Первым делом я аннулировала корпоративную топливную карту номер 4482. Потом зашла в раздел удаленного доступа к транспортным средствам. Лизинговые машины нашего парка имели одну особенность — установленную систему «Цезарь», которая позволяла заблокировать двигатель при угоне или нарушении условий договора.
Я нажала три кнопки. «Запрос на блокировку отправлен».
Затем я набрала номер начальника охраны нашего терминала.
— Степаныч, привет. Это Инна. Слушай внимательно. Денис сейчас приедет к воротам. В территорию не пускать. Пропуск аннулирован. Личные вещи из его кабинета в коробку и на проходную. Да, прямо сейчас. Под мою ответственность. Валерий Петрович… папа скоро будет, он в курсе.
Я повесила трубку. Теперь нужно было решить вопрос с папой. Он остался в машине с этим безумцем.
Папа не запутался. Папа просто не верил, что я справлюсь без этого «крепкого хозяйственника». Что ж, папа, смотри.
Я вызвала такси. Приложение показало «12 минут». Это были самые длинные двенадцать минут в моей жизни. Я считала фуры. Двенадцать «Сканий», четыре «Мана», один старый «Камаз» с синим дымом. На тринадцатой минуте к обочине причалила белая «Гранта».
— В город? — спросил водитель, глядя на мои пыльные туфли.
— В город. На заправку «Вектор», это восемнадцатый километр.
Пока мы ехали, я отправила последнее сообщение в общий чат бухгалтерии:
Приостановить все выплаты по контрагенту «ИП Денисов» до выяснения обстоятельств встречной проверки. Основание: подозрение в аффилированности.
Денис думал, что он — голова. Но он забыл, что я — шея, которая поворачивает эту голову к первичным документам.
На заправке «Вектор» было людно. Черную «Ауди» я увидела сразу — она стояла у третьей колонки. Денис метался возле терминала оплаты, размахивая куском пластика. Его было слышно даже через закрытое стекло такси.
— Какая блокировка? Вы понимаете, кто я? — орал он на испуганную девочку-кассира. — У меня на этой карте безлимит! Звоните в банк, у вас терминал глючит!
Я расплатилась с водителем и вышла из машины. Пыль на моих туфлях уже подсохла, превратившись в серый налет. Я подошла к «Ауди» со стороны пассажирского сиденья и постучала в окно. Папа сидел внутри, прижав руку к груди.
— Папа, выходи, — сказала я громко.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то, чего ждала десять лет: признание. Он медленно открыл дверь. Денис, заметив меня, бросил карту на стойку и подлетел к нам. Лицо у него было малиновым, жилка на шее билась так сильно, что казалось, сейчас лопнет.
— Ты! — он ткнул в меня пальцем. — Твоих рук дело? Ты думаешь, это шутки? Я сейчас позвоню твоему отцу, и ты вылетишь из компании вместе со своими логистическими таблицами!
— Папа здесь, Денис, — я кивнула на отца, который уже стоял рядом, тяжело опираясь на дверцу машины. — Посмотри на него внимательно. Он не в офисе, он здесь, на заправке, куда ты его привез, выкинув его дочь на трассе.
Денис осекся. Он перевел взгляд с меня на Валерия Петровича. Его уверенность начала осыпаться, как штукатурка со старого склада.
— Валерий Петрович, — голос Дениса стал на октаву тише. — Ну вы же понимаете… Инна сорвалась, она начала хамить при водителях. Я должен был преподать урок. Это же ради дела. Дисциплина — это основа.
Отец молчал. Он достал из кармана таблетку, положил под язык и только потом посмотрел на зятя.
— Урок, значит, — прохрипел он. — Хороший урок. Я, Денис, за свои шестьдесят лет много чего видел. Но чтобы мужик бабу на трассе бросал, да еще при её отце… это я впервые вижу. Инна, ключи у тебя?
Я достала из сумки запасной электронный ключ-метку от «Ауди». Оригинал всё еще торчал в замке зажигания, но система уже считала мой сигнал как приоритетный.
— Денис, — я посмотрела ему в глаза. — Ровно два часа назад ты сказал, что я дойду пешком. Теперь твоя очередь.
— В смысле? — он нервно засмеялся. — Инна, прекращай цирк. Нам надо в офис, там отгрузка на северный терминал, я должен всё проконтролировать.
— Отгрузки не будет, — я начала говорить медленнее, выделяя каждое слово. — Я заблокировала счета «ИП Денисов». Те самые, через которые ты прогонял «излишки» ГСМ. Аудиторы уже в твоем кабинете. Точнее, они уже вскрыли твой сейф.
— Ты не имеешь права! — взвизгнул он. — Это вмешательство в частную собственность!
— Машина принадлежит компании, — я нажала на кнопку брелока, и замки щелкнули. — Квартира, в которой лежат твои шорты и приставка, — моей маме. Замки там сменят через сорок минут, мастер уже выехал. А твои счета… видишь ли, Денис, когда ты подписывал доверенность на управление финансами, ты не читал мелкий шрифт. Я могу отозвать её в любой момент при подозрении в мошенничестве.
Я подошла к водительской двери, выдернула его ключ из замка и бросила его в урну возле колонки.
— Забирай свои вещи из багажника. Там твой спортивный костюм и кроссовки. До города сорок километров. Погода отличная, как раз успеешь подумать о дисциплине.
