Спертый воздух медицинской подстанции отдавал застоявшейся хлоркой и мокрыми вещами. Дарья сидела на продавленном дерматиновом диване, машинально растирая кисти рук. Пальцы мелко подрагивали. Очередное суточное дежурство вытягивало последние силы, превращая тело в тяжелый, неповоротливый механизм.
— Опять на себя чужое состояние тянешь? — проворчал Петр, водитель их бригады, шумно прихлебывая остывший чай из щербатой кружки. — Смотри, Даша, надорвешься однажды. За всех не отстрадаешь.
Девушка лишь устало повела плечами, поправляя выбившийся из прически темный локон. Если бы он знал, насколько близок к истине. Никто в отделении не понимал, почему после вызовов у Дарьи поднимается жар, а руки сковывает слабость.
Это началось еще в раннем детстве. Дарья могла забрать чужую ломоту, упадок сил или сильное недомогание, пропуская их через себя. Процесс был выматывающим, оставлял ее опустошенной, с гудящей головой и ватными ногами, но пройти мимо чужого страдания она просто не могла.
Рация на потертом столе зашипела, выплевывая слова вместе со статическими помехами.
— Восьмая бригада, на выезд. Заброшенные склады за кольцевой. Звонил сторож, говорит, там человек совсем замерз на бетоне.
— Тамара Ивановна, у нас носилки только после санобработки, — буркнул в тангенту Петр. — Пока доедем по этой слякоти…
— «Займись тем оборванцем!» — брезгливо приказала дежурная так, что динамик захрипел. — И давайте без пререканий, мне статистика нужна! Скиньте его у ближайшей приемной, и на базу.
Дождь уныло хлестал по лобовому стеклу старой машины, превращая вечерний город в размытое серое пятно. Колеса тяжело подпрыгивали на ухабах разбитой дороги, ведущей к промышленной зоне. Петр недовольно сопел, напряженно вглядываясь в неосвещенную обочину.
Склад встретил их гулким эхом и резким запахом прелой листвы, смешанным с техническими жидкостями. Дарья включила мощный фонарь, прорезая плотную сырую темноту помещения. Луч выхватил из мрака свернувшуюся фигуру у дальней кирпичной стены.
Мужчина лежал прямо на ледяном полу. Его одежда превратилась в ветошь, насквозь пропитанную холодной влагой. Петр, подошедший следом, поморщился:
— Опять местный любитель крепких напитков. Зачем нам этот груз под конец смены? Оформляй отказ, скажем, что ушел до нашего приезда.
— Помоги мне, Петя, — Дарья опустилась на колени прямо в лужу, пачкая форменные брюки. — Ему совсем плохо.
Она стянула латексную перчатку и осторожно коснулась его шеи. В ту же секунду дыхание перехватило. На нее обрушилась такая волна чужих мучений, что в глазах потемнело. Человека явно удерживали против воли долгое время. На запястьях виднелись глубокие отметины. Силы полностью покинули его. Это был не бродяга.
— Грузим, живо, — скомандовала она, прерывисто дыша и стараясь удержать равновесие. — В третью городскую не повезем, там сегодня Тамара дежурит, сразу его в коридор выставит. Едем к Матвею Игоревичу.
Петр удивленно поднял брови. Матвей Игоревич, старый друг семьи Дарьи, содержал небольшую частную клинику на окраине города. Он никогда не задавал лишних вопросов, если дело касалось спасения человека, но везти туда неизвестного с улицы было огромным риском. Спорить водитель не стал — слишком решительным было лицо напарницы.
Всю дорогу Дарья сидела рядом с носилками, крепко сжимая руку незнакомца. Она вбирала в себя его невыносимое состояние, чувствуя, как ее саму начинает лихорадить. Ей казалось, что она сама провела на ледяном бетоне несколько суток без глотка воды.
Матвей Игоревич встретил их у служебного входа. Сухонький, седовласый мужчина в безупречно чистом халате быстро оценил состояние пациента, пока Петр закатывал каталку в светлый коридор.
— Тяжелое испытание ему выпало, — тихо произнес врач, осматривая пациента уже в процедурной. — Из него явно пытались что-то выбить. Причем действовали расчетливо.
Дарья стояла у окна, прижимаясь разгоряченным лбом к холодному стеклу. Ее тело гудело. До утра ей так и не удалось сомкнуть глаза из-за ноющей слабости. Дар забирал слишком много энергии, но зато пациент теперь дышал ровно.
Мужчина пришел в себя только на четвертые сутки. Он не пытался вскочить или бежать — сил едва хватало, чтобы повернуть голову. Дарья как раз меняла флакон с лекарствами, когда заметила его осмысленный взгляд.
