— Перепишешь половину на Валеру, и закончим этот балаган с долями, — сказала Клавдия Дмитриевна, положив возле коммунальной квитанции визитку нотариуса.
Нелли не сразу нашлась. Она придавила квитанцию ладонью и посмотрела сначала на свекровь, потом на мужа.
— Зачем?
— Как зачем? Чтобы у квартиры был один хозяин! Семья должна жить по-людски, а не делить каждый угол. Сегодня вы вместе, завтра мало ли что. Мужчина должен быть защищён.
— От меня?
— Не передёргивай, девочка моя! Я, между прочим, о вашем будущем думаю. Валера у меня один. И жильё должно быть на нём.
Валерий стоял у кухонного гарнитура. Рукава домашней кофты он закатал ещё утром. Теперь то раскатывал их, то снова подворачивал.
— Нель, ну мама не так выразилась.
— А как?
— Ну… Надёжнее будет. Для всех.
— Для кого всех?
Клавдия Дмитриевна постучала ногтем по визитке.
— Для семьи! Нотариус хороший, проверенный. Я уже узнала, какие нужны документы. Там ничего сложного, назначили на следующую неделю.
Вот тут Нелли перестала смотреть на свекровь.
— Назначили?
Валерий занялся рукавом.
— Мы только спросили.
— Кто «мы»?
— Мам, ну зачем ты сразу…
— А чего скрывать? — Клавдия Дмитриевна подняла брови. — Мы же не преступление готовим. Хотим навести порядок, и всё!
Порядок у Клавдии Дмитриевны всегда получался удивительно удобным. Её кастрюли сын не трогал. Её дачу Нелли должна была полоть. Её квартиру нельзя было даже обсуждать. Зато чужая половина легко становилась семейной.
Двушку Нелли и Валерий купили пять лет назад. Нелли тогда продала квартиру, оставшуюся от бабушки. Этих денег хватило почти на весь первый взнос. Остаток супруги закрывали вместе.
Нелли сама предложила оформить жильё пополам. Валерий тогда целовал её в макушку и повторял, что у них всё общее.
Через два года умер его отец. Валерию досталась треть в квартире Клавдии Дмитриевны. Свекровь владела остальной частью и жила там одна.
Нелли ни разу не спросила, что они будут делать с Валериной долей. Это было их дело.
Как оказалось, её собственная половина их делом тоже считалась.
Накануне Валерий искал выписку и невпопад спросил про одного хозяина. Нелли после этого позвонила знакомой риелторше.
— Значит, вы уже записались, — сказала Нелли.
— Предварительно, — вмешался Валерий. — Нель, давай без этого взгляда. Никто тебя не заставляет.
— Мать пришла с нотариусом.
— С визиткой, — поправила Клавдия Дмитриевна. — Нотариус занятой человек, по домам не бегает. А я подготовилась. Кто-то же должен думать!
— Валера тоже готовился?
— Ну, мы обсуждали…
— Давно?
— Да какая разница! — свекровь махнула рукой. Металлический браслет звякнул о край стола. — Ты цепляешься к словам, а суть не слышишь. У вас детей нет. Мало ли разведётесь. Ты свою половину продашь чужим людям, и что тогда моему сыну делать?
— Выкупить.
— На какие деньги? У него ипотека только недавно закончилась!
— У меня она тоже закончилась недавно.
— Нелли, не мелочись! Ты женщина неглупая. Пойми: мужику нужен свой угол. А женщина всегда устроится. У тебя работа, подруги, характер вон какой.
— Характер куда меня поселит?
Валерий прикрыл глаза.
— Нель…
— Нет. Пусть договорит.
Клавдия Дмитриевна охотно договорила.
— Я говорю, у тебя хватка есть! Ты не пропадёшь. А Валера мягкий, доверчивый. Его каждая может обвести вокруг пальца. Поэтому квартира должна быть только его.
— Каждая — это я?
— Вот опять! Слова переворачиваешь. Я не про тебя лично. Я вообще рассуждаю.
— В моей кухне.
— В семейной кухне!
Нелли подняла коммунальную квитанцию, сложила вдвое и убрала в ящик. Потом придвинула к свекрови визитку.
— Хорошо.
Валерий перестал мучить рукав.
— Что хорошо?
— Пусть будет по-вашему.
Клавдия Дмитриевна даже приоткрыла рот. Потом расправила плечи, и бордовые губы поползли в довольную улыбку.
— Вот и умница! А то развела спор на пустом месте. Я же знала, что ты в конце концов поймёшь. Семья должна…
— У меня одно условие.
Улыбка осталась, но уже без прежней уверенности.
— Какое ещё условие?
— Я согласна переписать долю на Валеру. Но сначала он отдаст мне свою у вас.
Несколько секунд Клавдия Дмитриевна разглядывала Нелли так, будто та заговорила на незнакомом языке.
