– Купишь красной рыбы, только нормальной, а не как в прошлый раз, – голос Игоря звучал приглушенно из-за полуприкрытой двери ванной комнаты, сквозь шум льющейся воды. – И сыр возьми приличный. Мама не ест этот твой дешевый пластик, у нее от него изжога. Да, и про вино не забудь, Олеся сухое не пьет, ей нужно полусладкое, только не кислятину какую-нибудь.
Анна молча заколола булавку в подол темно-синего платья, над которым кропотливо работала с самого раннего утра, и устало выпрямила спину. Между лопатками привычно кольнуло. Она бросила взгляд на настенные часы. Половина второго. Гости должны приехать к пяти, а у нее еще не закончен заказ для постоянной клиентки, не начата уборка, а список продуктов, который муж только что озвучил, требовал как минимум получасового похода в супермаркет и приличной суммы денег. Денег, которые Анна заработала своими собственными руками, просиживая за швейной машинкой до глубокой ночи.
Машинка тихо гудела, ожидая продолжения работы. Анна любила этот звук, он успокаивал ее, давал ощущение стабильности. В отличие от брака с Игорем, который в последнее время напоминал плохо скроенное пальто: вроде и ткань дорогая, и фасон модный, а наденешь – тут тянет, там морщит, и ни повернуться, ни вздохнуть свободно.
Она встала из-за стола, аккуратно сняла с манекена незаконченное платье, повесила его на плечики и убрала в чехол. Заказ подождет до завтра. Сейчас нужно было превращаться в идеальную хозяйку, потому что визиты Зинаиды Петровны, свекрови, и золовки Олеси всегда проходили по одному и тому же сценарию: проверка чистоты плинтусов, ревизия холодильника и долгие, тягучие разговоры о том, как тяжело Игорю тянуть на себе семью.
Квартира, в которой они жили, принадлежала Анне. Она досталась ей от бабушки много лет назад, еще до знакомства с мужем. Анна сама сделала здесь ремонт, сама выбирала каждый рулон обоев, каждую плитку в ванную. Игорь переехал сюда с двумя спортивными сумками и грандиозными планами на жизнь. Планы эти почему-то постоянно требовали финансовых вливаний, которые ложились на плечи Анны. Сначала это были курсы повышения квалификации для Игоря, потом неудачная попытка открыть свой бизнес по продаже каких-то автомобильных запчастей, потом покупка машины. Машину взяли в кредит, оформив его на Анну, потому что у Игоря на тот момент не было официального дохода. Сейчас он работал менеджером по логистике, получал стабильную зарплату, но деньги его загадочным образом растворялись. Коммуналку, продукты, бытовую химию и даже корм для кота Анна оплачивала со своих доходов от шитья.
– Ты меня слышишь вообще? – Игорь вышел из ванной, вытирая волосы пушистым полотенцем, которое Анна купила на прошлой неделе. – Я говорю, рыбу нормальную возьми. И сделай тот салат с креветками, который мама любит.
– Слышу, – ровным голосом ответила Анна, снимая с крючка в коридоре пальто. – Рыба, сыр, вино, креветки. Что-то еще?
– Ну и на горячее придумай что-нибудь приличное. Мясо запеки. Только не пересуши, как в прошлый раз.
Анна ничего не ответила, просто вышла в прохладный подъезд. Осенний воздух немного остудил ее лицо. Она шла к супермаркету, механически перебирая в голове рецепты и подсчитывая, сколько придется потратить. В кошельке лежала отложенная сумма, которую она собиралась потратить на новый оверлок. Старый уже начал капризничать, пропускал стежки на тонких тканях, и покупка нового была не прихотью, а производственной необходимостью. Теперь часть этих денег перекочует в кассовый аппарат супермаркета.
