– Оксан, ты только не обижайся, но дачу мама решила оставить Ромке.
Светлана сказала это еще в прихожей, пока Оксана пыталась снять сапог, не наступив колготками на мокрый коврик. Сказала вполголоса, с той особенной улыбкой, которой обычно предваряла неприятность, а потом сразу повернулась к зеркалу и принялась поправлять волосы.
– А я должна обидеться? – спросила Оксана.
– Да мало ли! Сейчас все такие чувствительные стали.
Из комнаты донесся голос Тамары Ивановны:
– Вы там долго еще? Утка остывает!
Светлана подхватила сумку и первой пошла к столу. Оксана осталась в прихожей на несколько секунд, держа в руке второй сапог. Роман уже сидел в комнате рядом с матерью и громко рассказывал, как утром объехал три магазина, пока нашел нормальный торт.
О даче он ей ничего не говорил.
– Мам, я же сказал, что привезу хороший, – говорил Роман, разрезая коробку ножом. – А ты боялась, что возьму какую-нибудь ерунду.
– Да я не боялась, я же тебя знаю, – отвечала Тамара Ивановна. – Ты если берешься, всегда нормально делаешь.
Светлана кивнула, будто это утверждение касалось и торта, и всей жизни ее брата целиком.
Оксана села рядом с Романом. Он подвинул ей тарелку, коснулся локтем руки и тихо спросил:
– Чего ты там застряла?
– Сапог не снимался.
– Надо было меня позвать.
Она посмотрела на него, но он уже повернулся к матери и предложил открыть шампанское.
О даче заговорили не сразу, сначала обсуждали здоровье Тамары Ивановны, новую заведующую в ее поликлинике и то, что сосед сверху опять курит в подъезде. Светлана рассказывала громче всех, перебивала мать и несколько раз принималась искать в телефоне фотографии ремонта, который собиралась делать весной.
Роман ел с аппетитом и подкладывал Оксане утку, хотя она дважды сказала, что больше не хочет.
– Ты почему сегодня какая-то тихая? – спросил он.
– Нормальная я.
– Ну и хорошо.
Он произнес это с облегчением, будто проверил нужную лампочку и убедился, что она пока горит.
После горячего Тамара Ивановна убрала салатницы на край стола и достала из шкафа синюю папку. Положила ее перед собой, пригладила ладонью обложку и зачем-то поправила скатерть.
– Я вас не просто так сегодня собрала, – сказала она. – День рождения днем рождения, но надо нам некоторые вещи заранее решить.
Роман перестал жевать. Светлана сразу выпрямилась и посмотрела на Оксану.
– Мам, может, потом? – спросил Роман.
– Чего потом? Вы оба здесь, Света здесь. Я не собираюсь завтра умирать, не смотрите так, просто хочу, чтобы потом никто не ругался.
Тамара Ивановна открыла папку. Оксана увидела копию свидетельства на дачу, старый план участка и несколько листов, исписанных рукой свекрови.
– Я решила дачу на Рому оформить, – сказала она. – Свете квартира после отца досталась, у нее свое есть. А Рома мужчина, хозяйство любит, все в порядке содержит.
– Мам, ну зачем сейчас это? – Роман потянулся к папке, но мать прижала ее ладонью.
– Затем, что я так решила. Ты надежный, Ром. Квартиру сам купил, машину сменил, жену обеспечиваешь. Я спокойна буду, что дача не пропадет.
Оксана повернула голову к мужу. Он смотрел в тарелку и скреб вилкой по запеченной корочке.
Светлана заметила ее взгляд.
– Что? – спросила она. – По моему, все справедливо. Рома всегда умел деньги распределять. Вы же квартиру благодаря ему взяли, и вон какую хорошую!
– Благодаря ему? – переспросила Оксана, едва не поперхнувшись.
Роман быстро подвинул ей хлебную корзинку.
– Оксан, возьми хлеб.
Она не притронулась к корзинке.
– Свет, почему благодаря ему?
– Потому что он первый взнос собрал. Ты же тогда только на новую работу вышла. Или я что-то путаю?
Светлана повернулась к брату, ожидая подтверждения. Роман взял стакан с водой, отпил и поставил обратно слишком близко к краю стола.
– Свет, давай без бухгалтерии, – сказал он. – Мамин день рождения все-таки!
– А что такого? Я брата хвалю!
– Кто тебе сказал про первый взнос? – жестко сказала Оксана.
Светлана пожала плечами.
– Рома говорил. Давно еще.
Роман резко отодвинул тарелку.
– Я не так говорил.
