Станислав Борисович брезгливо вытер пальцы салфеткой и бросил её прямо в тарелку с недоеденной рыбой.
— Ты меня не поняла, София, — он подался вперед, опираясь локтями о стол. В пустом зале гудел кондиционер. — Это не предложение, от которого можно отказаться. В пятницу мы летим в Эмираты. Оформим тебя как личного помощника.
Девушка крепче вцепилась в край пластикового подноса. У нее горели щеки, но взгляд она не отвела.
— Я работаю здесь только в зале. И мои смены заканчиваются в десять вечера. Мне нужно домой, к маме. Ей требуется уход, она серьезно приболела, со спиной проблемы, почти не встает.
Хозяин ресторанного комплекса медленно откинулся на спинку дивана. В его глазах мелькнуло раздражение человека, которому впервые за долгое время посмели возразить.
— Иди работай, — процедил он, отворачиваясь к окну.
София почти выбежала в коридор, надеясь, что этот неприятный разговор забудется. У нее не было возможности потерять это место. Деньги уходили на дорогие мази и оплату специалиста по восстановлению для матери.
Но на следующий день за полчаса до конца смены в раздевалку вошел управляющий. За его спиной маячил Станислав Борисович.
— Открывай шкафчик, — голос хозяина был ледяным.
— Что случилось? — София непонимающе переводила взгляд с одного мужчины на другого.
— У меня со стола пропал дорогой зажим для купюр, — Станислав Борисович сделал шаг вперед. — Последней, кто убирал посуду в кабинете, была ты.
Управляющий сам дернул дверцу ее шкафчика. Вытащил потертый рюкзак, перевернул его над лавкой. На пол посыпались расческа, пачка самых простых лекарств, связка ключей и… с тяжелым стуком упал металлический зажим.
София перестала дышать. В горле пересохло так, что она не смогла выдавить ни звука.
— Какая предсказуемая жадность, — усмехнулся владелец ресторана. — Андрей, вызывай полицию. Девочка поедет в отделение.
— Вы же сами его туда сунули! — голос Софии сорвался на хрип. — Когда я за пепельницами выходила!
— Докажи. Кому поверят? Мне или девчонке, которая с копейки на копейку перебивается?
Она смотрела на блестящую вещицу на полу и понимала, что это ловушка. Месть за то, что не пошла у него на поводу. Если ее заберут, мама останется одна в пустой квартире.
— Пожалуйста, — тихо сказала София. — Что вы хотите?
Станислав Борисович жестом велел управляющему выйти в коридор.
— Скандалы мне ни к чему, — он сунул руки в карманы брюк. — У меня есть хозяйство за городом. Разводим рыбу, выращиваем овощи для ресторана. Там вечно людей не хватает. Месяц. Отработаешь долг на ферме! И тогда мы в расчете.
Через три часа София тряслась на заднем сиденье фургона. Асфальт сменился гравием, за окном потянулись угрюмые леса.
Хозяйство оказалось комплексом длинных ангаров на берегу серого озера. Пахло сыростью и кормом. Местный бригадир выдал Софии резиновые сапоги и старую куртку.
— Спать будешь в пристройке. Встаем в половину шестого. Твоя задача — чистить бассейны, перебирать овощи и убирать территорию.
Первые дни слились в бесконечную череду усталости. София скребла щеткой стенки пустых бассейнов, таскала мешки. По вечерам у нее не хватало сил даже снять сапоги — она просто падала на кровать и засыпала. Маме она звонила с единственного пригорка, где ловила связь, и бодрым голосом рассказывала про внезапную командировку.
Она ни с кем не сближалась, стараясь просто делать свою работу. Единственным, кто нарушал ее одиночество, был десятилетний Мишка. Сын местной поварихи постоянно крутился рядом, пытался помочь.
Однажды София не удержала тяжелый ящик с морковью. Дно треснуло, и овощи покатились по мокрому бетону.
— Давайте помогу! — Мишка тут же бросился собирать морковь, размазывая грязь по куртке.