В магазине она долго стояла перед витриной с рыбой. Выбрала самый красивый, ровный кусок форели. Потом взяла дорогой сыр с плесенью, баночку хороших маслин, отборные креветки, кусок парной телятины. Тележка наполнялась, а настроение падало всё ниже. Она ловила себя на мысли, что совершенно не хочет возвращаться домой, не хочет стоять у плиты, не хочет слушать придирки свекрови. Ей хотелось просто сесть в парке на скамейку со стаканчиком кофе и смотреть, как падают желтые листья. Но вместо этого она расплатилась на кассе, подхватила тяжелые пакеты и пошла обратно.
Кухня встретила ее теплом и тишиной. Игорь лежал на диване в гостиной, уткнувшись в экран телефона. По телевизору бубнил какой-то спортивный канал.
– Купила? – донеслось из комнаты.
– Купила.
– Отлично. Я пока отдохну немного, на работе всю неделю завал был, спину ломит.
Анна развязала фартук, вымыла руки и принялась за работу. Телятина отправилась мариноваться в специях, креветки варились в подсоленной воде с укропом, рыба нарезалась тонкими, полупрозрачными ломтиками. Она резала овощи, мешала соусы, следила за духовкой. Руки двигались привычно, ловко, но внутри нарастало странное оцепенение. Будто она наблюдала за собой со стороны. Вот женщина средних лет, уставшая, с тенями под глазами, стоит на собственной кухне и готовит роскошный ужин для людей, которые ее не уважают. Ради чего? Ради того, чтобы муж благосклонно кивнул?
К пяти часам вечера всё было готово. Стол в гостиной накрыт белой скатертью, хрустальные бокалы натерты до блеска, в воздухе витает аромат запеченного мяса с розмарином и чесноком. Анна едва успела переодеться в чистое платье и причесаться, как раздался звонок в дверь.
Игорь вскочил с дивана, внезапно полный сил и энергии, и бросился открывать.
– Мамуля, Олеська, проходите! Раздевайтесь. Ого, какие вы нарядные! – его голос лучился радушием.
В прихожую вплыла Зинаида Петровна, монументальная женщина в бордовом кардигане, пахнущая тяжелыми, сладкими духами. За ней появилась Олеся, худая, суетливая, с вечно недовольным выражением лица.
– Здравствуй, Анечка, – свекровь протянула щеку для поцелуя. – Ой, чем это у вас пахнет? Чеснок? Я же просила Игоря, мне нельзя острое, у меня печень.
– Там совсем немного, для аромата, – спокойно ответила Анна, принимая их пальто. – Проходите за стол.
Они расселись. Игорь с важным видом открыл бутылку вина, разлил по бокалам. Зинаида Петровна окинула стол цепким, оценивающим взглядом. Подвинула к себе тарелку с рыбной нарезкой, понюхала.
– Ну, давайте выпьем за встречу, – провозгласил Игорь. – За мою любимую маму и сестренку.
Звон бокалов. Анна пригубила вино, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок.
– Салатик неплохой, – заметила Олеся, ковыряясь вилкой в креветках. – Только майонеза многовато. И креветки какие-то мелкие. А вот хлебцы ты не купила? Те, злаковые, про которые я Игорю говорила? Я обычный хлеб не ем, там глютен.
Анна замерла с вилкой в руке.
– Игорь ничего не говорил про хлебцы, – она посмотрела на мужа.
Тот слегка покраснел и отмахнулся.
– Да забыл я, вылетело из головы. Подумаешь, один раз без хлебцев поешь.
– Игорек, ну как же так, – поджала губы Олеся. – У меня же диета. И вода. Ты минералку без газа взял? Ту, с зеленой этикеткой?
Анна перевела взгляд на Игоря. Он нервно потер шею.
– Ань, ты воду не брала? – спросил он с ноткой раздражения в голосе.
– Ты просил рыбу, сыр, вино и креветки. Про воду и хлебцы разговора не было.
Повисла неловкая пауза. Зинаида Петровна тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, как ей жаль своего сына, которому досталась такая нерадивая жена.
– Ладно, не страшно, – свекровь погладила Игоря по руке. – Попью из-под фильтра. Хотя, конечно, гостям можно было бы и внимание уделить.
Анна почувствовала, как краска приливает к лицу. Она встала из-за стола.