– А как ты говорил? – спросила Оксана.
– Не помню уже, сто лет прошло.
– Пять лет.
– Вот видишь, ты помнишь, а я нет.
Он попытался усмехнуться, но никто не поддержал. Тамара Ивановна держала пальцы на открытой папке и смотрела сначала на сына, потом на Оксану.
– А что не так с первым взносом? – спросила она.
– Все нормально, мам, – быстро сказал Роман. – Не начинай!
– Я ничего не начинаю. Я просто спросила.
Светлана закатила глаза и взяла бокал.
– Господи, сейчас из обычной фразы сделают трагедию. Какая разница, кто там что вносил? Они же семья.
– Тогда зачем ты только что сказала, что квартиру купил Рома? – спросила Оксана.
– Потому что он занимался ипотекой, бегал по банкам, договаривался, документы собирал.
– Я занималась ипотекой!
– Может, вместе занимались.
– Света, откуда ты все это знаешь?
– Что именно?
– Что я тогда только вышла на новую работу, Роман якобы собрал первый взнос. Что он бегал по банкам??
Светлана посмотрела на брата, и этого короткого взгляда Оксане хватило.
Роман потянулся к бутылке, но не рассчитал движение и задел стакан. Вода разлилась по скатерти, потекла к папке. Тамара Ивановна вскрикнула, подхватила листы, Светлана начала собирать воду салфетками.
– Вот, началось, – раздраженно сказал Роман. – Не могли спокойно поесть.
– Ты сам это ей рассказал?! – спросила Оксана.
– Что я рассказал?
– Что квартиру купил ты?
– Я такого не говорил!
– Сказал, – вмешалась Светлана. – Ты сам говорил, что все на себе вытащил, что Оксана тогда еще толком не зарабатывала.
Роман посмотрел на сестру так, будто она внезапно перешла на чужую сторону.
– Я не говорил, что она не зарабатывала.
– Ром, ты сказал, что пришлось одному крутиться. Я еще помню, мама переживала, что вы такую большую сумму в ипотеку взяли.
– Да не было такого.
– Было, – тихо сказала Тамара Ивановна. – Ты мне говорил, что Оксана пока осваивается на работе, поэтому платить будешь сам.
Оксана провела пальцем по краю стола, где осталась вода. Роман схватил салфетку и начал вытирать уже сухое место.
– Я мог что-то не так сформулировать, – сказал он. – У меня тогда вообще состояние было ужасное, работы нормальной не было.
– Работы у тебя не было четыре месяца, – ответила Оксана. – А квартиру мы покупали через год.
– Ну и что теперь? Ты решила даты проверять?
– Я пытаюсь понять, сколько времени ты это рассказывал!
– Ничего я не рассказывал. Один раз что-то сказал матери, она не так поняла.
Тамара Ивановна положила спасенные листы на подоконник.
– Я прекрасно все поняла, Рома. Ты сказал, что квартиру берешь сам, а Оксана пока помогает чем может.
– Мам, ну ты тоже сейчас…
– А что я? – Голос у нее стал тише. – Я всем подругам рассказываю, какой у меня сын молодец.
Светлана бросила мокрые салфетки в пустую тарелку.
– Да что вы на него все накинулись? Ну сказал мужчина матери, что справляется. Что он должен был сказать, что жена за него платит?
– За него? – Оксана повернулась к ней. – Почему обязательно за него?
– Потому что нормально звучит, когда мужчина семью обеспечивает. А не когда жена потом при всех достает калькулятор.
– Я пока ничего не доставала!
– Вот именно, – сказал Роман. – Поэтому давайте закончим.
Он потянулся к папке и начал собирать листы, будто решение матери уже требовало его немедленного участия. Оксана накрыла один из листов ладонью.
– Подожди.
– Что еще?
– Машину ты тоже сам купил?
Роман дернул рукой.
– При чем здесь машина?
– Света говорила летом на даче, что ты наконец позволил себе хорошую машину. Я тогда решила, что она просто так выразилась… теперь я все поняла!!!
– Ну позволил и позволил, – сказала Светлана. – Вы же вместе живете!
– Деньги были мои!
– Опять начинается, – Роман откинулся на спинку стула. – Мои, твои. Ты сама всегда говорила, что у нас все общее.
– Общее.
– Тогда какая разница?
– Большая, если своей семье ты рассказывал, что все сделал один, это же неправда!
– Да не рассказывал я этого!
– Рома, – вмешалась мать. – Ты мне сказал, что старую машину удачно продал, добавил свои накопления и взял новую.
