— Сам тяну, пацаны! Ни от кого не завишу! Мой дом — мои правила.
Голос Олега разносился по всей лестничной клетке. Громкий. С чувством. С той самой самоуверенной хрипотцой, которую он всегда включал в компании школьных товарищей.
Лариса замерла перед дверью. Она так и не вставила ключ, привалилась плечом к косяку и прикрыла глаза. Ноги в старых ботинках гудели невыносимо. Две смены на ногах — это не шутки в пятьдесят восемь лет. В стоматологии, где она мыла полы по вечерам после основной работы в регистратуре поликлиники, сегодня прорвало трубу. Пришлось возиться с ледяной водой и тряпками лишних два часа.
Руки до сих пор пахли сыростью и дешевым чистящим средством.
Из-за тонкой двери тянуло запахом дорогого жареного мяса, специй и чего-то сладкого. Слышался звон бокалов. Басовитый мужской смех.
— Мужик! — прогудел Лев, старый приятель сына. — Ипотека сейчас — это вообще капец. Проценты конские, платежи такие, что впору на паперть идти. Как ты справляешься-то один? У тебя же двушка в хорошем районе.
— Кручусь, — с достоинством отозвался Олег.
Лариса перехватила потертую сумку поудобнее. Утром ей пришло гневное СМС от банка. Ежемесячный платеж по кредиту сына не прошел из-за сбоя в приложении. Лариса испугалась пени, отпросилась на час из регистратуры, добежала до ближайшего торгового центра и закинула деньги в банкомат наличными.
Заодно взяла распечатку. Длинный белый чек сейчас жег ей бедро сквозь тонкую ткань кармана.
Дверь поддалась почти бесшумно.
В прихожей Лариса стянула влажные ботинки и повесила плащ на крючок. Ее прихода не заметили. Голоса доносились с просторной кухни, залитой теплым светом.
— Где подработка, где премия, — продолжал заливать сын. — Плюс я же теперь старший менеджер. Ответственности больше, но и деньги другие. Зато своя хата. Никому не кланяюсь! Сам себе хозяин.
— А мать как? — поинтересовался Андрей, второй гость. — Помогает? Она же у тебя вроде работает еще?
— Мамуль на пенсии почти, — снисходительно отмахнулся Олег. — Ей самой помогать надо, здоровье уже не то. Я с нее ни копейки не беру. Здоровый лоб ведь уже. Стыдно у матери на шее сидеть в тридцать лет. Тем более, у нее свои потребности, дача там, рассада.
Лариса достала из кармана сложенный вчетверо чек. Разгладила его пальцами.
Два года назад Олега сократили из хорошей фирмы. Лариса тогда сама предложила перехватить выплаты за квартиру. Думала, на пару месяцев, пока парень не найдет новое место. Но месяцы шли. Сын нашел одну работу, потом перешел на другую, более перспективную.
Купил себе дорогущие умные часы. Съездил с друзьями на базу отдыха на выходные. Сменил зимнюю резину на машине. А разговоры о возврате долга все как-то технично заминали. Ларисе было неловко напоминать. Мать все-таки. Своя кровиночка. Временные трудности бывают у всех.
Она сделала шаг на свет.
Обеденный стол буквально ломился. Румяная курочка гриль, крафтовые пакеты из дорогой доставки с логотипом известного ресторана, батарея стеклянных бутылок, нарезка рыбы. Олег сидел во главе стола в новой фирменной кофте и вальяжно крутил в пальцах вилку.
— Особенно мне не кланяешься, — громко сказала Лариса.
Олег закашлялся. Вилка со звоном брякнулась на тарелку.
— Мам? Ты чего тут? Не позвонила даже.
Лев торопливо отодвинулся от стола. Андрей убрал руки со столешницы и подобрался, кивнув в знак приветствия.
— Зашла документ передать, — Лариса подошла вплотную к столу.
Она положила длинный чек из банкомата прямо на стол, между блюдом с мясом и бутылкой.
— Вот. Свежая. Только сегодня утром из терминала вылезла.
Шея Олега налилась густой красной краской. Он попытался накрыть бумагу ладонью, сгрести ее со стола, но Лариса спокойно отодвинула его руку.
— Мам, мы тут сидим вообще-то… Празднуем повышение мое. Не время для бумажек.