– Я сейчас схожу. Магазин в соседнем доме. Это займет пять минут.
– Ань, ну куда ты пойдешь, сиди уже, – попытался остановить ее Игорь, но в его голосе не было настоящей настойчивости. Ему было выгодно, чтобы она ушла и загладила «свою» вину.
– Нет, мне не сложно. Тем более, Олесе нужна специальная вода.
Анна вышла в прихожую, накинула куртку прямо на платье, сунула ноги в осенние ботинки и тихо закрыла за собой дверь.
На улице уже стемнело. Зажегся свет в окнах соседних домов. Воздух был резким, морозным. Анна шла к круглосуточному минимаркету, чувствуя странную легкость в голове. Шаг, еще шаг. Желтые листья хрустели под ногами. Она купила дурацкие злаковые хлебцы, бутылку воды без газа, расплатилась мелочью из кармана и пошла обратно.
Подходя к своей двери на лестничной площадке, она достала ключи. Дверной замок у них был старый, но Анна сама недавно смазала его машинным маслом, которым пользовалась для своей швейной техники, поэтому ключ повернулся абсолютно бесшумно. Язычок замка щелкнул так тихо, что за разговорами на кухне этого было просто не расслышать.
Она приоткрыла дверь, собираясь снять ботинки, но замерла. Из кухни доносились голоса. Они говорили громко, уверенно, не стесняясь, полагая, что находятся одни.
– …да я тебе говорю, мам, она без меня вообще пропадет, – голос Игоря звучал снисходительно и вальяжно. – Сидит целыми днями за своей машинкой, строчит что-то. Копейки какие-то получает. Если бы не я, она бы за коммуналку платить не смогла.
Анна застыла, не донеся руку до выключателя в коридоре. В прихожей было темно. Свет падал только из приоткрытой кухонной двери.
– Игорюша, ну ты же мужчина, ты добытчик, – ворковала Зинаида Петровна. – Но и она могла бы постараться. Мясо жестковато сегодня. А уж про то, что забыла Олесе воду купить… Это просто неуважение. Ты ее слишком разбаловал.
– Да какое разбаловал! – хохотнул Игорь. – Я ее в ежовых рукавицах держу. Вы же видите, чуть что – бежит в магазин, как миленькая. Я тут хозяин. Квартира, конечно, ее по документам, но кто тут всё решает? Я. Ремонт вон сделал, технику всю обновил.
Анна стояла в темноте, и ее сердце стучало так медленно и гулко, что казалось, эти удары отдаются в стенах прихожей. Ремонт сделал он? Технику обновил? Вся техника, от холодильника до стиральной машины, была куплена Анной на ее личные сбережения. Игорь не вложил в эту квартиру ни одного гвоздя, ни одной копейки.
– А с машиной что? – подала голос Олеся, пережевывая пищу. – Ты же говорил, кредит закрывать надо.
– Закроем, куда мы денемся, – самодовольно ответил Игорь. – Я Ане сказал, что мне премию урезали, так что она теперь со своих тряпок кредит гасит. А я денежки на специальный счет откладываю, под проценты. Накоплю прилично, купим участок за городом. Оформлю на маму, естественно. Зачем мне рисковать? Бабам доверять нельзя.
– Какой ты у меня умный, сыночек, – умиленно произнесла свекровь. – Всё в семью, всё в дом. А она пусть шьет. Главное, чтобы не возникала. Ты ей только не говори про участок, а то еще скандал закатит. У нее характер-то, я смотрю, портится. Глаза злые стали.
– Да куда она денется, мам. Кому она нужна в сорок два года со своими иголками да нитками? Пристроилась за нормальным мужиком, пусть радуется и молчит. Я ей разрешаю думать, что она тут хозяйка, мне не жалко.
Анна почувствовала, как ледяной холод разливается по венам, замораживая все эмоции, всю обиду, всю ту боль, которая копилась годами. В этот момент она не чувствовала себя несчастной или униженной. Она чувствовала абсолютную, кристальную ясность. Муж ругал ее перед родней, не заметив в дверях, не подозревая, что каждое его слово сейчас не просто разрушает их брак, а стирает его в пыль, не оставляя камня на камне.