— Брось, испачкаешься, — выдохнула София, присаживаясь рядом.
— Да ладно, мамка все равно стирать будет, — отмахнулся мальчишка. — А вас тетя Соня зовут, да? А почему вы грустная всё время? У нас тут, конечно, скукота, но зато рыбу можно ловить, когда бригадир не видит.
София впервые за две недели искренне улыбнулась.
Ближе к концу третьей недели бригадир остановил ее возле склада.
— Слушай. Завтра пойдешь в хозяйский дом. Там сейчас Денис живет, сын Станислава Борисовича. Ему продукты отнести надо и прибраться немного. Только не лезь к нему с разговорами. Он человек непростой.
София кивнула. Хозяйский дом стоял в отдалении, скрытый елями. На крыльце был установлен свежий пандус.
Внутри пахло пылью. Окна были плотно зашторены. В полумраке просторной гостиной спиной к ней стояла инвалидная коляска.
— Оставь пакеты на кухне и уходи, — раздался резкий мужской голос.
— Мне велели полы вымыть, — спокойно ответила София, опуская ведра.
Коляска резко развернулась. Перед ней сидел парень немногим старше ее. Лицо обросшее, под глазами темные круги.
— Я сказал — уходи, — он повысил голос. — Терпеть не могу, когда тут кто-то мельтешит.
— А я терпеть не могу, когда на меня орут без причины, — София выпрямилась и посмотрела ему в глаза. — То, что вы никого не хотите видеть, не значит, что мы должны дышать здесь вашей пылью. Я вымою полы и уйду.
Денис осекся. Обычно нанятый персонал лебезил перед ним или в страхе убегал.
София методично начала работать. Она не пыталась заговорить, не бросала на него сочувствующих взглядов. Заметив, что книга упала на пол далеко от коляски, она просто подняла ее и положила на стол.
На следующий день она снова принесла продукты.
— Почему ты со мной так разговариваешь? — неожиданно спросил Денис, когда она расставляла банки в шкаф.
— Как? — София обернулась.
— Без этой жалости. Как будто я нормальный.
— А вы какой? Особенный? — она пожала плечами. — У меня мама после болезни заново ходить училась. Я знаю, что жалость только злит. Нужно просто делать, что можешь.
Так они начали общаться. Сначала перекидывались парой фраз, потом Денис попросил ее открыть шторы. Он рассказал, что полгода назад неудачно на лыжах покатался в горах. Врачи говорили, что шансы есть, но требовалась ежедневная работа над собой через «не могу».
Денис сдался через два месяца. Друзья постепенно перестали звонить. А отец просто спрятал его здесь. Станислав Борисович не любил слабости. Сын в кресле не вписывался в его картинку успешной жизни.
— Ему стыдно за меня, — тихо сказал Денис однажды вечером. София принесла ему свежего чаю с мятой. В доме стало уютнее, пахло травами. — Он всегда хотел, чтобы я был жестким, как он. А я… я просто хочу программы писать. Мне не нужен его бизнес.
— Так и пиши, — София налила чай в чашку. — У тебя руки работают, голова на месте. Зачем тебе его разрешение? Ты взрослый парень.
В глазах Дениса что-то изменилось. На следующий день он попросил Софию привезти из поселка его старый ноутбук.
Жизнь на ферме обрела для Софии новый смысл. Она стала задерживаться в доме Дениса. Иногда приводила с собой Мишку. Мальчишка с открытым ртом смотрел, как Денис работает за компьютером. Денис смеялся — по-настоящему.
Но спокойствие длилось недолго. В дела вмешался Игорь, племянник Станислава Борисовича. Он давно метил на место главного и понимал, что доля Дениса в компании — это помеха.
Игорь приехал на ферму, прикинувшись заботливым родственником. София в этот момент была на кухне и слышала их разговор.
— Ден, отец хочет через юристов оформить всё так, будто ты сам не соображаешь, что делаешь, — вкрадчиво говорил Игорь. — Хочет забрать твою долю. Подпиши доверенность на меня. Я буду твои интересы защищать.
