— Крепостное право давно отменили, Кирилл!
Алёна прислонилась плечом к дверному проему. Смотреть на мужа было откровенно противно. Кирилл топтался на придверном коврике, никак не решаясь стянуть свои новые, дорогущие ботинки.
Он бегал глазами по стенам прихожей, оттягивая момент. В углу сиротливо стояла его собранная дорожная сумка. Из приоткрытой молнии предательски торчал уголок яркой гавайской рубашки.
— Ты опять начинаешь? — с вызовом бросил муж.
— Я даже не начинала, — сухо отозвалась Алёна.
Кирилл наконец скинул ботинки, задвинул их под полку для обуви и раздраженно поправил воротник.
— Алёна, это рабочая командировка. На заводской объект. Я тебе сто раз объяснял. Производственная необходимость.
Она усмехнулась. Извечная мужская хитрость — ляпнуть первое пришедшее в голову оправдание, даже если оно насквозь абсурдно. Стоять на своем до последнего, глядя честными глазами.
— На заводской объект, — медленно повторила Алёна. — С кремом от загара, гавайкой и тремя новыми рубашками с коротким рукавом. У нас на Урале в ноябре в цехах очень жарко, понимаю. И дресс-код соответствующий.
— Там топят! — рявкнул Кирилл и отвел взгляд. — И вообще, мы с партнерами можем в баню пойти после смены. Имею я право взять нормальные вещи?
Он суетливо прошел мимо жены на кухню. Щелкнул выключателем чайника. Алёна не двинулась с места, продолжая наблюдать за ним из передней.
А ведь началось все это болото ровно пять лет назад. В тот год свекровь, Софья Борисовна, вдруг усадила их за обеденный стол, прижала руки к груди и объявила, что жить на одну пенсию она решительно не может. Лекарства нынче кусаются, коммуналка растет, а у нее суставы. Да и вообще, она всю жизнь на сына положила, теперь его очередь.
Кирилл тогда встал в позу оскорбленного достоинства. Заявил, что его святой сыновний долг — помогать матери, и точка. С того самого дня львиная доля его зарплаты стала уходить в некое абстрактное «общее дело».
Алёна спорить не стала. Родня, все-таки. Только вот ипотека, продукты на неделю, счета за свет и воду, покупка зимней резины, школьные сборы — все это как-то незаметно переползло на ее плечи.
Она тянула. Брала дополнительные часы в клинике, напрочь забыла про то, что такое нормальный отпуск, перешивала пуговицы на старом пальто, чтобы дотянуть до зарплаты.
А Софья Борисовна исправно приходила в гости по выходным с ярко накрашенными губами, поправляла очередную брошь на груди и горестно вздыхала, рассказывая, как тяжело нынче выживать простым людям. И мимоходом интересовалась, почему это невестка подает к чаю дешевое печенье, а не домашний шоколадный пирог.
— Оставь мне денег до пятницы, — ровно сказала Алёна, входя на кухню и садясь на обычный табурет. — У нас стиральная машинка окончательно полетела. Мастер приходил утром, сказал, только замена электронного блока. Это немало.
Кирилл поморщился. Полез во внутренний карман пиджака, висевшего на спинке стула. Достал бумажник.
— Алёна, ну ты же знаешь, у меня сейчас в обрез. Командировочные еще не перевели. В бухгалтерии заминка.
Он выудил пару купюр и положил на край обеденного стола. Алёна посмотрела на эти бумажки. Этого едва хватило бы на скромный поход в продуктовый за курицей и макаронами. Не говоря уже о ремонте техники.
— Это все?
— А ты думаешь, я миллионы печатаю? — гневно вскинулся муж. — Я маме на прошлой неделе на обследование отдал. Ей мази нужны импортные. И витамины. Ты цены на витамины видела?
— Импортные мази, — кивнула Алёна, не сводя с него глаз. — Обалдеть просто. А новые ботинки за кругленькую сумму ты себе для командировки на завод купил? В мазуте щеголять?
— Я на руководящей должности! Я должен выглядеть прилично перед заказчиками!
Кирилл отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что разговор окончен. За стеной глухо бубнил соседский телевизор. В раковине методично капал кран, который «руководящий работник» обещал починить еще с мая.
В этот момент на столе ожил телефон мужа. Экран загорелся, высветив фотографию Софьи Борисовны. Мамуля звонила весьма вовремя.