Она медленно, бесшумно сняла ботинки. Повесила куртку на крючок. Взяла в руки пакет с минеральной водой и хлебцами. Сделала глубокий вдох, расправляя плечи, и шагнула в освещенный коридор, прямо к дверному проему кухни.
Она остановилась на пороге. Игорь сидел во главе стола, развалившись на стуле, с бокалом вина в руке. Зинаида Петровна сидела справа, нежно глядя на сына, а Олеся доедала салат.
Анна стояла молча. Первой ее заметила Олеся. Она поперхнулась, кашлянула и опустила глаза в тарелку. Игорь, проследив за взглядом сестры, медленно повернул голову. Улыбка на его лице застыла, а затем начала медленно сползать, превращаясь в жалкую гримасу испуга. Он понял. Понял по ее глазам, по прямой спине, по тому, как крепко она держала в руках этот несчастный пакет.
Анна сделала два шага вперед, подошла к столу и аккуратно поставила перед золовкой бутылку воды и упаковку хлебцев.
– Ваша вода. И хлебцы. Без глютена, – голос Анны звучал спокойно, без единой истерической нотки, и от этого спокойствия в кухне повисла звенящая, тяжелая тишина.
Игорь попытался выдавить из себя нервный смешок.
– Ань, ты чего так подкрадываешься? Мы тут просто… это… обсуждали…
– Я слышала, что вы обсуждали, Игорь, – Анна смотрела прямо на него, не моргая. – Очень интересная беседа. Особенно та часть, где ты рассказывал, как содержишь меня, оплачиваешь коммуналку и делаешь ремонт в моей квартире.
Зинаида Петровна возмущенно выпрямилась, ее лицо покрылось красными пятнами.
– А что такого он сказал? Правду сказал! Ты вообще должна быть благодарна, что мой сын тебя терпит! Сидишь тут сутками, строчишь, а в доме даже хлеба нормального нет! Мужик на себе всё тянет!
Анна перевела взгляд на свекровь. Ни гнева, ни обиды в ее глазах больше не было. Только брезгливость, как при виде раздавленного насекомого.
– Зинаида Петровна, – ровным тоном произнесла она, опираясь руками о край стола. – Давайте проясним ситуацию, раз уж мы сегодня решили говорить исключительно правду. Ваш замечательный добытчик не заплатил за эту квартиру ни рубля с тех пор, как переступил ее порог. Квитанции об оплате коммунальных услуг приходят на мою электронную почту, и оплачиваются с моей банковской карты. Продукты в холодильнике, включая ту телятину, которую вы сейчас едите, куплены на деньги, которые я заработала своими «иголками и нитками».
– Да как ты смеешь… – начала было свекровь, но Анна оборвала ее, просто подняв ладонь. Жест был настолько властным, что Зинаида Петровна поперхнулась воздухом и замолчала.
– Это еще не всё, – продолжила Анна, поворачиваясь к Игорю, который вжался в спинку стула. – Кредит за твою машину, Игорек, оформлен на мое имя. И платежи каждый месяц списываются с моего счета. А ты, оказывается, откладываешь свою зарплату на тайный счет, чтобы купить маме участок. Какая трогательная сыновняя забота. Жаль только, что за чужой счет.
– Аня, ты всё не так поняла, это просто слова, перед мамой похвастаться… – забормотал Игорь, покрываясь липким потом. Вся его спесь, всё его величие куда-то испарились. Перед матерью и сестрой сидел трусливый, пойманный с поличным мальчишка.
– Я поняла всё абсолютно правильно, – отрезала Анна. Она выпрямилась и сложила руки на груди. – А теперь послушайте меня внимательно. Вы обе сейчас встаете из-за моего стола, одеваетесь и уходите. Прямо сейчас.
Олеся испуганно пискнула и начала суетливо собирать сумочку. Зинаида Петровна, тяжело дыша, попыталась пойти в атаку.