Он закрыл глаза и потер переносицу.
– Мам, я не собирался тебе отчитываться, откуда деньги.
– Но ты отчитался, – тихо сказала Оксана. – Только соврал.
– Да почему соврал? Машина в семье. Я на ней езжу. Какая разница, кто перевод делал?
– Тогда почему ты не сказал, что это были мои деньги??
Роман открыл рот, но ответила Светлана.
– Потому что это унизительно…
Тамара Ивановна повернулась к дочери.
– Что унизительно?
– Когда мужик без денег, а жена все оплачивает. Что вы все притворяетесь, будто не понимаете?
Оксана посмотрела на Романа. Он не возразил сестре и снова взялся за стакан, хотя воды там почти не осталось.
– Значит, это было унизительно, – сказала Оксана. – А рассказывать, что я жила за твой счет как иждевенец, не унизительно?
– Да никто не говорил, что ты жила за мой счет!
– Мама только что сказала, что ты меня обеспечивал!
– Это мама сказала.
– Потому что ты ей так рассказал!
– Оксан, хватит ходить по кругу. Я уже сказал, что мог не так выразиться.
– Сколько раз? Говори!
Он резко встал. Стул ударился о стену, и Тамара Ивановна дернулась.
– Да откуда я знаю, сколько раз! – сказал Роман. – Что ты хочешь сейчас услышать? Что я злодей? Что я украл у тебя квартиру?
– Я хочу услышать, зачем ты это делал. Зачем??
– Не делал я ничего специально!
– Тогда поправь их сейчас.
Роман замер, держась рукой за спинку стула.
– Что поправить?
– Все. Скажи матери, кто внес первый взнос, кто закрыл твой кредит, кто купил машину..
– Ты серьезно собираешься сидеть и перечислять это на мамином дне рождения?
– Не я начала перечислять твои заслуги!
Света выпрямилась.
– Вот теперь все понятно! Ты просто ждала момента, чтобы его унизить.
– Свет, не лезь, – сказал Роман.
– Нет, я скажу. Мама хочет оформить на него дачу, и тут сразу началось. Квартира моя, машина моя, деньги мои. Очень вовремя!
Оксана несколько секунд смотрела на нее, не узнавая смысл услышанного.
– Ты думаешь, я из-за дачи?
– А из-за чего еще такой спектакль? Пять лет молчала, а документы увидела и заговорила.
– Какие документы? – Оксана коротко усмехнулась. – Дача мне ваша не нужна.
– Всем сначала не нужна.
– Света, замолчи уже! – прикрикнула Тамара Ивановна.
Дочь повернулась к ней с обиженным лицом.
– Мам, я тебя защищаю. Ты сейчас перепишешь имущество, а потом окажется, что Оксана и на него претендует, потому что она тут главная и всех содержит.
– Я ни на что не претендую, – сказала Оксана. – И дачу можете оформлять хоть завтра, без меня.
– Очень благородно.
– Свет, я сказал, хватит! – Роман повысил голос и ударил ладонью по спинке стула. – Ты вообще зачем это приплела?
– Я приплела? Она сидит и тебя грязью поливает!
– Я задаю ему вопросы, – сказала Оксана.
– При матери. На ее дне рождения.
– Потому что при матери он врал!
Светлана вскочила.
– Нормальная жена не стала бы так позорить мужа!
Оксана посмотрела на Романа. Он стоял между столом и окном, красный, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки.
– А нормальный муж стал бы годами рассказывать, что жена сидела у него на шее? Это нормально для вас?
– Я этого не говорил! – снова выкрикнул он.
– Покажи, – сказала Тамара Ивановна.
Все повернулись к ней.
– Что показать? – спросил Роман.
– Кто платил. Если вы сейчас друг друга не слышите, покажите на бумаге и закончите.
– Мам, ты с ума сошла? Мы не в суде.
– Я не тебе сказала, Рома.
Тамара Ивановна смотрела на Оксану. В ее голосе не было обвинения, только растерянность человека, который хочет найти простую ошибку и вернуть разговор туда, где сын по прежнему надежный и все делает правильно.
Оксана достала телефон.
– Вот, – сказал Роман с горькой усмешкой. – Отлично. Сейчас будет отчет.
Она не ответила. Открыла банковское приложение, пролистала сохраненные выписки и нашла в истории переводы денег на сделку. Сумма первого взноса занимала почти всю строку.
Телефон она передала Тамаре Ивановне.
– Это первый взнос. Дата там указана.
Свекровь надела очки и приблизила экран к лицу.