Кирилл, обрадовавшись поводу сбежать от неудобного разговора, живо схватил аппарат и нажал на прием, машинально включив громкую связь, как делал всегда.
— Кирюша, сыночек, ты еще не уехал? — раздался из динамика требовательный голос свекрови с характерным придыханием.
— Нет, мам, собираюсь. Что-то случилось?
— Ой, случилось, Кирюша. Давление скачет, спасу нет. Врач в поликлинике сказал, мне бы в санаторий. Воздухом подышать, на процедуры походить. Я тут путевочку присмотрела, недалеко, в сосновом бору. Но там доплатить нужно за комфорт-класс. У меня-то пенсия слезы.
Алёна молча сидела на табурете и смотрела на мужа. Она ждала.
Кирилл важно приосанился, покосился на жену и снисходительно произнес:
— Не переживай, мам. Здоровье — это главное. Скинь мне номер карты санатория или куда там платить. Я завтра с утра переведу. Отдохнешь как человек.
— Ой, спасибо, кормилец ты мой! — защебетала Софья Борисовна. — А то я уж думала, придется у соседки занимать. Как там Алёнушка? Не пилит тебя перед дорогой? А то она вечно недовольная.
— Все нормально, мам. Давай, целую.
Кирилл торопливо сбросил вызов. В воздухе повисло тяжелое ожидание.
— В санаторий, значит? — ехидно поинтересовалась Алёна. — За комфорт-класс доплатить?
— Это моя мать! — набычился Кирилл. — Я не позволю ей в государственной палате с бабками ютиться! У нее возраст!
— Замечательно. У нее возраст, у тебя должность. А у меня, видимо, семь жизней и бесплатный проездной.
Алёна пододвинула к себе те жалкие купюры, что он бросил на стол.
И так бы все это тянулось дальше. Годами. Алёна бы снова тяжело вздохнула, взяла эти копейки, перевела бы остаток со своей кредитки мастеру по ремонту машинок. Потом пошла бы в ночную смену брать дежурство.
Но три дня назад она искала свой старый загранпаспорт в ящике комода, чтобы уточнить реквизиты для банка. Кирилл недавно перебирал там свои бумаги. И Алёна наткнулась на распечатку. Обычную справку из налоговой, которую муж, видимо, заказывал для оформления визы и забыл убрать.
Алёна тогда всмотрелась в цифры, перечитала нули, и не сразу нашла, что сказать. Доход мужа за прошедший год был таким, что им бы с лихвой хватило закрыть остаток по ипотеке дважды. Купить новую машину. И еще бы на шикарный ремонт осталось.
А он выдавал ей по выходным жалкие гроши на хлеб, молоко и маршрутку, разыгрывая драму бедного трудяги.
— Ты стирать пока на руках можешь, — миролюбиво добавил Кирилл, не оборачиваясь, думая, что гроза миновала. — Пару рубашек сполоснуть — не проблема. Вернусь из командировки, что-нибудь придумаем. Может, премию дадут.
— В том-то и дело, — отозвалась Алёна.
Она достала из кармана домашних штанов плотный конверт с логотипом известного туристического агентства. И аккуратно положила его на стол рядом с теми жалкими бумажками.
— Только я на руках стирать не нанималась.
Кирилл обернулся на звук. Взгляд его скользнул по столу. Лицо моментально пошло красными пятнами, а челюсть слегка отвисла. Он лихорадочно искал слова, но они застряли где-то в горле.
— Это… откуда? — голос мужа откровенно подвел.
— Из внешнего кармана твоей дорожной сумки, Кирилл. Ты вчера его собирал, а я молнию проверяла. Заедала она. Вот и проверила на свою голову.
В конверте лежали красивые цветные распечатки электронных билетов и ваучер на заселение. На Мальдивы. На две персоны. На десять дней.
— На заводской объект летишь, значит? — сухо поинтересовалась Алёна, не отрывая от него взгляда. — Через Индийский океан? Ничего себе у вас на производстве маршруты. Прямо корпоративный размах.
Кирилл молчал. Он переминался с ноги на ногу, пытаясь выкрутиться из угла, в который сам себя загнал.
— Алёна, послушай… Это не то, что ты думаешь…
— Я слушала пять лет, Кирилл.
Она шагнула ближе к краю стола.