— Вы в безопасности, — девушка заговорила ровным, успокаивающим тоном. — Меня зовут Дарья. Мы привезли вас в частную клинику.
Он долго изучал ее лицо своими пронзительными, ясными серыми глазами.
— Илья, — наконец хрипло произнес он, с трудом сглатывая. — Полиция была?
— Нет. Вы были в ужасающем состоянии. Документов при вас не нашли. Кто с вами так обошелся?
Илья отвернулся, внимательно разглядывая жалюзи на окне, словно взвешивая каждое слово.
— Те, кому я перешел дорогу, — его голос звучал слабо, но твердо. — Я финансовый аудитор. Работал в холдинге «Монолит-Строй». Мы проверяли их новые объекты перед сдачей.
Дарья нахмурилась. Название холдинга было у всех на слуху.
— Они сильно экономят на фундаменте, — Илья говорил с расстановкой. — Высотки в микрорайоне «Южный» могут не выдержать усадки грунта. Используется дешевый суррогат вместо качественных материалов.
— И вы хотели пойти с этим к руководству? — она поправила трубку, стараясь осмыслить масштаб надвигающейся беды.
— Я сделал копии всех файлов. Результаты экспертиз, черновики смет. Но Станислав, начальник службы безопасности, опередил меня. Он работает на свой карман. И ему очень нужно было узнать, где я спрятал флешку. Меня держали в подвале пять дней.
Воздух в палате вдруг показался слишком душным.
— Моя мама работает в «Монолит-Строй», — голос девушки неуловимо дрогнул. — Нина Васильевна. Она главный бухгалтер в центральном офисе. Именно она занимается окончательной сверкой закупок.
Илья прикрыл глаза. На его лице отразилось неподдельное отчаяние.
— Если она имела доступ к тем же сметам… Дарья, ей грозит беда. Станислав не оставляет тех, кто может пролить свет на его схемы. Ему нужно убрать все следы до приезда независимой комиссии.
Девушка дрожащими руками достала телефон. Гудки в трубке казались бесконечными.
— Алло? — голос мамы звучал неестественно бодро.
— Мам, это я. У тебя все хорошо? Почему у тебя такой странный голос?
— Конечно, доченька! — мама рассмеялась, но в этом смехе слышалось затаенное напряжение. На заднем фоне раздался глухой звук, словно кто-то переставил тяжелый стул. — У меня тут просто коллеги зашли отчетность сверить. Станислав Эдуардович лично заглянул к нам на огонек.
Внутри у Дарьи сердце екнуло. Она представила свою мягкую, доверчивую маму в окружении крепких людей из службы безопасности.
— Мам… я скоро буду. Ничего не подписывай.
— Не спеши, милая. Мы тут надолго сели. Завари мне потом чаю, ладно? — связь резко оборвалась.
Илья попытался приподняться, но со стоном откинулся на подушки.
— Я должен поехать с вами. Мой отец владеет этим холдингом. Он не знает о делах Станислава.
— Вы никуда не поедете, — жестко оборвала его Дарья. — Вам хреново, вы едва дышите. Я сама ее заберу.
Она выбежала из клиники, на ходу вызывая такси. Дорога до родного дома показалась вечностью. Светофоры горели исключительно красным, а пробки казались бесконечной рекой металла.
Когда Дарья влетела на свой этаж, старая деревянная дверь в их уютную квартиру была приоткрыта. В прихожей слабо пахло дорогим мужским парфюмом и аптечными каплями.
В гостиной работал телевизор без звука. Нина Васильевна сидела в своем любимом кресле, уронив голову на грудь. Рядом на ковре лежали очки для чтения. Никакого беспорядка, никаких следов присутствия посторонних.
— Мамочка… — Дарья бросилась к ней, падая на колени.
Она схватила холодные руки матери, отчаянно призывая свой дар, пытаясь забрать недуг, помочь родному человеку. Девушка напряглась до предела, готовая принять на себя что угодно, лишь бы вернуть тепло в это тело. Но помогать было некому. Нина Васильевна ушла из жизни. Станислав действовал наверняка, спровоцировав внезапный и тяжелый удар по здоровью.
В комнате стало слышно лишь монотонное тиканье настенных часов. Дарья прижала ладонь матери к своей щеке. Слез не было. Внутри образовалась звенящая пустота, в которой зарождалось нечто холодное и беспощадное.
Она просидела так около часа, не отвечая на звонки. Потом аккуратно положила руку матери на подлокотник, встала и вышла из квартиры, плотно прикрыв за собой дверь.