– Здесь твоя фамилия.
– Потому что переводила я.
– Может, с общего счета, – быстро сказала Светлана.
– С моего личного счета, общего счета тогда еще не было…
***
Оксана забрала телефон, открыла папку с фотографиями и нашла снимок электронной выписки, который делала для страховки. На экране были адрес квартиры, дата регистрации и имена собственников.
– Квартира оформлена на нас обоих, – сказала она. – Так мы договорились. Я никогда это не оспаривала.
Она снова открыла приложение и показала перевод по кредиту Романа. Потом нашла оплату автомобиля, которую банк сохранил отдельной операцией.
Телефон лежал перед матерью. Светлана вытянула шею, попыталась приблизить изображение пальцами, но Тамара Ивановна убрала экран от нее.
– Рома, – сказала она. – Зачем ты нам врал?
Он сел обратно, но промахнулся мимо края стула и вынужден был поправить его рукой.
– Я не врал… Я просто не рассказывал подробности.
– Ты сказал, что купил квартиру сам. Много лет говорил…
– Потому что мы семья! Какая разница, кто переводил?
– Тогда почему ты не сказал, что это ее деньги, Оксаны? – спросила мать.
– Потому я что не хотел, чтобы ты переживала.
– О чем?
Роман посмотрел на сестру, потом на Оксану, вздохнул…
– У меня тогда были проблемы с работой, у тебя давление поднималось от каждого звонка, ты забыла?
– У меня давление не от правды поднималось!
– Мам, ну не начинай, пожалуйста.
– Я не начинаю. Я пять лет всем рассказывала, что ты сам квартиру купил… Я тоже, получается, врала.
– А я тебя просил всем рассказывать?
Светлана придвинулась к столу.
– Ну хорошо, соврал один раз. Что теперь, расстрелять его? Ему стыдно было. Мужчина потерял работу, жена зарабатывала больше. Можно понять.
– Понять можно, – сказала Оксана. – Я его тогда и понимала.
– Вот и понимала бы дальше! В чем проблема-то сейчас?
– Дальше он уже работал, но продолжал рассказывать, что все купил сам.
– Потому что ты позволяла!
Роман вскинул голову.
– Света!
– А что Света? Она молчала пять лет. Ее все устраивало, пока дачу на тебя не решили оформить.
Оксана положила телефон в сумку.
– Ты права в одном. Я молчала.
– Вот.
– Потому что думала, вы сами придумали эту историю, мне казалось, вы просто привыкли считать Рому успешнее, чем он есть. Я не знала, что он дает вам готовые подробности.
– Какие еще подробности? – спросил Роман.
– Про старую машину, которую ты якобы продал. Про первый взнос, который ты якобы копил. Про мою работу, на которой я якобы только осваивалась.
– Я мог сказать это один раз!
– Три разных истории одним разом?
– Господи, Оксана, сколько можно!
– Мне тоже интересно, сколько можно.
Он посмотрел на нее и сразу отвел глаза.
Тамара Ивановна закрыла папку с документами на дачу.
– Никуда я пока ничего оформлять не буду.
– Мам, дача здесь вообще ни при чем, – сказал Роман.
– Я знаю. Поэтому и не буду.
Она взяла папку и отнесла ее в шкаф, где стояли старые альбомы и коробка с новогодними игрушками. Светлана проводила мать взглядом, потом повернулась к Оксане.
– Добилась, ты довольна?
– Свет, закрой уже рот! – прикрикнул Роман.
– Нет, пусть ответит! Она пришла, испортила день рождения, маму расстроила, тебя выставила неизвестно кем. Теперь ты довольна?
Оксана поднялась из-за стола.
– Я не знала, что здесь можно что-то разрушить правдой про переводы…
– Опять умничаешь.
– Свет, хватит, – сказала Тамара Ивановна из комнаты. – Иди помоги убрать.
– Я ничего убирать не буду.
– Тогда иди домой.
Светлана побледнела.
– Меня ты выгоняешь?
– Я никого не выгоняю, просто хватит уже орать.
– Я защищаю твоего сына!
– От кого?
Светлана посмотрела на брата. Роман сидел с опущенными плечами и теребил край скатерти.
– Понятно, – сказала она. – Все против меня.
Она схватила сумку, задела локтем пустой бокал и поймала его у самого края стола. Поставила обратно, выругалась себе под нос и пошла в прихожую.
Роман не двинулся за ней.
Через несколько секунд хлопнула входная дверь.
***
Тамара Ивановна начала собирать тарелки. Делала это быстро, ставила одну на другую, не проверяя, осталась ли на них еда.