— Повышение? — Лариса удивленно подняла бровь. — Вот так сюрприз! Отлично. Замечательная новость. Значит, за квартиру со следующего месяца теперь точно сам платить будешь. А то я уж переживать начала.
Лев переводил растерянный взгляд с Ларисы на Олега. В воздухе отчетливо запахло паленым.
— Тетя Лариса, а что за выписка? — настороженно поинтересовался Андрей, глядя на длинный белый лист.
— Да так, — Лариса усмехнулась. — Ипотечная. Банкомат сегодня выдал историю за последние два года. Ежемесячные переводы на кредитный счет. Отправитель — Лариса Николаевна. Получатель — банк. Там кругленькая сумма набежала за двадцать четыре месяца. Можете почитать, там все с датами.
Лицо Олега вытянулось. Он нервно дернул плечом и уставился на мать исподлобья.
— Мам, ну давай не при пацанах! Что за цирк ты устраиваешь?
— А что такого? — нарочито возмущенно отозвалась Лариса, сложив руки на животе. — Ты же сам только что распинался, как сам тянешь. Как ни от кого не завишишь. Как стыдно у матери на шее сидеть. Вот я и принесла доказательства твоей независимости. Чтобы ребята гордились.
Андрей глухо кашлянул в кулак и начал подниматься со стула.
— Мы, наверное, пойдем, Олежа. Поздно уже. Завтра на смену рано вставать.
— Сидите! — рявкнул сын.
— Нет уж, пусть идут, — осадила его Лариса. — Мальчикам пора по домам. Праздник окончен. А нам с тобой поговорить надо. В тесном семейном кругу.
Друзья торопливо собрались. В прихожей никто не проронил ни слова, только куртки шелестели. Лев виновато кивнул Ларисе на прощание, пряча глаза. Входная дверь закрылась.
Олег тут же метнулся к столу. Схватил чек, скомкал его с хрустом и швырнул в мусорное ведро под раковиной.
— Зачем ты при них-то? — прошипел он. — Ты меня перед пацанами опозорила! В грязь лицом ткнула! Я им рассказывал про повышение, а ты влезла со своими чеками!
— Ты сам себя опозорил, — Лариса оперлась о спинку свободного стула. — Сидишь, сказки сочиняешь. Герой-одиночка. Я в свои пятьдесят восемь пашу как проклятая. Днем в регистратуре карточки таскаю, а по вечерам чужие туалеты и полы в стоматологии мою. Чтобы тебе кредит закрывать день в день. А ты курочку из вип-ресторанов заказываешь. И часы за тридцать тысяч носишь.
Олег уткнулся взглядом в грязную тарелку.
— Я же собирался отдать! Я все помню.
— Когда? — прищурилась мать. — Завтра? Через год? В следующей жизни? Ты два года мне в уши льешь про временные трудности. То резину зимнюю надо срочно обновить, иначе разобьешься. То телефон рабочий сломался, начальство ругается. То куртка порвалась.
— Это необходимые траты! — огрызнулся сын.
— А доставка еды из ресторанов — это тоже необходимость? — Лариса кивнула на пустые крафтовые пакеты. — Или посиделки в барах каждые выходные?
Олег нервно дернул краем ситцевой скатерти.
— Мам, ну ты чего начинаешь? Сама же сказала тогда два года назад: сынок, я помогу, не переживай, перекантуешься. Никто тебя за язык не тянул! Сама вызвалась!
— Помогу перебиться пару месяцев! А не посажу себе на шею на постоянку! — Лариса повысила голос. — У тебя деньги на деликатесы есть. На развлечения есть. А как платеж по графику — так у тебя лапки. И приложение, видите ли, зависло, плати мама сама.
— Я мужик! Мне статус держать надо! — взорвался Олег, вскакивая со стула. — Они все на машинах, с нормальными бабками. У них девки молодые! А я что, должен говорить, что мне мамка ипотеку платит? Что я неудачник, который концы с концами не сводит? Надо марку держать!
— А ты не говори. Ты плати.
Лариса отпустила спинку стула и сделала шаг к сыну.
— Статус он держит, — покачала она головой. — Статус, Олежа, — это когда ты сам свои счета закрываешь. Когда ты за свои поступки отвечаешь. А когда за тебя пенсионерка хлоркой дышит, это не статус. Это позорище.