— В моей квартире? — переспросила Клавдия Дмитриевна.
— В вашей.
— Ты с ума сошла?
— Нет.
— Валера там родился! Это жильё его отца! Я там живу, между прочим! Ты хочешь у пожилой женщины крышу отнять?
— Собственность не выселение. Вы сами так сказали, — ответила Нелли.
— Я такого не говорила!
— Говорили. Моя доля ведь тоже не выселение.
— Это другое! — возмутилась свекровь.
— Почему?
— Потому что я мать!
— А я собственник, — сказала Нелли.
Валерий отлепился от гарнитура.
— Нель, ну правда. Мама там живёт. Зачем тебе её квартира?
— А зачем ей моя?
— Не ей. Мне.
— Тогда зачем тебе моя половина?
— Чтобы квартира была целая. Чтобы не было этих долей, споров, риска…
— Хорошо. У Клавдии Дмитриевны останутся её две трети. Моя треть ей мешать не станет.
— Какая ещё твоя треть? — свекровь всплеснула руками. — Даже не мечтай! Валера ничего тебе не отдаст. Это память об отце.
— Моя половина куплена на деньги от бабушкиной квартиры.
— Опять бабушкину квартиру вспомнила! Вы потом вместе ипотеку платили!
— А вы с мужем вместе жили в своей квартире.
— Конечно, жили!
— Значит, всё общее.
Клавдия Дмитриевна метнулась взглядом к сыну.
— Ты слышишь, что она несёт?
— Слышу, мам.
— И стоишь?
— А что мне…
Звонок в дверь оборвал его.
Нелли поднялась.
— Это ко мне.
— Ты кого пригласила? — спросил Валерий.
— Регину.
— Зачем?
— Считать.
Регина вошла в кухню с лазерной рулеткой и небольшим блокнотом. Высокий хвост качнулся, когда она увидела Клавдию Дмитриевну.
— Добрый день. Я вовремя?
— Более чем, — сказала Нелли.
— Нелли, что происходит? — Валерий шагнул в проём.
— Оценка.
— Какая оценка?
Регина сняла узкие очки, протёрла их краем кофты и снова надела.
— Нелли просила сравнить её половину здесь и твою треть у матери. По рынку разница небольшая. Эта квартира поновее, зато у Клавдии Дмитриевны район дороже.
Свекровь ухватилась за металлический браслет.
— Вы кто вообще такая?
— Риелтор.
— А я вас не звала!
— Меня Нелли звала.
— В нашу квартиру?
— В общую, — поправила Нелли.
— Опять ты за своё!
— Нет. Теперь считаем.
Регина поставила рулетку на край стола.
— Обмен долями возможен. Можно оформить и без лишнего шума. Если по стоимости не совпадёт, разницу уладите между собой.
— Никакого обмена не будет! — Клавдия Дмитриевна повысила голос. — Валера, скажи ей! Ты обещал, что свою долю не тронешь!
Нелли медленно повернула голову к мужу.
— Обещал?
Валерий провёл ладонью по лысине.
— Мам, ну зачем…
— Что «зачем»? Она тут уже мою квартиру делит! Скажи, как мы договаривались!
— Как вы договаривались? — спросила Нелли.
— Нель, мы просто обсуждали варианты.
— Какой вариант?
— Ну… Ты даришь мне половину. Моя доля у мамы остаётся. Если вдруг что-то случится, у каждого будет…
Он осёкся.
— У каждого что? — Нелли не дала ему спрятать конец фразы.
— Жильё.
— У тебя будет целая квартира и ещё треть. У меня что?
— Ты всё не так поняла.
— Объясни.
— Не надо сейчас при Регине.
— Объясни.
Валерий потёр затылок.
— Мама переживает. У неё знакомая развелась, муж остался ни с чем. Вот она и сама себя напугала. Я хотел тебя подготовить, но ты сразу заводишься. Поэтому мама решила поговорить сама.
— А выписку ты зачем искал?
— Для нотариуса.
— Значит, не просто обсуждали.
— Нель, ну мы же ничего не подписали!
— Потому что без меня нельзя.
Регина подняла ладонь.
— Давайте я повторю предложение. Нелли бесплатно отдаёт половину. Валерий получает всю квартиру и сохраняет треть у матери. При расставании у него остаётся жильё, у Нелли — ничего. Я верно поняла?
— Почему вы сразу про расставание? — возмутилась Клавдия Дмитриевна. — Нормальные люди семью сохраняют, а не бегают по риелторам!
— Про развод первой заговорили вы, — сказала Нелли.
— Я предусмотрительная женщина!
— Я тоже.
— Ты мстишь!
— Считаю.
Регина раскрыла блокнот.
— Тогда второй вариант. Валерий передаёт Нелли треть у матери, Нелли передаёт Валерию половину здесь. Никто без собственности не остаётся.