Денис молчал. София видела, как напряглась его спина.
— Дай мне подумать, — сухо ответил он.
Когда Игорь уехал, София подошла к столу.
— Ты ему веришь? — спросила она.
— Нет, — Денис потер лицо руками. — Игорь всегда завидовал. Если я подпишу, он просто продаст всё и подставит отца. Отец человек тяжелый, но он строил это всё всю жизнь.
Денис начал искать способы связаться с юристами напрямую. Но Игорь оказался хитрее. Поняв, что Денис тянет время, он подкупил бригадира.
В один из дней София пришла к дому и увидела на двери замок. Окна были закрыты ставнями.
Она бросилась к бригадиру.
— Где Денис?! — потребовала она, ворвавшись в кабинет.
Михалыч неспеша отпил чай.
— Уехал лечиться. Игорь Станиславович распорядился. Сказал, в специальную клинику пора. А ты не лезь. Твой месяц кончился. Собирай вещи и иди на трассу.
София поняла, что никакой клиники нет. Мишка шепнул ей, что Игоря видели на старой заимке в лесу, далеко от фермы. Туда только на внедорожнике проедешь. Дениса спрятали, чтобы заставить подписать бумаги.
София не стала собирать вещи. Она поймала попутку и поехала прямо в главный офис Станислава Борисовича.
Охрана ее не пускала. София пыталась объяснить, но над ней только смеялись. Тогда она дождалась, пока владелец не выйдет из лифта.
— Станислав Борисович! — она бросилась к нему. — Ваш племянник держит Дениса в лесу на заимке! Он заставляет его бумаги подписать!
Владелец ресторана остановился. В его взгляде была тяжелая усталость. Он посмотрел на Софию, потом на своих людей.
— В машину, — коротко бросил он.
Они ехали молча. Станислав Борисович не задавал вопросов. Видимо, он и сам что-то подозревал.
На заимку они ворвались поздно вечером. Игорь сидел за столом, положив перед Денисом бумаги. Охранник племянника попытался дернуться, но его быстро скрутили.
Владелец сети подошел к столу. Он не кричал. Просто взял бумаги, разорвал их и бросил в лицо Игорю.
— С глаз моих вон. Чтоб в семье я тебя больше не видел, — тихо сказал он. И в этой тишине было страшно.
Затем он повернулся к сыну. Денис сидел бледный, но смотрел твердо.
— Я не собирался ему ничего отдавать, отец, — ровным голосом произнес он. — И тебе не отдам. Это моё.
Станислав Борисович долго смотрел на сына. Впервые он увидел в нем не инвалида, а мужчину, который умеет за себя постоять.
Прошел год.
В небольшой уютной кофейне на окраине города было много людей. За стойкой, готовя кофе, стояла София. Это было ее дело. Маленькое, без лишнего пафоса, но своё.
Дверь открылась. Вошел Денис. Он шел на специальных костылях, медленно, но сам. Восстановление шло тяжело, но он не бросал занятия.
Он подошел к стойке и улыбнулся.
— Один черный кофе. И, если можно, пару минут внимания хозяйки.
София вышла к нему. Денис осторожно приобнял ее.
В этот момент дверь снова открылась. На пороге появился Станислав Борисович. Он заметно сдал, поседел. Бывший босс уже не выглядел таким пугающим. Он приехал один.
Мужчина остановился, глядя, как его сын обнимает девушку, которую он сам когда-то отправил в наказание на ферму.
Станислав Борисович подошел к их столику. Он снял пальто, повесил его на стул.
— Добрый день, София, — произнес он неожиданно мягко. — Угостите старика хорошим чаем?
София посмотрела на Дениса. Тот чуть заметно кивнул.
— Конечно, Станислав Борисович, — ответила она. — Присаживайтесь.
Они сидели втроем. За окном шумел город, а в кофейне пахло свежим хлебом. Владелец империи смотрел на сына, который нашел в себе силы встать, и на девушку, которая не испугалась трудностей. И, кажется, он наконец понял, что настоящие люди не покупаются и не запугиваются.