– Я сама, – сказала Оксана.
– Не надо.
– Тамара Ивановна…
– Не надо, Оксан. Идите домой, поговорите.
Роман наконец поднялся.
– Мам, я завтра позвоню.
– Идите.
Она взяла стопку тарелок и понесла на кухню. Одна вилка соскользнула, упала на пол, но Тамара Ивановна даже не обернулась.
В прихожей Роман долго не мог попасть рукой в рукав куртки. Оксана стояла у двери, пока он дергал ткань и злился на подкладку.
– Ты могла не показывать телефон, – сказал он.
– Могла.
– Мама бы успокоилась.
– Наверное.
– Ты понимаешь, что она теперь вообще мне не доверяет?
Оксана открыла дверь.
Он вышел на площадку первым и нажал кнопку лифта несколько раз подряд.
В машине Роман завел двигатель для прогрева.
– Мне надо понять, что ты от меня хочешь!
– Сейчас ничего, Ром.
– Ты устроила это при всех, а теперь ничего не хочешь?
– Я задала вопрос.
– И достала выписки.
– Потому что ты продолжал врать!
– Я растерялся!
– Ты пять лет растерянный ходишь?
Он ударил ладонью по рулю.
– Я не мог сказать матери, что живу за твой счет!
Оксана отстегнула ремень, хотя машина еще не тронулась.
– Вот теперь честно.
– Мне было стыдно за себя.
– Для этого ты сделал меня беспомощной в их глазах…и рассказывал, что содержишь меня.
– Потому что так проще было им объяснить!
Он резко выехал с парковки и тут же затормозил перед мусоровозом.
До дома они доехали молча. Роман несколько раз включал поворотник слишком рано, один раз проехал нужный съезд во двор и вернулся через соседнюю улицу.
У подъезда Оксана вышла первой, муж догнал ее возле двери.
– Ты теперь всем будешь это рассказывать?
Она приложила ключ к домофону.
– Кому всем?
– Друзьям. Коллегам. Не знаю…
– Ты до сих пор думаешь, что это разговор про деньги, Ром?
– А про что он?
Дверь открылась. Оксана придержала ее рукой.
– Про то, что тебе понадобилось сделать меня живущей за твой счет, чтобы самому выглядеть нормально…
Дома она сняла серьги и положила их на полку в прихожей. На стене висела фотография с новоселья: Роман держал ключи от квартиры, Тамара Ивановна обнимала его за плечи, Светлана стояла рядом с бутылкой шампанского. Оксана была сбоку, с пакетом из хозяйственного магазина в руках. Все на этом фото выглядели очень счастливыми…
Оксана прошла в спальню, достала из шкафа небольшую дорожную сумку и положила на кровать.
Роман остановился в дверях.
– Ты куда собралась?
– Поеду к Лене на пару дней.
– Из-за этой истории?
Она открыла ящик и стала складывать вещи.
– Из-за пяти лет, Ром.
– Мы сейчас разведемся, потому что я маме не то сказал? Ты серьезно сейчас?
– Я ничего не говорила про развод, просто сегодня я не хочу спать рядом с тобой.
– Давай без этого, я же извинился.
– Нет.
– Хорошо. Извини.
Она застегнула сумку.
– За что?
Роман застыл, держа ладонь на дверце шкафа.
– За то, что тебе было неприятно.
– Мне было не неприятно.
– Тогда подскажи, как правильно сказать.
– Сам придумай. Ты хорошо умеешь придумывать версии.
Он отпустил дверцу.
– Значит, ты теперь будешь каждым словом меня тыкать?
– Сегодня буду.
Оксана взяла сумку и пошла в прихожую. Роман шел следом.
– Я не хотел тебя унижать.
– Мне от этого легче не стало…
Она надела куртку. Телефон завибрировал в кармане, на экране появилось имя Тамары Ивановны, но Оксана сбросила звонок.
– Мама, – сказал Роман.
– Перезвонишь ей сам.
– Она тебе звонит.
– Теперь пусть звонит тебе.
– Ты вернешься?
Оксана открыла дверь.
– Когда ты сможешь объяснить все это без слова «случайно», Ром.
Он ничего не ответил.
Оксана вышла на площадку и нажала кнопку лифта, двери открылись почти сразу. Перед тем как войти, Оксана достала из кармана второй комплект ключей, сняла с кольца маленький ключ от квартиры Тамары Ивановны и положила его на тумбу в прихожей.
– Это передай своей маме, – сказала она и вошла в лифт.