– Да ты… да мы… Игорюша, ты слышишь, как она с матерью разговаривает?! Поставь ее на место!
Игорь открыл было рот, но Анна опередила его.
– Игорюша никого никуда не поставит. Потому что Игорюша сейчас пойдет в спальню, достанет свои спортивные сумки и начнет собирать свои вещи. У тебя ровно один час, Игорь. Всё, что ты не успеешь забрать, я выставлю на лестничную клетку.
– Аня, ты с ума сошла? – голос Игоря сорвался на фальцет. – Куда я пойду на ночь глядя? Давай успокоимся, поговорим нормально!
– Мы всё уже обсудили. Я тебе разрешаю думать, что ты сам принял решение уйти от злой жены, – Анна вернула ему его же фразу с холодной, хирургической точностью. – Час пошел.
Зинаида Петровна, поняв, что ситуация окончательно вышла из-под контроля, с шумом отодвинула стул.
– Ноги моей больше не будет в этом доме! Пойдем, Олеся! А ты, Игорь, собирайся, поживешь пока у нас. Эта ненормальная еще приползет к тебе на коленях, вот посмотришь!
Они вышли в коридор, спешно накинули пальто. Анна не вышла их провожать. Она стояла на кухне, глядя в окно, и слушала, как хлопнула входная дверь.
В квартире стало тихо. Игорь топтался в коридоре, не решаясь зайти в спальню.
– Ань… ну прости. Ну сглупил. Хотел перед своими краем показаться. Ты же знаешь этих женщин, им вечно надо что-то доказывать. Я завтра же переведу все деньги за кредит тебе на карту. Клянусь.
Анна повернулась к нему. Ее лицо было непроницаемым.
– Игорь, если через сорок пять минут тебя здесь не будет, я вызову полицию и скажу, что посторонний человек отказывается покидать мою собственность. По документам ты здесь даже не зарегистрирован. А завтра утром я подаю на развод. И учти, я сохраню все чеки и выписки со счетов. Доказывать в суде, кто и за что платил, придется тебе. Иди собирай вещи.
Он посмотрел на нее долгим, затравленным взглядом. Понял, что это не истерика, не скандал, который можно замять букетом цветов. Это конец. Медленно развернувшись, он поплелся в спальню.
Анна принялась убирать со стола. Она действовала методично, спокойно. Слила в раковину недопитое вино, сложила в контейнер остатки телятины, загрузила посудомоечную машину. Звук открывающихся шкафов в спальне и шорох сумок доносился до нее как сквозь вату. Ей было совершенно всё равно, что именно он там забирает. Лишь бы быстрее ушел.
Через сорок минут в прихожей раздался тяжелый стук поставленных на пол сумок. Игорь стоял в куртке, переминаясь с ноги на ногу.
– Я ключи на тумбочке оставлю, – глухо сказал он.
Анна вышла из кухни, молча посмотрела на связку ключей, сиротливо лежащую на деревянной поверхности, потом перевела взгляд на мужа.
– Прощай, – коротко сказала она.
Он ничего не ответил. Подхватил сумки, тяжело вздохнул и вышел за дверь.
Анна подошла к двери, повернула собачку замка, закрыв его на все обороты. Потом прислонилась лбом к холодной металлической поверхности двери и закрыла глаза. Глубокий, прерывистый выдох вырвался из ее груди. Впервые за долгие годы ей дышалось так легко, словно из комнаты наконец-то вынесли старую, пыльную мебель, которая загораживала солнечный свет.
Она прошла в свою рабочую комнату. Включила теплый свет настольной лампы. Манекен с темно-синим платьем стоял в углу, ожидая ее рук. Анна провела ладонью по гладкой, прохладной ткани. Завтра нужно дошить подол. Завтра нужно поехать в банк и узнать процедуру раздела кредита. Завтра начнется новая жизнь, в которой больше не будет места лжи, неоправданным ожиданиям и дешевым спектаклям на ее собственной кухне.
Она села за стол, заварила себе свежий чай с мятой, сделала маленький глоток и улыбнулась своему отражению в темном стекле окна.