Вернувшись в клинику, Дарья прямиком направилась в палату Ильи. Тот не спал, напряженно глядя в потолок.
— Ее больше нет, — ровным, лишенным эмоций голосом сказала девушка. — Они все обставили как несчастный случай. Где сейчас может быть Станислав?
Илья тяжело сглотнул, глядя на ее застывшее лицо.
— Сегодня вечером мой отец должен был подписать документы о передаче части активов. Станислав наверняка сейчас у него, в загородном доме. Пытается убедить отца, что я сбежал с деньгами.
— Как туда проехать?
— Дарья, послушайте… Вы ничего не сделаете. Там охрана. Вам нужно идти к властям, я дам показания…
— Я спросила, как туда проехать, — она подошла вплотную к кровати. В ее глазах не было ничего, кроме ледяной решимости.
Особняк отца Ильи встретил ее подозрительной пустотой. Калитка для персонала, код от которой продиктовал Илья, поддалась легко. Дарья шла по мокрой дорожке, не прячась.
В просторном холле особняка горел приглушенный свет. Высокий седовласый мужчина с властным, но невероятно уставшим лицом, сидел в глубоком кресле. Напротив него уверенно возвышался Станислав — холеный, в идеальном костюме.
— Подпишите бумаги, — настойчиво говорил начальник охраны. — Ваш сын оказался не чист на руку и скрылся. Управлять компанией в таком состоянии вам нельзя.
— Я ничего не подпишу, пока не увижу Илью, — тихо, но твердо ответил старик.
Дарья сделала шаг из тени коридора прямо в центр освещенного холла. Станислав резко обернулся. В его темных глазах мелькнуло удивление.
— А это еще кто? Заблудилась, девочка? — он издевательски хмыкнул, рассматривая хрупкую фигуру в промокшей куртке.
Она молча подошла ближе. Сократила расстояние до минимума, глядя прямо в его пустые глаза. Станислав раздраженно протянул руку, чтобы схватить ее за плечо и выставить вон.
Дарья перехватила его запястье. Все барьеры в ее сознании рухнули. Обычно она бережно вбирала чужое плохое состояние в себя. Но сейчас она открыла шлюзы в обратную сторону.
Она вспомнила все страдания, которые покорно пропускала через себя годами. Тяжесть изнуренных людей, панику тех, кому было трудно дышать, жуткое состояние сотен пациентов. Всю эту колоссальную концентрацию чужого недуга она обрушила на Станислава одним мощным потоком.
Лицу начальника охраны мгновенно стало серым. Ему стало совсем хреново, он рухнул на колени прямо на дорогой паркет, судорожно хватаясь за грудь обеими руками. Мужчина отчаянно пытался вдохнуть, его тело сковало такой слабостью, что он не мог издать ни звука, кроме жалкого хрипа.
— Это лишь малая часть того, что чувствовали люди, которых ты разрушил, — тихо сказала Дарья, отпуская его руку. — И того, что ты забрал у меня.
Станислав повалился на бок, потеряв сознание от невыносимого перенапряжения.
Отец Ильи, придя в себя от изумления, тут же связался с нужными людьми. Станислав и его подельники оказались под следствием. Всплыли все масштабные махинации и причастность к уходу из жизни Нины Васильевны. Беду в жилых кварталах удалось предотвратить.
Дежурная Тамара Ивановна, узнав из вечерних новостей, кого именно она приказала бросить на произвол судьбы, и чей кортеж забрал пациента из частной клиники, молча собрала свои вещи и навсегда уехала в другой город, опасаясь разбирательств.
Прошел ровно год с тех событий.
Осенний ветер беззаботно гонял по ухоженным дорожкам парка сухие листья. Дарья стояла у огромного панорамного окна нового центра помощи. Это светлое здание стало символом их новой жизни. Отец Ильи профинансировал проект полностью, в память о тех, кого не удалось уберечь, назначив Дарью руководителем.
Дверь кабинета неслышно открылась. Илья подошел сзади, осторожно обняв ее за плечи. Она задумчиво посмотрела на свои ладони. Чудесный дар никуда не исчез, но теперь она научилась его контролировать. Она забирала тяжесть пациентов понемногу, строго дозируя усилия, больше не выжигая себя дотла.
Впереди было очень много важной работы. Много тех, кто искренне нуждался в поддержке. Но теперь она точно знала, что больше никогда не будет одна на этом пути. Илья крепче сжал ее руку, словно читая ее мысли. Их ждало долгое, светлое будущее.