— Я ведь три дня назад твою справку о доходах в комоде видела. Впечатляет. Очень впечатляет. Думала, может, ты матери операцию какую-то сложную оплачиваешь втайне. Или долги старые отдаешь, в которые по глупости влез. Искала тебе оправдание, как дура.
— Мама действительно болела! — выпалил Кирилл, цепляясь за последний аргумент.
— Угу. И лечиться ей прописали на островах. В двухместном номере с видом на океан. По системе «все включено».
Муж плотно сжал губы. Понял, что отпираться бессмысленно. Бумаги лежали перед ним, как приговор.
— С кем летишь? — прямо спросила Алёна.
— С коллегой, — буркнул он исподлобья.
— Обалдеть. Коллега, значит. Тоже, видимо, сильно устала у станка стоять. Или она в бухгалтерии переутомилась, пока твои командировочные задерживала?
Кирилл вдруг перестал оправдываться. Его поза изменилась. Виноватый вид исчез, а лицо приобрело злое, обиженное выражение. Защита нападением — классика жанра.
— А что ты хотела?! — рявкнул он, ударив кулаком по столешнице. — Ты на себя в зеркало посмотри! Ты вечно уставшая! Вечно в мыле, вечно с кастрюлями своими носишься! У тебя только скидки на гречку да счета за коммуналку на уме! С тобой поговорить не о чем! Ты превратилась в клушу!
— Так я эти скидки искала, чтобы ты на курорты тайком копил! — парировала Алёна, поражаясь этой наглости. — Я ипотеку тащила, пока ты матери на брошки и санатории отстегивал, да коллегам билеты покупал!
— Я мужик! — он снова стукнул по столу, но уже слабее. — Я имею право на нормальный отдых! Я пашу как проклятый! Я зарабатываю эти деньги! Могу я хоть раз пожить для себя, а не слушать твое нытье про сломанную машинку?!
Алёна только головой покачала. Спорить было абсолютно бессмысленно. Этот великий добытчик стоял перед ней на кухне и искренне верил, что он — жертва обстоятельств. Что жена сама виновата в том, что валилась с ног, обеспечивая ему надежный тыл и оплаченные счета.
— Имеешь право, — примирительно согласилась она. — Полное право.
Она сгребла со стола те две бумажки, что он оставил на ремонт техники, и сунула ему обратно в карман пиджака.
— Алёна! Что это значит? — настороженно поинтересовался Кирилл, сбитый с толку ее внезапным спокойствием.
— Это значит, что путевка тебе пригодится. Можешь прямо сейчас ехать к своей коллеге. Или к маме в санаторий. Куда хочешь.
— Ты меня выгоняешь?! — вытаращил глаза муж. — Из-за одной поездки?! Из-за того, что я просто хотел выдохнуть?!
— Из-за пяти лет вранья, Кирилл. И из-за того, что ты считаешь это нормальным. Сумка твоя уже в прихожей. Ботинки свои дорогущие не забудь.
— Да ты без меня пропадешь! — взорвался он, направляясь в коридор. — Кто тебе ипотеку платить будет?! На копейки свои клининговые проживешь?!
— Не суть, — отрезала Алёна. — Как-нибудь справлюсь. Без твоего «общего дела» точно легче станет.
Кирилл попытался еще что-то сказать, доказать свою правду, пригрозить грядущей нищетой. Алёна просто вышла с кухни в спальню и плотно прикрыла за собой дверь. Выслушивать этот абсурд ей больше не хотелось.
Вскоре в прихожей хлопнула входная дверь.
Прошло около двух недель.
Алёна сидела на кухне и смотрела на новую квитанцию по ипотеке. Замок на входной двери она сменила в тот же вечер, не дожидаясь сюрпризов.
Кирилл, как выяснилось позже, на острова так и не улетел. Коллега, узнав, что он теперь человек без собственного угла, быстро свернула «конфетно-букетный период» и лететь с ним отказалась. Так что муж теперь благополучно жил у Софьи Борисовны.
Свекровь звонила пару раз, пыталась давить на жалость, рассказывала про разрушенную на пустом месте семью и требовала одуматься, пока Кирилл не нашел себе «достойную партию». Алёна просто заблокировала ее номер.
Она отпила горячий кофе из кружки и с усмешкой поняла одну странную вещь. Без главного «добытчика» денег в доме почему-то стало заметно больше. А места в квартире — намного просторнее.
