— Освобождай рабочую зону! — скомандовала Светлана, втаскивая в мою прихожую гигантский чемодан.
Следом за чемоданом она втянула складную багажную тележку, на которой угрожающе поблескивала громоздкая мультиварка. А под мышкой у золовки торчала сушилка для белья, подозрительно напоминающая скелет птеродактиля.
Был вечер пятницы. Я занимаюсь машинной вышивкой на заказ, и маленькая комната в нашей квартире служит мне полноценной мастерской со стеллажами, рулонами ткани и рабочим столом. Но у моей родственницы, как выяснилось, имелись свои планы на распределение квадратных метров.
Светлана протопала в мою мастерскую прямо в уличных ботинках, оставляя на паркете отчетливые пыльные следы, окинула критическим взглядом незаконченный заказ и безапелляционно заявила:
— Вышивальную машину свою пока перенесёшь в спальню. Или на балкон, лето же. Я к вам всего на восемнадцать дней. Невестка подвинется, вы всё-таки мне родня.
Она с грохотом опустила сушилку на пол.
— Профессиональную вышивальную машину на балкон не выносят, — спокойно ответила я, глядя на грязные отпечатки. — Там пыль, влажность и перепады температуры. И свою мастерскую я тебе не освобожу.
Из кухни вышел мой муж. Вадим молча взял чемодан за ручку, вынес его в общий тамбур на лестничную площадку и тут же вернулся за тележкой с техникой.
— Эй, ты что творишь?! — взвизгнула Светлана. — Это дорогая техника!
Вадим поставил имущество возле открытой входной двери, указал сестре на пуфик в прихожей и предложил:
— А теперь присядь и объясни, с какой стати ты переезжаешь к нам.
Только после этого начала вырисовываться истинная причина её визита.
Оказалось, в нашем городе стартовал масштабный международный танцевальный фестиваль. Светлана владела просторной двухкомнатной квартирой недалеко от главной площадки. Цены на аренду в этом районе взлетели, и предприимчивая золовка сдала своё жильё семье с тремя детьми-конкурсантами.
Сдала официально: зарегистрировалась как самозанятая, пробила чек на проживание и получила всю сумму переводом. Отдельно ей перечислили обеспечительный платёж. В официальном договоре значились только сроки, цена и правила пользования помещением.
Но был один нюанс. Чтобы убедить семью выбрать именно её квартиру и оправдать завышенную стоимость, Светлана в переписке пообещала им дополнительные услуги: привозить горячие завтраки, забирать тренировочную форму в стирку, организовать чистку костюмов и несколько раз помочь с уборкой.
Мультиварку она забрала из собственной квартиры исключительно потому, что не хотела оставлять дорогую технику чужим людям, и собиралась поставить её на нашей кухне для личного удобства. А вот всю инфраструктуру обслуживания жильцов она планировала развернуть на моей территории.
Квартиру Светлана сдала целиком, появляться там без согласования не могла, а завтрак обещала доставлять уже готовым к семи утра. Поэтому жарить сырники в промышленных масштабах она собиралась на моей плите. Хранить фермерские яйца и творог — в моём холодильнике. Стирать тренировочные футболки — в моей машинке. А спать между подвигами она великодушно согласилась в моей мастерской.
— Я искренне не понимаю вашего упрямства! — возмущалась золовка. — У меня теперь ответственность перед людьми. Я им помощь обещала!
— Ответственность перед людьми, значит, у тебя, — улыбнулась я. — А бесплатно обслуживать эту ответственность почему-то должны мы.
— Но вы же мои ближайшие родственники!
— Именно. Поэтому я предложу тебе честные условия.
Я взяла с тумбочки блокнот и ручку.
— Итак. Аренда комнаты обойдется тебе ровно в ту же сумму, которую ты берёшь со своих жильцов за сутки. Плюс вода и электричество по счетчикам. Отдельный тариф — за пользование моей стиральной машиной. И оплата уборки кухни после твоих кулинарных шедевров. Итого…
Я быстро набросала цифры и развернула блокнот к ней.
— Вы в своем уме?! — ахнула Светлана. — Да я за эти дни вам половину заработка отдам!
— Надо же, — восхитилась я. — Значит, ты наконец-то удосужилась посчитать реальную стоимость нашего гостеприимства.
Поняв, что бесплатной базы для её бизнеса не предвидится, золовка вышла в тамбур, уселась на свой чемодан и достала телефон.
Раиса Михайловна приехала быстро. Мы с Вадимом всё так же стояли у открытой двери, наблюдая за ожидающей в тамбуре родственницей. Свекровь явилась с твердым намерением защитить ущемленные права дочери.
— Вадик, Марина, это неслыханно! — начала она. — Девочка впервые проявила инициативу! А вы устраиваете тут рыночные отношения. Родные обязаны помогать начинающему семейному делу!
— Вы абсолютно правы, Раиса Михайловна, — кротко согласилась я. — Грех не помочь. Мы с Вадимом посовещались и поняли: наша квартира для такого проекта не подходит. То ли дело ваша просторная «трёшка»! Перевози, Света, чемодан к маме. Прачечный и кухонный филиал открываем там.
Раиса Михайловна перестала размахивать сумочкой и быстро уточнила:
— Постойте… Какая прачечная?