— Но моя квартира дороже! — выпалила свекровь.
— Только что вы говорили, что доли мешают семье.
— Не путайте меня! Там память мужа, там сын вырос, там каждая полка…
— А здесь деньги моей бабушки, — перебила Нелли. — И пять лет моей зарплаты.
Валерий потянулся к визитке, но Нелли накрыла её двумя пальцами.
— Не убирай. Она всё объясняет.
— Нель, ты устроила показательный процесс.
— Вы назначили нотариуса без меня. Я позвала риелтора без вас.
— Это не одно и то же.
— Конечно. Регина мою долю не просит.
Клавдия Дмитриевна дёрнула визитку к себе.
— Вот неблагодарная! Мы ей доверяли, в семью приняли, на дачу звали, а она уже стены мерит!
— На дачу вы меня полоть звали.
— Опять считаешь!
— Теперь да. Без подарков.
Клавдия Дмитриевна снова пошла с накатом.
— Вот видишь, сынок, я тебе говорила! Она каждое слово запомнит, каждую бумажку припомнит, ещё и чужого человека приведёт. А ты всё «Нелли хорошая, Нелли разумная». Разумная женщина мужу доверяет!
— Доверяет, — сказала Нелли. — Пока муж с матерью не ищет её выписку.
— Не надо мне объяснять, — добавила она, когда Валерий открыл рот. — Не надо. Всё уже сказано.
Регина взяла рулетку.
— Замер начинаем?
Валерий растерялся.
— Какой замер? Мы квартиру не продаём.
— Я продаю свою долю, если не договоримся о продаже всей квартиры.
— Ты не можешь вот так решить!
— Могу предложить тебе выкупить её.
— У меня нет таких денег!
— Тогда продаём всё и делим.
Клавдия Дмитриевна подалась к Нелли.
— То есть ты готова разрушить семью из-за бумажки?
— Из-за бумажки вы пришли ко мне.
— Я пришла защитить сына!
— Защитили.
Регина включила рулетку. Красная точка легла на стену, потом скользнула к дверному проёму.
— Комната без перепланировки?
— Без, — ответила Нелли.
— Балкон утепляли?
— Нет.
— Регина, прекрати! — Валерий загородил проход.
— Не мешай измерению, — сказала Нелли.
— Нель, давай потом. Мы сядем вдвоём, обсудим. Мама уйдёт, Регина уйдёт, и мы…
— Вы месяц обсуждали без меня.
— Не месяц.
— Сколько?
— Ну… недели три.
— Отлично.
— Что отлично?
— Я за один день справилась.
Клавдия Дмитриевна пошла следом за Региной.
— Только стены не царапайте! И вообще, эта спальня самая тёплая. Валере она нужна. У него спина иногда…
Регина посмотрела поверх очков.
— Вы уже мебель делите или всё-таки квартиру?
— Я ничего не делю!
— Тогда не подсказывайте покупателям, где будет спальня Валерия.
Нелли почти улыбнулась. Вот ведь человек. Ни одного лишнего слова, а Клавдия Дмитриевна уже потеряла половину напора.
Валерий сел на обычный кухонный стул.
— Ты серьёзно решила разводиться?
— Да.
— Из-за одного разговора?
— Из-за трёх недель.
— Я же хотел как лучше.
— Себе.
— Нам!
— Тогда поровну.
Он опустил ладони между коленями.
— Ты понимаешь, что мамину квартиру я трогать не буду?
— Понимаю.
— И всё равно?
— И всё равно.
Клавдия Дмитриевна вернулась на кухню.
— Сынок, поедем ко мне. Пусть остынет. Завтра приползёт разговаривать, когда поймёт, что натворила.
— Не приползу, — сказала Нелли.
— Посмотрим!
— Посмотрите.
Валерий поднялся.
— Нель, я сегодня у мамы переночую. Но завтра мы поговорим.
— Завтра Регина пришлёт объявление.
— Ты совсем…
— Договаривай.
Он не договорил.
Регина снова включила рулетку. Красная точка перебралась на противоположную стену. Клавдия Дмитриевна следила за ней так, будто та откусывала по сантиметру от Валериной будущей квартиры.
Через три месяца двушку продали. Валерий не смог выкупить долю Нелли, а она не захотела выкупать его половину вместе с Валериными правами, претензиями и его матерью в придачу. Деньги поделили. Развод оформили без длинных речей.
Нелли купила квартиру поменьше в другом районе. Регина нашла вариант с приличной кухней и балконом. Валерий поселился у матери, в той самой квартире, где ему принадлежала треть.
Клавдия Дмитриевна Нелли больше не звонила. Зато через полгода написал Валерий.
«Мама требует, чтобы я переписал на неё свою треть. Говорит, я теперь свободный мужчина, мало ли женюсь».
Нелли прочитала сообщение и ответила двумя словами:
«Семья должна».