Денис стоял, не шевелясь. Он смотрел на урну, потом на папу, потом на меня. В этот момент он выглядел как человек, который внезапно обнаружил, что мост, по которому он шел, был нарисованным.
— Валерий Петрович, вы же не позволите ей? — он почти плакал. — Я же ваш лучший сотрудник! Я же филиал с колен поднял!
Папа посмотрел на часы. Те же 18:15. Прошло ровно два часа с момента «высадки».
— Ты не филиал поднял, Денис. Ты просто удачно женился на женщине, которая этот филиал за тебя считала, пока ты щеки надувал. Инна, поехали. У меня дома чайник хороший, электрический. И тишина.
Я села за руль. Отрегулировала сиденье — Денис всегда отодвигал его до упора, мне приходилось тянуться к педалям. Теперь кресло плавно поехало вперед, подстраиваясь под меня. Папа сел назад, на свое привычное место.
— Инна, — позвал он.
— Да, пап?
— Скажи Степанычу, чтобы он его кроссовки тоже на проходную выставил. Нечего ему на территории делать. Даже босиком.
Я завела мотор. В зеркале заднего вида я видела, как Денис бредет к урне, достает свой ключ, нажимает на кнопки, но машина не отзывается. Она больше не была его. Ничто больше не было его.
Хорошо, — подумала я. (Ничего не было хорошо, у меня внутри всё дрожало, но руки на руле лежали ровно.)
Мы выехали на трассу. Солнце садилось, заливая дорогу золотистым светом. Я видела впереди бесконечную нить асфальта и чувствовала, как брелок в кармане — тот самый, с трещиной — приятно холодит бедро.
Через час мы были у офиса. На проходной стояла синяя пластиковая коробка. Сверху сиротливо лежала теннисная ракетка Дениса и его любимая кружка с надписью «Best Boss». Степаныч, увидев нашу машину, выпрямился и отдал честь, чего не делал уже года три.
— Инна Валерьевна, всё исполнили, — доложил он, открывая шлагбаум. — Денис Анатольевич звонил пять раз, угрожал полицией. Я сказал, что полиция уже здесь, в бухгалтерии. Перестал звонить.
Я кивнула. Внутри здания пахло кофе и свежеотпечатанными документами. В моем кабинете горел свет. Главный бухгалтер, Марина Аркадьевна, сидела за моим столом, обложившись папками.
— Инночка, — она подняла глаза, в которых светилось плохо скрываемое торжество. — Мы тут копнули чуть глубже. Там не триста тысяч. Там к двум миллионам подходит за полгода. Схемы с «левыми» рейсами, фиктивные ремонты… Он даже запчасти на свою — то есть твою — «Ауди» списывал через грузовой отдел.
Я села на стул для посетителей. Сил не было даже на то, чтобы снять пиджак.
— Документы для суда готовы?
— Готовы, — Марина Аркадьевна похлопала по толстой папке. — Тут и на уголовку хватит, если Валерий Петрович решит ход давать. Но, думаю, он просто всё вернет через гражданский иск. Там же имущества его — пшик. Только доля в родительской квартире в пригороде.
Я посмотрела в окно. Город зажигался огнями. Где-то там, на темной трассе, сейчас шел человек, который еще утром считал себя королем этой жизни. Он, наверное, уже стер ноги в своих дорогих туфлях. Или поймал попутку на последние наличные.
Дверь открылась, вошел папа. Он уже переоделся в домашний джемпер, который всегда держал в шкафу кабинета «на всякий пожарный». Лицо у него посветлело, серость ушла.
— Инна, — он положил руку мне на плечо. — Ты прости меня. Я ведь думал, что тебе нужна опора. Мужчина в доме, мужчина в деле. Старая закалка, будь она неладна. А оказалось, что опора — это ты.
Я накрыла его руку своей.
— Пап, всё нормально. Просто логистика — это не только машины. Это еще и вовремя убранный мусор с маршрута.
— Сообщение пришло, — папа достал телефон. — От него.
Он повернул экран ко мне.
«Вы не имеете права! Я подаю в суд! Вы мне еще за всё ответите!»
Я улыбнулась. Это было предсказуемо.
— Марина Аркадьевна, отправьте ему скан акта инвентаризации. И копию заявления в ОБЭП. Пусть почитает в дороге. Помогает сосредоточиться.
Мы вышли из офиса в девятом часе вечера. Воздух был свежим, пахло дождем, который так и не собрался. Я подошла к своей машине — настоящей своей, маленькой «Джетте», которая стояла в углу парковки все эти месяцы, пока я ездила пассажиркой у «большого босса».
Достала ключи. Брелок с треснувшим кольцом наконец-то занял свое место в замке.
Зазвонил телефон. Неизвестный номер.
— Да, — ответила я.
— Инна… — голос Дениса был сорванным и каким-то мелким. — Инна, я в Энгельсе. У меня нет денег на такси. И ключи от квартиры не подходят. Мама твоя трубку не берет. Скажи ей, чтобы открыла. Мне завтра на работу…
Я посмотрела на темные окна своего бывшего кабинета.
— Работы больше нет, Денис. И дома тоже. Все вещи — на проходной в синей коробке. Заберешь завтра, если Степаныч разрешит.