— Да что ты привязалась к этой хлорке! — Олег махнул рукой. — Я тебя просил эти полы мыть? Нет! Ты сама туда устроилась. Тебе просто нравится из себя великомученицу строить, чтобы потом меня попрекать! Удобная позиция!
Слова ударили наотмашь. Лариса замерла.
Она вдруг очень четко осознала, насколько сильно устала за эти два года. Каждая смена с тяжелыми ведрами, каждая поездка в переполненной вечерней маршрутке, каждая копейка, отложенная «для Олежи» — все это сейчас казалось одной огромной, бессмысленной ошибкой. Она тянула взрослого мужика, который этого даже не замечал.
— Великомученицу, значит, — тихо повторила она.
— Ну а как это назвать? — Олег почувствовал, что мать сбавила тон, и тут же перешел в наступление. — Ты же мать! Тебе для единственного сына жалко? У тебя все равно деньги на вкладе лежат, куда тебе их тратить в твоем возрасте?
Лариса посмотрела на сына так, будто видела его впервые.
— Вот оно что, — Лариса горько усмехнулась. — Куда тратить, говоришь?
Олег понял, что ляпнул лишнее, и попытался сдать назад.
— Ну я не то имел в виду… Я про то, что тебе много не надо сейчас.
— Нет, ты именно это имел в виду. В санаторий хотела съездить, спину подлечить после этих ведер с водой. Зубы вставить нормальные, а не этот мост дешевый из пластмассы носить. Да просто не мыть чужую грязь по вечерам! Действительно, блажь какая для старой бабки. Обойдусь. Сыночке нужнее марку держать перед пацанами.
Олег стушевался. Он опустился обратно на стул и начал теребить край бумажной салфетки.
— Я все верну. Честно. С первой нормальной зарплаты на новой должности. Давай не будем ссориться из-за денег. Ты же знаешь, у меня сейчас сложный период. Ленка мозг выносит, начальник придирается. Если я еще и квартиру потеряю из-за просрочек, я вообще сломаюсь.
Он мастерски давил на жалость. Эта тактика работала безотказно с самого его детства. Чуть что — сделать несчастные глаза, опустить плечи и пожаловаться на жестокий и несправедливый мир.
— Твои слова, да богу в уши, — Лариса развернулась к выходу. — Только мне твои обещания больше не нужны. Здоровый лоб вырос, как ты сам сказал.
Она пошла в прихожую. Сняла с крючка свой плащ.
— В смысле? — Олег непонимающе уставился ей в спину из кухни.
— С этого месяца все сам, Олежа. Я больше к банкомату с твоим номером договора не подойду.
Олег выскочил в коридор.
— Ты серьезно? — в его голосе прорезалась настоящая паника. — Мам, погоди! Как я потяну? У меня же платежи съедят половину зарплаты! На что я жить буду? Мне коммуналку платить, бензин!
— Как взрослый, независимый мужик со статусом, — Лариса обулась. — Меньше будешь доставок заказывать. И часы свои умные продашь, если припечет. Губу я раскатала, думала, сын вырос, опора будет. А ты все в песочнице играешься.
Она открыла дверь, не став слушать дальнейшие оправдания. Вышла на лестничную клетку и шагнула к лифту, отрезая себя от запаха жареного мяса и чужих выдуманных проблем.
Через месяц Олег позвонил сам.
Голос в трубке был сбивчивый, лишенный недавней спеси и хрипотцы. Просил перехватить до зарплаты, жаловался на жестокий мир, высокие цены на продукты и несправедливое начальство, которое так и не выписало премию. Рассказывал, что пришлось отменить подписку на онлайн-кинотеатр и отказаться от поездки на шашлыки.
Лариса молча выслушала его монолог. Где-то внутри привычно кольнуло — все-таки родной сын. Хотелось по привычке вздохнуть, спросить «сколько надо?» и пойти собираться на вторую работу.
Но она посмотрела на свои руки. Кожа на пальцах наконец-то перестала шелушиться от едкого мыла. Ногти приобрели нормальный цвет.
Лариса сухо посоветовала сыну найти подработку в доставке или такси, как это делают другие люди без статуса, и положила трубку.
Вечером она не пошла мыть полы в стоматологию. Она уволилась оттуда две недели назад. Лариса заварила себе травяной сбор, села в любимое кресло и открыла глянцевый каталог санаториев Кавказских Минеральных Вод. Выбирать путевку для себя оказалось на удивление приятно.