— Мамочка, там тренировочную форму стирать надо, — радостно встряла Светлана. — Я буду у тебя часиков в пять утра вставать, быстренько сырники жарить и им отвозить. А стирать будем вечером!
— В пять утра?! И стирать каждый день? — Свекровь попятилась. — Светочка, но у меня ванная тесная, сушить эти ваши футболки совершенно негде. И машинка старая. А воду и электричество кто оплачивать будет?
Вадим скрестил руки на груди.
— Я правильно понимаю, мама, что твои расходы, режим и тесная ванная важны, а Маринина работа и наша квартира должны предоставляться бесплатно просто потому, что её саму никто не удосужился спросить?
Раиса Михайловна пробормотала что-то про забытые на плите котлеты и поспешила к лифту.
Отказаться от сделки без потерь Светлана уже не могла. Семья заселилась, часть денег была потрачена на новую шубу и бронь морского отдыха, а при досрочном расторжении договора по её вине пришлось бы возвращать оплату и выплачивать предусмотренную компенсацию.
В тот же вечер золовке пришлось снять последнюю свободную студию в апарт-отеле возле железнодорожного вокзала. Номер с крошечной мини-кухней сдавался по повышенной фестивальной цене. Это пробило в её бюджете первую серьезную брешь.
Следующие две с половиной недели мы с Вадимом наблюдали за развитием событий со стороны.
Каждое утро будильник Светланы звонил в 4:45. На своей мини-кухне она жарила блины и варила каши, раскладывала всё это по термоконтейнерам, вызывала такси и везла еду через полгорода, чтобы к семи утра завтрак оставался горячим.
Со стиркой тоже возникли непредвиденные сложности. Тренировочную форму она стирала сама, а вот сценические платья со стразами, перьями и пайетками приходилось возить в специализированную чистку.
Однажды она всё же решила сэкономить и засунула в барабан общественной стиральной машины рубашку с плохо закрепленными блестками. То, что я всегда называла «перхотью диско-шара», осыпалось во время стирки, забило сливной фильтр, и машина остановилась с ошибкой. Светлане пришлось из своего кармана оплачивать вызов мастера и очистку.
Ежедневная помощь с уборкой оказалась изматывающей. Три участника фестиваля не были вредителями, они просто жили по плотному конкурсному расписанию. Это означало постоянный поток спортивных вещей, следы грима на полотенцах, облака лака для волос, оседающего на зеркалах, и повсеместные перья от реквизита.
Объём работы оказался совсем не той лёгкой уборкой, которую хозяйка нарисовала себе в воображении.
Через неделю изможденная Светлана позвонила брату.
— Они издеваются! — жаловалась она. — Требуют, чтобы я зеркала натирала. Ведут себя как хозяева!
Я, стоявшая рядом, громко произнесла в сторону телефона:
— Они заплатили за восемнадцать дней проживания. А уборку, на которую ты жалуешься, ты сама им пообещала.
К церемонии закрытия фестиваля временная студия, ежедневные поездки на такси, продукты для завтраков, оплата чистки костюмов и покупка моющих средств сожрали практически всю ожидаемую прибыль.
Но в день выезда жильцов Светлана надеялась удержать часть обеспечительного платежа за отклеившийся уголок обоев и висящую на одной петле дверцу шкафа.
Отец семейства спокойно выслушал её претензии, достал телефон и открыл переписку. Он показал фотографии этих самых дефектов, сделанные и отправленные в день заселения. Под снимками отчетливо красовался ответ самой Светланы: «Вижу, это старое».
Отрицать состояние квартиры было невозможно, и обеспечительный платёж пришлось вернуть до копейки.
После интенсивного проживания квартире требовались генеральная уборка, обычная химчистка мягкой мебели и очистка душевого слива, но новых повреждений жильцы не оставили. Злополучные блёстки обнаружились в ворсе ковров, под плинтусами и в сетке сливного отверстия. За приведение квартиры в порядок Светлане пришлось платить самой.
В декабре мы встретились на дне рождения Раисы Михайловны. Светлана выглядела похудевшей. Увидев нас, она не удержалась:
— Если бы не твой эгоизм, Вадик, я бы нормально заработала! Ты сорвал мне всю прибыль!
Вадим невозмутимо пододвинул к себе тарелку с пирогом.
— Бизнес предполагает, что ты сама несешь свои издержки, Света. А не перекладываешь их на бесплатную квартиру и технику родственников.
Разрядить обстановку решила свекровь.
— Ой, ну что вы спорите! Впереди новогодние праздники, в городе опять туристов полно будет. Сдай квартиру еще раз, цены сейчас отличные!
Светлана замерла. Она медленно достала телефон и открыла калькулятор. Несколько минут она складывала стоимость аренды студии для себя, цены на продукты, транспорт, услуги уборщицы и чистку мебели.
Потом молча закрыла приложение.
— Ты чего? — удивилась Раиса Михайловна. — Такие деньги упускаешь!
Светлана посмотрела на мать:
— Лёгкие деньги бывают только тогда, мама, когда жить, стирать и готовить в этом деле должен кто-то другой.
Я посмотрела на закрытый калькулятор. Впервые Светлана внесла в расходы самую дорогую строку — собственный труд.
